Случайности неслучайны.

      Их разделяло только стекло двухстороннего зеркала. Такое тонкое, но такое непреодолимое. — СынМин, заканчивай этот фарс. Ты же знаешь, кроме нас тут больше никого. — То, что мы одни в этом секторе, не значит, что никого нет и в других. — Мы тут одни, поверь мне, — длинные пальцы прижались к холодному стеклу в просящем жесте. — Открой дверь. — Отвали, ХенДжин.       Зеркало содрогнулось от удара и по нему пошли трещины. Видимо, не такое уж оно и непреодолимое. — СынМин, давай не будем больше ругаться? — Ты сейчас серьезно? — парень даже не смеется, желая сберечь все силы, что у него есть, чтобы выбраться из ловушки. — Конечно, серьезно, — уверенно отвечают из-за стекла знакомым голосом, но лица не видно, потому что из-за спины фигуры бьет свет. — Я не хочу больше с тобой ссориться. — Иди к черту, — сплевывает СынМин и еще раз продумывает маршрут, прикидывая, как бы обойти опасный участок.       Ирония состоит в том, что опасным он сейчас считает не поворот к биолабораториям, а небольшой тамбурок перед дверью, за которой коридор, ведущий к помещению для наблюдения. То есть к той самой комнате, что с другой стороны чертова двухстороннего зеркала. Зеркала, которое еще раз содрогнулось от удара и издало совершенно мерзкий хрустящий звук, говорящий о том, что времени на раздумья почти не осталось. — СынМин, давай поговорим, как взрослые люди?       Он промолчал, лишь поморщился не оборачиваясь. Нет уж, он не настолько наивен, чтобы поверить. — Я знаю, тебе сейчас страшно…       Знает он, надо же. Конечно страшно, но пугает не темнота, разбавляемая лишь светом, падающим сквозь двухстороннее зеркало, да тонкой полосой из едва приоткрытой двери в дальней стене помещения. И не осознание того, что время уходит и он может не успеть. Пугает тот, кто так настойчиво пытается войти сюда. — Я был на твоем месте. Я все понимаю… — Ничерта ты не понимаешь, — тихо шипит СынМин, но его слышат. — Я правда понимаю. И я могу помочь. — Добить? — яд в голосе едва различим, но это все, что он может себе сейчас позволить. — Освободить. Я знаю, где выход, но… — Всё ещё к черту, Джин.       СынМин снова прокручивает в голове весь план и со вздохом признает, что лучше уже ничего не придумает. Значит, придется бежать со всех ног. Так, как никогда не бегал. И побить все свои результаты с физподготовки. Но иначе он не успеет. Зеркало сотрясается еще раз. Трещины уже огромны. Еще два-три удара и оно осыпется. Он надеялся на три. — СынМин, не заставляй меня заходить к тебе. Пожалуйста. — Я не заставляю, ты сам рвешься, — хмыкнул он. — Открой дверь, — впервые в голосе из-за стекла послышался рык. — К черту, — одними губами произнес СынМин и подобрался. — Я считаю до трех и вхожу сам. Раз!       Двухстороннее зеркало вновь хрустнуло под ударом. — Два!       Еще один удар. СынМин понимает, что вот он, последний шанс. — К черту!       И он срывается на бег. Ноги плохо держат его и он падает перед самой дверью, но, услышав за спиной звон не выдержавшего-таки стекла, вновь вскакивает. Адреналин затмевает боль и дает силы. СынМин летит по узким коридорам словно на крыльях. Три, четыре, на пятом налево, теперь два прямо и направо, а потом еще три и… — СынМин, стой!!!       Еще три и шлюзовый переход. И как минимум внешняя дверь должна быть открыта. Он сам ругался на ХенДжина, когда узнал, что тот ее не закрыл. — Еще спасибо скажешь, если придется скоренько линять, — смеялся он тогда.       Кто бы мог знать, что только на безалаберность ХенДжина СынМину и остается сейчас молиться. — СынМин!!!       Тяжеленная шлюзовая дверь действительно приоткрыта и СынМин влетает в нее, едва не споткнувшись о высокий порог. Резкое движение руки и мощный гидравлический привод помогает поставить почти полуметроувую стальную пластину на место, наглухо перекрывая этот переход. Он успел еще увидеть, как затормозил ХенДжин, поняв, что опоздал.       СынМин прерывисто всхлипнул, падая на колени и пытаясь восстановить дыхание, напрочь сбитое быстрым бегом. Теперь у него есть немного времени.

***

      Свет мигнул и погас. Оставшийся в одиночестве, он закрыл глаза. А когда открыл, они горели красным. Ну что ж, зато теперь никто не помешает. Ведь в каждом секторе есть свой выход, оборудованный всем необходимым. И теперь тварь, подавившая, наконец, разум своего носителя, может отправляться дальше. А этот… Он, конечно, опасен. Ведь его кровь для твари словно яд. И надо было все же его убить, наплевав на страх. Но можно же просто выйти наружу и активировать карантинную систему блокировки, а потом и систему самоуничтожения…       Красные глаза довольно прищурились.       Пока-пока, бывший напарник этого тела. Скоро ты отправишься вслед за своим другом.