Восхождение Узумаки

      На большом пустом поле стояло почти все население Узушио, все в черной одежде: сегодня был траур.       Наруто стоял поодаль от них, чтобы лишний раз не беспокоить. С того момента, как тот сюда попал, прошел один день. Он не знал, когда именно вернется, но надеялся, что скоро. А сейчас, стоя среди Узумаки, внутри копошилась печаль. Грусть за тех, кто потерял своих близких. Блондин не был знаком с теми людьми, но они были его дальним предками. Чувства смешались окончательно. С самого детства Наруто хотел иметь семью и клан, людей, которые бы заботились о нем и защищали его, однако тот никогда не думал, что именно при таких обстоятельствах обретет это. И дело было вовсе не в том, что его призвали хрен пойми куда, а во время сражения за жизнь Узумаки…       Смотреть на окружающих было сложно и физически, и морально: многие стояли и лили беззвучные слезы горя, ведь они потеряли своих близких, друзей, знакомых и семью… Семью, которую он никогда не имел. Вся эта картина вызвала воспоминания о том дне, когда умер Джи-джи. Наруто прекрасно помнит, как всем было плохо, как вся Коноха была в трауре; помнит, как Конохомару не хотел покидать башню каге. Наверняка после окончания Четвертой Мировой и в его мире будут такие же похороны, хотя… даже больше. Ведь в той войне погибли члены не одного клана, а всего мира.       Я продолжал думать обо всех этих вещах, пока не заметил движение.       Ашина-сан вышел вперед. Его одеяние отличалось от других: у всех были черные костюмы, а у него был белый.       Тела погибших красноволосых были собраны вместе. Предводитель встал перед ними, чуть погодя к нему подошли двое из рода Узумаки, у одного из которых в руке была белая маска. Причем необычная: с двумя рогами и заостренными зубами, которые напоминали зубы хищного зверя. Она вызвала какой-то жуткий страх, что исходил, будто из самой… души. Наруто как-то странно тянуло к ней, но тот удержался на месте. Второй Узумаки держал в руке факел с белым огнем. Что это за фигня? Он видел множество разных видов огня, да даже черный, но кристально белый… никогда.       Например, от того же аматерасу веяло жаром, даже за несколько метров можно было ощутить, насколько этот черный огонь горяч. А от этого белого пламени веяло не жаром, а холодом; ощущение, будто стоишь около ледяной глыбы — от этого по спине пробежали мурашки.       Ашина-сан взял маску у первого подчиненного и надел, а потом протянул руку к огню. Казалось, что пламя само тянется к нему, и это завораживало.       Еще секунду назад огонь находился в состоянии покоя, но стоило узукаге надеть маску, как тот, словно стал живым, начал тянуться к нему. На миг повиднелось, что он увидел похожее на маску лицо. Блондин надеялся, что ему привиделось, а то не хватало еще и призраков. И только Ашина-сан взял факел — огонь разгорелся. Казалось, что он танцует. Пламя увеличилось в размерах и окутало весь факел, переходя на руку главы. Наруто хотел крикнуть, чтобы он был осторожен, но что-то его остановило. Холод. Холод, исходящий со стороны узукаге, который был весь в огне, но не горел. На секунду голубым глазам почудилось, что за ним появился силуэт самого Шинигами. Брр… призраки…       Ашина, стоя перед трупами всех Узумаки, начал складывать печати горящими руками, после крикнув:       — Хивотсукеру: Пламя Сансары!       Из его рук вырвался огонь белого цвета, что распространился на все тела. Тот бы даже сказал, что это красиво, если бы горели не трупы, а, например, деревья.       От горящих тел исходил холод, который заставлял ноги дрожать. Смотря на Узумаки, Наруто понял, что некоторые из них даже счастливы. Это заставило его смутиться и осмотреться повнимательнее. Почему? Почему они радуются в такой мрачный момент? Одни вопросы, а ответов нет. Блондин заимел желание задать вопрос по этому поводу Ашине-сан.       Спустя некоторое время все начали расходиться, и тот, нагнав узукаге, пошел вместе с ним.       