Мороз

«Ничего, кроме снега и звёздного серебра, кроме треска огня, разговоров по вечерам, чтобы окна — в морозных узорах, луна — в окне, ничего, кроме этого, больше не нужно мне. Не прошу ни богатства, ни вечной земной любви. Ну на что я тебе? Отпусти меня, отпусти, за холмом тем, в деревне, давно меня ждёт семья — если кто-то и нужен тебе, так причём здесь я? Я плаксива, ленива, бесхитростна и проста, и поверь, совершенно не та, кого ты искал. Потерялась в метель и нашла твой хрустальный дом — ты, должно быть, колдун, и наверное, ты силён. Бросишь взгляд — схватит лёд, щёлкнешь пальцами — и тогда загорится над лесом единственная звезда, отразится в замёрзшей реке; где темным-темно, затанцует пурга белоснежным веретеном. Я науке твоей никогда ведь не обучусь, я трусливейшая и глупейшая из пичуг, отпустил бы меня, так всем стало бы веселей… У меня там жених, свадьбу справим с ним по весне, у меня там друзья — отпусти к ним и не морозь». Он глядит со смешком, будто видит меня насквозь. Будто знает: никто в той деревне меня не ждёт, у меня за душой ничего, только снег и лёд. Я боюсь его, но я при этом умею лгать. «Хорошо, — говорит, — видишь, пляшет моя пурга. Помоги мне наткать для неё ледяных шелков, с дна морского набрать нить искрящихся жемчугов, сшить из ёлочных лап ей десяток хороших шуб — и тогда, так и быть, я домой тебя отпущу, раз попросишься — насовсем тебя отпущу хоть туда, где десятками лет не бывает зим». Я киваю, не зная, на что ему возразить.