Слепой дождь

Феликс мягко проводит по шрамам, чуть сжимает кожу и настойчиво просит больше так не делать. Гладит по светло-голубой макушке и слегка улыбается, чтобы придать уверенности своим словам. Зонтик тихо обещает, а на следующий день снова превращает свои руки в мясо. Потом плачет, извиняется. А блондин лишь качает головой, вздыхает: – Ты меня расстраиваешь. В ушах словно звенит каждый раз после этой фразы. Зонтику кажется, что он сходит с ума. Каждый день понемногу, медленными шагами приближается к полному безумию. Червовый валет всегда молча обрабатывает порезы Зонта. Аккуратно проводит ваткой смоченной спиртом и бережно заворачивает в бинт. А потом жалобно смотрит и снова вздыхает. Феликс всегда рядом. Не оставляет ни на минуту в одиночестве, душит своей заботой. Тепло так, тянуще лишает воздуха, социума и нормального существования. И Зонтик не понимает хочет ли он, чтобы это никогда не заканчивалось или наоборот, чтобы прекратилось к чёртовой матери, да поскорее. Руки Феликса тёплые, ласковые, но немного шершавые. Руки Зонтика изуродованные, холодные, но отчего-то мягкие. Блондин всегда обнимает его, сгребает в охапку и сильно-сильно жмёт к себе. Тянется к холодному, бледному тельцу и целует в синеватые губы. Зонт никогда не обнимает в ответ, а потом ненавидит себя за это и бьёт собственное тело до синяков. Но всё равно упорно не протягивает в ответ тонкие руки, не обвивает ими чужое румяное тело. Не хочет. Зонтик почти ничего не говорит, лишь болезненно смотрит в сторону. А Феликс обычно что-то увлечённо рассказывает и бережно перебирает ледяные пальцы трефового валета в своих ладонях. Зонтик мало ест. Очень мало. И если бы блондин не пихал хотя бы пару ложек супа или каши в трефового валета, то тот бы вообще давно умер от голода. Голубоглазому это не нравится. Зонтик не хочет есть, но у него нет выбора. Его кормят насильно, а после этого ноги почему-то сами несут его в туалет, чтобы по-быстрее выблевать эту дрянь. Иногда по вечерам блондин обречённо твердит: – Ты меня не любишь. А потом, чуть погодя, истерично добавляет: – Не ценишь. Не уважаешь. Ну и уходи раз я тебе не нужен. Я ведь о тебе забочусь! А ты этого не замечаешь. Продолжаешь вредить себе... Пойми мне же больно видеть тебя таким. Зонтик обычно еле-еле слышно роняет слезу. – Пожалуйста..ради меня. Ради меня перестань делать себе больно. Прошу ради меня улыбнись хоть разок! Это же не сложно! И вот уже Феликс льёт слёзы. А Зонт тихо-тихо шепчет, снова обещает. Говорит, что постарается. Говорит, что сделает всё возможное и кривит улыбку. Даёт обещание, а Феликс делает вид, что верит. Да и сам Зонт знает, что лжёт. Червовый валет обвивает его шею, опять перекрывая воздух, не давая вздохнуть нормальной жизни. Душит, убивает своей любовью. А Зонт позволяет ему это сделать, но всё ещё не обнимает в ответ. – Только не уходи от меня, Зонтик.. – Не уйду. Оба лжеца, оба с разбитой психикой на осколки и оба обречены на существование вместе. Они знают, что всё пропало, но решили не думать об этом.