По пути к башне узукаге — Наруто уже понял, что и где находится благодаря клонам, которые пробежали весь город несколько десятков раз — он решил спросить некоторые вещи, что не давали ему покоя.       — Ашина-сан, а вы можете сказать мне, что это был за огонь, и зачем нужно было сжигать трупы? — его брови непроизвольно нахмурились.       — Я расскажу тебе все, но давай сначала дойдем до башни, — неспеша ответил узукаге.       Они шли к башне примерно пять минут и как только прибыли на место, он сел за свой стол и указал гостю на диван, который стоял около стены. После того, как тот уселся, старик начал говорить:       — Этот ритуал связан с самим Шинигами, и, чтобы ты понял лучше, я расскажу тебе все с самого начала. В далекие времена, когда в нашем клане не было даже сотни человек, когда мир не был окутан тьмой и учения ниншу нашего предка Ашуры Ооцуцуки воспринимались всерьез, один молодой Узумаки по имени Кеодо сделал что-то невообразимое. Он заключил контракт с Божеством, с самим Шинигами. Он сделал это, чтобы удостовериться, что души его родителей попадут в правильное место. В те времена, да впрочем, как и в нынешние, о загробном мире было множество легенд и слухов: кто, как не сам Бог смерти, может сказать, что на самом деле происходит с душами умерших? Кеодо захотел поговорить с Шинигами и, при необходимости, даже допросить. Это, может, и звучит как шутка, но он был упрям даже больше, чем остальные Узумаки вместе взятые.       Старик мягко расмеялся и покачал головой, продолжая говорить.       — Каким-то чудом ему все-таки удалось призвать Шинигами, и тот наградил его за смелость. Божество дало Кеодо три дара: личный огонь самого Шинигами, Хивотсукеру — белое пламя, который испускает холод; его невозможно потушить. Но Шинигами сделал так, что все враги, убитые этим огнем, попадут сразу к нему в желудок и будут мучиться вечность. Души союзников, которые будут сожжены этим огнем, попадут в Чистый Мир или, другими словами, Рай…       И тут Узумаки изумился: еще в том мире, после нападения Пейна, Какаши говорил ему про своего отца и то, что тот не захотел пойти в Чистый Мир, чтобы дождаться сына. Он, конечно, прослушал, о чем говорил сенсей, но именно это запомнил.       — Он также дал Кеодо свою маску, надев которую, смертный мог контролировать Божественный огонь Хивотсукеру. И, напоследок, свое танто, один порез от которого мог убить жертву. Им мог пользоваться только один человек, и это должен был быть лидер клана. За все эти дары Шинигами заставил Кеодо дать ему обещание того, что он и все его потомки будут служить и поклоняться ему. Узумаки всю жизнь служил и выполнял долг, передавал их следующему лидеру. Все последующие предводители клана выполняли эти обязанности: когда умирало множество из их рода, глава всегда надевал маску божества и использовал Хивотсукеру, чтобы отправить души умерших товарищей в рай. Танто, как правило, использовалось, чтобы защищать род от врагов. Но, спустя множество поколений, один парень по имени Терико Узумаки дал волю своим потаенным желаниям и украл танто Шинигами. Это подняло нешуточный ажиотаж, ведь парень был сыном главы клана, только… он не мог стать следующим узукаге, однако очень сильно хотел воспользоваться этими дарами. За такую ошибку тот глава лишился жизни. Божество же отняло жизненную силу Терико и изменило цвет его волос с красного на белый. После этого вор был изгнан из клана, но с ним также исчезло и танто. С тех пор никто не знает, что именно произошло с ним и оружием.       Тот сидел и внимал его словам, наверное, с распахнутыми от шока глазами. Наруто никогда особо не интересовала история, но старик завладел его вниманием, рассказывая все доступно. Значит, тот ритуал был нужен для того, чтобы отправить души умерших Узумаки в Чистый Мир! Ого, он никогда не знал о таких вещах…       — А что вы можете сказать о технике, которая перенесла меня сюда?       Ашура-нии — иногда в мыслях Наруто называл его так — рассказал о ней, но ему хотелось узнать больше подробностей.       — Техника, которая перенесла тебя сюда, являлась нашей последней надеждой, — произнес старик, тепло улыбнувшись.       — Последней надеждой? — блондин смутился от такой своеобразной похвалы, но тут же вспомнил, что из-за их чаяния застрял в этом мире. Слегка обиженно воскликнул: — Надежда? Тогда почему техника работает не правильно?!       — Погрешностей здесь никаких не было и быть не может! — в ответ быстро проговорил узукаге, едва не вскочив со своего кресла. — Мы воззвали тебя для борьбы со злом, которое предстало перед нами. Мы, как миролюбивый народ, который никогда не сражался попросту, ничего не смогли бы сделать. Наши традиции всегда были в поддержании нейтральных отношений с внешним миром, находясь в изолированной деревне.       — Вы не понимаете! Вы меня выдернули с Четвертой Великой Войны Шиноби, которая только закончилась, — сорвалось с мальчишьих уст. Ашина-сан же нахмурился после этих слов.       — На Четвертой?! Как же погряз в крови мир… — с печалью произнес он, отводя свои глаза в сторону окна. — Как она началась?       — Ну, можно сказать, ее объявил Учиха Мадара, неожиданно появившийся на совете пятерых каге, — ответил он, слегка задумываясь.       Ашина-сан хотел что-то сказать, но тот не дал ему и слова молвить, перебив мужчину своим вопросом:       — А вы не знаете, когда именно я вернусь в свой мир?       Наруто надеялся, что он сможет сказать хотя бы приблизительно или объяснить, какое у него есть решение сложившейся ситуации. Тем не менее, узукаге, взглянув на него, перевел свой взгляд обратно к окну, из которого было видно заходящее солнце красноватого оттенка. В конце концов он, выдохнув, проговорил:       — Хотел бы я знать, но, к сожалению, не имею ни малейшего понятия. Но ты не огорчайся, я думаю, что ты скоро вернешься. А сейчас бери эти ключи и пойди хорошенько отдохни, об этом мы будем думать уже завтра.       Наруто несколько секунд смотрел на ключи, а потом все же поднялся с нагретого места и, взяв их, молча ушел.

***

      Погруженный в свои мысли, Наруто шел по разрушенным улицам и старался не обращать внимание на окружение: вид всех этих разрушенных зданий вызывал у него плохие воспоминания о войне, в которой он участвовал. С каждой мыслью об этом ужасе ему становилось все хуже и хуже. Не желая видеть все это, он ускорился и побежал в комнату, которую ему выделили.       Парень бежал, не оглядываясь по сторонам, и в итоге оказался у двухэтажного деревянного здания с красной черепицей. Провернул ключ в двери, и та сразу же открылась. Не обращая внимания на детали интерьера, парень прошел сначала в гостиную, проходя мимо дивана; а потом в следующую комнату, где увидел одноместную кровать, сразу же заваливаясь на нее.       Он долго лежал и смотрел в потолок, прокручивая в голове разные вещи, но никак не мог уснуть. Наруто не удавалось высвободиться из плена переживаний. В его голову постоянно приходили мысли: сможет ли он вернуться в свой мир? Как там Саске, Сакура, Какаши-сенсей и остальные? Что с ними произошло? Чем они сейчас занимаются? Думают ли о нем? Пытаются ли они вернуть его или уже забыли и теперь живут счастливо?       В груди сильно укололо от такой мысли… Нет! Такого просто не могло произойти! Они точно ищут его и думают о нем. Но как ему вернуться к ним? Когда именно эта техника закончится и наконец вернет его? А прекратится ли она вообще?       Наруто быстро отогнал такую мысль. Он верил, что скоро окажется среди своих друзей. Сакура-чан побьет его и скажет, что он дурак после еще одного приглашения на свидание. Саске вызовет его на бой, они сразятся — теперь как друзья — испытают свои силы. Какаши-сенсей опять не придет вовремя на их встречу и придумает новую причину запоздалому появлению. И Наруто Узумаки, наконец, назовут следующим хокаге. Он улыбнулся и не заметил, как с такими мыслями погрузился в сон.

***

      — Эй, Наруто, — послышался голос.       Знакомый голос… Открыв глаза, он осмотрелся: вроде, засыпал в маленькой комнате, которую выдал ему узукаге, а сейчас находится в пустоте. В следующую секунду его осенило — и губы растянулись в широкой улыбке. Ему подумалось: «Я возвращаюсь», — и он был очень рад, с нетерпением ожидая того момента, когда снова вернется домой. Домой…       — Ашура-нии, где ты? — нетерпеливо крикнул блондин, и перед ним материализовался Ооцуцуки.       — Привет, Наруто, — с улыбкой начал сын Хагоромо. — Я горжусь тобой. Ты смог остановить вторжение в Узушио и спас Узумаки!       — Да, это потому, что я крут, даттебайо! — Наруто, ухмыльнувшись, ударил себя по груди. — Ну что, я возвращаюсь к своим друзьям?       Если Ашура-нии здесь, то это значит, что он может возвращаться! Однако тот сразу отвел свой взгляд, и тогда пришло осознание, что не все так просто…       — Ашура-нии, говори, я же вернусь в свой мир? Я уже спас свой клан и выполнил условия призыва, так что теперь я должен вернуться, не так ли? — Наруто не терял надежды, хотя и прежний энтузиазм начал угасать.       — Видишь ли, Наруто, все не так просто, как ты думаешь, — медленно начал брюнет, пытаясь подобрать правильные слова. — Я не знаю почему, но техника сработала не так, как полагалось. Изначально было задумано, что техника призовет того, в ком есть моя душа. Однако это дзюцу не должно было призывать мою реинкарнацию из другого мира. Она была рассчитана только на один мир, но что-то пошло не так, и появился ты, хотя был обязан появиться молодой Хаширама Сенджу из этого мира. После выполнения своей задачи, моя реинкарнация должна была отправиться в свое изначальное местоположение, но случай с тобой — это аномалия, и ты не можешь вернуться в свой мир. Так как техника изначально не была рассчитана на призыв кого-то из другого мира, ее мощи просто не хватит на твою обратную отправку, — с грустным вздохом закончил он.       — Что, черт возьми, ты несешь? — отчаянно крикнул Наруто, сжав руками волосы. Он поднял голубые глаза, наполненные слезами на собеседника. Его голос охрип от сдерживаемых слез, но осознание происходящего продолжало наваливаться на него — держать себя в руках становилось все труднее. — Этого не может быть! Ты должен вернуть меня в мой мир, к моим друзьям!       Ашура выглядел очень подавленным. Виднеется, ему тоже было нелегко.       — Извини, Наруто, но у меня нет таких сил… — с жалостью произнес прародитель Узумаки. Казалось, что и он сам вот-вот расплачется.       — Что за девичник вы тут устроили? — раздался сбоку чей-то голос, и оба парня моментально обернулись в сторону говорившего.       У него были длинные, подстрижены сверху каштановые волосы и две небольшие косички, обернутые повязками, что обрамляли обе стороны его лица. Брови были коротко острижены, а вокруг них и в уголках глаз имелись голубые отметины. На нем было надето плотно застегнутое светлое кимоно с тёмным поясом, с высоким, украшенным магатамами воротом. Из-под этого наряда виднелся черный костюм для всего тела.       — Индра-нии? — вопросительно посмотрев на своего брата, спросил Ашура.       — Нет, блин, Мадара, — фыркнул основатель Учих. — Вы что за цирк тут устроили? Сидите и ревете, как малолетние девочки.       — Заткнись, Индра-теме, да и вообще, что ты тут делаешь? — младший брат выкрикнул свои слова, порядком разозленный надменностью старшего.       — Я здесь, чтобы утихомирить двух плакс, — вызывая ярость своим поведением у обоих парней, проговорил Индра с ухмылкой и на губах, и в голосе.       — Да кто ты вообще такой? Ведешь себя как Саске-теме! Тебе что, тоже надрать твою высокомерную задницу? — не удержался Наруто.       — Ты, блондинчик, сиди тихо и слушай внимательно, — грубо ответил Индра. — Пока вы тут пускаете сопли, в том мире, куда ты попал, происходят такие вещи, которые изменят все будущее. И при таком развитии событий мир будет уничтожен. Я не знаю, когда именно, но все идет к тому, что Кагуя будет воскрешена задолго до твоего рождения, Наруто. И с этим нужно что-то делать.       — Что ты имеешь в виду? Как это произойдет? — стоящие напротив парни были ошарашены этим откровением.       — Я что, похож на Бога? Я-то откуда знаю, когда и как это произойдет? Я просто делаю логические выводы, — скрестив руки на груди, хмыкнул Учиха.       — К сожалению, Индра прав, — послышался голос какого-то старика сбоку.       Когда все повернулись в сторону, откуда донеслись эти слова, то увидели Хагоромо Ооцуцуки, также известного как Рикудо Сенин.       — Пф-ф, да у нас тут настоящая семейная встреча. Может, и бабулю пригласишь? — вопросил Индра.       — Заткнись, дебил, — обвиняюще ткнув пальцем, крикнул Ашура.       — Наруто, — не обращая внимания на своих детей, продолжил Хагоромо. — Мне искренне жаль, что подобное произошло с тобой. Тем не менее, к сожалению, это уже не изменить. Как бы сильно не хотел, но даже я не смогу вернуть тебя в твой мир. И, как сказал мой старший сын, с тем миром, куда ты был призван, происходят странные вещи. История меняется у нас на глазах. Если все и дальше пойдет таким путем, то предсказания Индры сбудутся.       — Н-но… что мне сделать, чтобы остановить это? И что вообще происходит? Вообще, почему так произошло? Почему тут есть различия? — спросил ничего не понимающий Наруто.       Хагоромо улыбнулся ему — даже сейчас Наруто без колебания начал спрашивать, что от него нужно чтобы спасти мир.       — Наруто, это параллельный мир. Твой мир является центральным или же первым. А параллельный мир — это отражение твоего через немного кривое зеркало. Именно поэтому между этими мирами есть некоторые различия. Но чем дальше мир находится от первого, тем больше отличий, ведь отражение через кривое зеркало идет от предыдущего мира, а не от первого. Все миры находятся как бы в ряду, а между ними «кривые зеркала». Ты — единственный человек, что смог преодолеть эту завесу. Отчасти это связанно с техникой, но большую роль сыграла твоя сила и дух. Мир, в который ты попал, является вторым по счету, поэтому тут мало различий: в основном они небольшие или не играют особую роль в истории. Допустим, тут моя копия сильнее, ведь обучалась Сендзюцу Императорских Драконов. Также тут больше доменов призыва, есть артефакты, которых не было в твоем мире, оттого тут история пошла по-другому. Например, в десятом мире может не быть Куро Зетсу, а в двадцатом не существовать чакры. Соотвественно, я не могу ответить на этот вопрос. Время само даст ответ. И когда оно наступит, ты сам поймешь, что нужно делать.       — Но как я пойму, что время пришло? — в отчаянии вопросил Наруто.       — Ты должен понять это сам. А теперь, сынок, мы должны уходить, ведь у нас тоже ограниченное время. Но перед уходом, я хотел бы сделать тебе один подарок — еще одну встречу.       — Встречу с кем?       — Скоро ты их увидишь, — с улыбкой ответил старик, вопросительно посмотрев на своих сыновей. — Индра, Ашура, вы ничего не хотите сказать ему?       — А-а-а, я чуть не забыл! Наруто, я знаю, что тебе нравится твой призыв, но в этом мире он не будет работать, — начал Ашура, и было заметно, как после этих слов блондин расстроился еще сильнее. Он положил свою руку на сердце парня, и ладонь засветилась голубым цветом. — Но, понимая это, я даю тебе специальную возможность: теперь ты можешь подписать несколько контрактов. И, может быть, тебе удастся найти жаб, хотя они и не будут теми же, но все же я надеюсь, что тебе повезет. И я бы хотел, чтобы ты спас клан Узумаки.       Наруто посмотрел широко распахнутыми глазами на Ашуру, и когда тот убрал руку, крепко обнял его и сказал:       — Я обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы защитить их, даттебайо. Ведь это мой путь ниндзя! — встав в позу хорошего парня с поднятым большим пальцем, широко ухмыльнулся он.       Ашура улыбнулся его словам с жестами и взглянул на Индру, который лишь закатил глаза и фыркнул от увиденного. Индра, поняв, что на него смотрят все остальные и чего-то ожидают, посмотрел на них несколько непонимающе и спросил:       — Что, и я должен сделать какой-то подарок?       Но ему никто ничего не ответил, продолжая сверлить недовольного парня ожидающими взглядами.       — Ну, хорошо-хорошо. Все равно не отцепитесь, — раздраженно выдохнул Индра и, подойдя к Наруто, схватил его за голову. Его руки засветились фиолетовым цветом, после чего он наклонился к Наруто и прошептал: — Скоро ты поймешь, что это, но для того, чтобы мой подарок сработал, тебе нужно будет помочь клану Учиха. И да, будь уверен, такая возможность будет. Я верю в тебя, добе… — с этими словами Индра отошел от оцепеневшего Наруто, у которого после последних слов Индры поползли мурашки по коже.       Хагоромо, Индра и Ашура встали рядом и улыбнулись, медленно растворяясь, и перед самым исчезновением Ашура сказал:       — Мы верим в тебя, Наруто!       Наруто услышал, и эти слова вызвали какое-то приятно жжение в области сердца.       Он замер. Было много вопросов, но почти ни одного ответа. И что ему делать? Да даже прямо сейчас! Как ему выбраться? Он уже хотел что-то предпринять, но почувствовал, как чьи-то руки обвились вокруг его стана. Женские руки. Эта женщина, обнимающая его, делала это с любовью и нежностью, что парень ощутил сразу.       Наруто мигом обернулся и увидел одну из самых красивых женщин в мире — маму, Кушину Узумаки. Она смотрела на него с нежностью в глазах и улыбкой, пока слезы счастья стекали по щекам вниз.       Не дожидаясь чего-либо еще, Наруто крепко обнял ее, и она уткнулась головой ему в грудь. Они стояли в обнимку не так долго, но это время казалось вечностью. Им хотелось, чтобы эти родные объятия не заканчивались никогда.       — Мама, — с дрожащим голосом прошептал Наруто. Он плакал, как и женщина, не сдерживая эмоций.       — Сынок…       Они бы так и продолжили стоять и наслаждаться таким драгоценным временем друг с другом, если бы не потревоживший их голос:       — Кхм, я бы не хотел прерывать вас, но у нас немного времени, а обсудить мы должны много чего.       Наруто поднял взгляд и сквозь пелену слез увидел легендарного четвертого хокаге — Минато Намикадзе, своего отца. Мужчина улыбался ему, как и при прошлой их встрече.       — Папа, — едва слышно сказал блондин.       — Да, сынок… Но у нас мало времени, поэтому давай не терять его. Мы уже знаем, в какой ты ситуации. Мне жаль, что ты не сможешь вернуться обратно к родным, но на этом жизнь не заканчивается. Да, ты не сможешь быть со старыми друзьями, но ты можешь завести новых тут, в своем клане. Они позаботятся о тебе, Наруто, — говорил Минато, смотря на своего сына с грустью.       — Да, они точно позаботятся о тебе, даттебане! И ты хотел стать хокаге, но знаешь что… Ты можешь стать узукаге! — воскликнула Кушина, радуясь новой перспективе и пытаясь хоть как-то улучшить сложившуюся ситуацию.       — Как вы посмели начать без меня!.. — послышался жалостный голос поодаль.       Повернувшись, Наруто увидел известного Саннина, Жабьего Мудреца с Горы Мьебоку — Джирайю.       — Сенсей? — удивленно вскинув брови, спросил Минато и упер руки в бока.       Джирайя посмотрел на Минато и, улыбнувшись, хотел уже ответить ему, как почувствовал пару рук крепко сжимающих его.       — Эро-сеннин, как же я соскучился по тебе! — проговорил Наруто, и слезы с новой силой брызнули из его глаз.       Джирайя обнял его в ответ и слегка погладил по спине, стараясь успокоить парня.       — Я тоже соскучился по тебе, гаки, но ты, как я вижу, никак не научился уважать старших! Сколько раз я тебе твердил, чтобы ты называл меня Великим Мудрецом Джирайей из Великого Мьебокузана! А? — шутливо вспылил мужчина и наиграно нахмурил брови.       — Я понимаю, что вы бы хотели поговорить по душам, но, к сожалению, мы ограничены временем, поэтому мы должны обсудить все самое важное, — вновь напомнил Минато, боясь не успеть сказать что-то действительно необходимое для Наруто. Он подошел к своему сыну, приказывая: — Стой смирно, сейчас я постараюсь передать свои знания насчет фуиндзюцу, моих техник и даже Хирайшина. Ты не узнаешь все в один миг, тебе придется поэтапно учить все эти вещи. При желании ты сможешь написать все формулы и печати, но не будешь понимать, как они работают. Так как ты будешь среди Узумаки, найди хорошего мастера печатей и изучай все знания, которые я передам тебе, с ним. Он объяснит тебе, как все работает. Это будет долгий процесс, но не сдавайся и не опускай руки!       Собранный и спокойный голос Намикадзе невольно заставил Наруто сосредоточиться на речи отца. Парень серьезно кивнул, от улыбки не осталось и тени.       — Фуиндзюцу — это одно из самых сложных вещей, которые существуют в мире. С помощью него ты сможешь делать буквально все, но сначала ты должен стать мастером, а это крайне сложно. У тебя будут проблемы с этим, ты можешь не понять многое с первого раза; думать, что это бессмысленно, но ты должен идти дальше и пытаться снова и снова. Никто, абсолютно никто не рождается всемогущим. Даже самым одаренным людям нужны тренировки и практика, чтобы достичь своего потенциала, а ты еще даже не преодолел половину пути. У тебя есть потенциал стать сильнейшим в истории, так сделай же это, Наруто! Я верю в тебя, сынок, и не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки. Я всегда сожалел о том, что оставил тебя, но у меня просто не хватило сил поступить иначе. Я никогда не хотел этого, но я возложил все свои надежды и мечты на тебя, сынок. Да, может, я и запечатал Кураму в тебе ради защиты Конохи, но моя основная цель была в том, чтобы дать тебе силу. Силу бороться, а не умереть так, как я, — в конце своей речи Минато слегка грустно ухмыльнулся, потрепав сына по волосам.       Джирайя стоял, опечаленный от услышанного. Он считал, что подвел Минато, как сенсей. Кушина же, не сдерживаясь, проливала слезы и хотела сказать, что Минато не прав, но не могла выдавить из себя хоть что-то, кроме тихих и редких всхлипов. Наруто не двигался и не понимал, что конкретно нужно чувствовать в данный момент — внутри него в одну кучу смешались десятки разных эмоций, что не давали сказать ни единого слова.       Минато отошел от Наруто и, посмотрев на Джирайю, сказал:       — Сенсей, вы должны быстрее сказать то, что хотите. Времени в обрез.       Джирайя взглянул на Наруто и промолвил:       — Знаешь, гаки, я горжусь тобой. Ты выполнил мою мечту. Ты сделал то, чего я никогда бы не смог достичь. Я горжусь тем, что могу называть себя твоим сенсеем. Я всю жизнь провел в поисках того самого ученика из пророчества, но он нашел меня сам. Думая сейчас о прошлом, я сожалею, что не приходил к тебе раньше, что не навещал тебя и не выполнял обязанности крестного отца, я бы хотел все это исправить, но… — он так и не смог закончить свою фразу, ведь почувствовал, как кто-то его очень крепко обнял.       — Не надо, эро-сеннин, я ни в чем не виню тебя. Я достиг всего этого благодаря тебе и всю жизнь буду ценить и использовать то, чему ты меня обучил. Даже здесь я создам мир без войн.       — Вот это мой ученик, — рассмеялся жабий отшельник, подмигнув. — Ну, раз Минато передал тебе кое-какие техники, как же я могу остаться в стороне, а? Ну, что же, я могу тебе передать… Дай-ка подумаю…       Джирайя поставил свой палец на подбородок и через несколько секунд кивнул самому себе с какой-то ухмылкой, и дотронулся до головы Наруто, его ладонь ярко засветилась.       В голове Наруто начался настоящий ад: перед глазами мелькали сотни разных вещей. Казалось, будто он в кинотеатре, только экран слишком близко к лицу, а фильм чересчур быстрый. Парень видел книги, свитки, печати, техники, разные места, данные и… девушек. Много, очень много девушек… Голых девушек. Мозг Наруто не мог переварить такую информацию еще и в таком количестве. Его лицо сразу же стало красным, как помидор, и из его носа пошла кровь, как из фонтана. Он отлетел на несколько метров, но перед тем, как удариться головой об землю, его успел схватить Минато, который недовольно бубнил себе под нос:       — Я знал, что так будет, знал!..       Увидевшая это, Красная Хабанеро быстро пришла в ярость, и из ее спины сразу же вырвались цепи, что окутали Джирайю. Мужчина, почуяв неладное, хотел уже быстро ретироваться, хотя не знал, куда именно следовало бежать. Впрочем, он не успел даже подумать, как оказался подвешенным, как какой-то мешок с картофелем, и предстал в таком виде перед очень и очень рассерженной матерью одного блондина и женой другого.       — Ты, старый извращенец, что ты показал моему сыну? А ну говори, даттебане! — крикнула Кушина, сильнее сжимая Джирайю цепями.       — Кушина-чан, я просто дал ему несколько советов, он уже не маленький! Кто-то должен был помочь ему! — пытался оправдаться мужчина.       — И этим кем-то явно должен был быть не ты, даттебане! — Узумаки начала бить его сковородкой, которая появилась буквально из ниоткуда.       В это время Минато привел Наруто в сознание. Младший Узумаки, открыв глаза, осмотрелся и медленно поднялся на ноги. К этому моменту Кушина перестала избивать Джирайю и подошла к сыну.       — Сынок, с тобой все в порядке? — искренне переживая за парня, спросила красноволосая. Тот кивнул, почесывая затылок.       Кушина не знала, что именно могла передать своему сыну, ведь все ее техники были основаны на кендзюцу да и цепях чакры. И, к сожалению, ее сын не умел пользоваться мечами и не имел цепи чакры. Но даже так она горела желанием оставить ему хоть что-то на память о себе. Решив, что именно, женщина подошла к нему и со слезами на глазах сказала:       — Может, это и не будет полезно, как те техники, которые передал Минато и этот старый извращенец, но… Я надеюсь, тебе понравится, — обняв Наруто, она начала передавать ему все свои самые лучшие воспоминания.       То, как она играла в детстве, как познакомилась с Минато, как проводила время с ним и со своими друзьями. Она передавала всю свою любовь, показывая ему то, что чувствует, буквально раскрывая свое сердце для него.       Некоторое время они стояли и обнимались, и за этот короткий период Наруто увидел жизнь своих родителей, что позволило ему узнать и понять их. Только что он осуществил одну из своих мечт.       Они плакали. Они не хотели расставаться, но были вынуждены.       Минато начал искриться белым светом. Взглянув на исчезающую ладонь, он подошел к сыну с женой и обнял их. К ним присоединился Джирайя.       — Мы любим тебя, — сказали хором Минато и Кушина, а после буквально растворились, словно их и не было здесь. Остался только Джирайя.       — Ну что ж, Наруто, кажется, и мне уже пора, — с улыбкой сказал Саннин. — А ты не расстраивайся и проживи жизнь так, как хотел бы. Стань счастливым, создай семью. Тебе не обязательно спасать и изменять целый мир. Просто будь счастлив и знай, что мы гордимся тобой и всегда будем любить тебя… Спасибо тебе за то, что ты был в моей жизни, Узумаки Наруто.