Настоящий монстр

— Не сжимай нож изо всех сил. Держи его так, будто стараешься не выпустить из ладони воробья. — Дан стоял позади, контролируя его стойку, поправляя запястье.– Лезвие должно свободно проходить между пальцами. Когда он отошёл, сложа руки на груди, Луцьен сосредоточено вздохнул и метнул нож вперёд. Тот попал в самый центр мишени. — Молодец! — воскликнул Дан. — Дьявольские рога, такими темпами, ты станешь лучше меня. Давай, попробуй еще раз. И опять точно в центр. — Неужели ученик превзошел учителя? А, Луцьен? Луцьен грустно усмехнулся. — Ты должен был ожидать этого, когда брался меня обучать. — Да, ты прав. Дан весь светился от радости и восторга, но улыбка сошла с его лица, когда он заметил тусклые глаза Луца. — Ну ты чего? У тебе же все получается. — Через сколько ты уезжаешь? Резкий вопрос заставил Дана отвести глаза. — Через три недели. Луц отвернулся, наверняка пытаясь скрыть невольно выступившие слезы. — Но ты не расстраивайся, у нас ещё есть время чтобы отточить твои навыки. Давай теперь отодвинем мишень на большее расстояние. Он отвернулся и пошел к мишени… Ему не хотелось видеть плачущего брата. — Ты можешь просто не ехать? — дрожащий голос заставил остановиться. Не оборачиваясь, Дан ответил: –Ты же знаешь, Луц, не могу. Это мой долг. — Ты можешь сбежать, спрятаться, это война, Дан, война! — Луцьен кричал брату в спину в глупой, детской надежде. На глазах Дана также выступили слезы. — Я не могу бежать. Прости, Луци. Позади послышался крик, а потом в мишень, прямо возле предыдущего, врезался нож. А потом еще один, и еще, и еще… Дан развернулся и побежал к Луцу. Сжав брата в объятиях, он шептал извинения, держа в руках дрожащее от злости тело, сам задыхался от грусти. — Мне так жаль, Луц, мне так жаль… Неизвестно сколько стояли они так, пока каждый пытался взять себя в руки. Все еще дрожа, Луц наконец заговорил — злым, отчаянным шепотом: — Обещай, что вернёшься. Обещай, что не оставляешь меня навсегда. Обещай! — Я не могу этого пообещать, Луц. –Нет, можешь.Ты обещал мне, что будешь заботиться обо мне, прошу…– он вцепился в рубашку брата, сжимая кулаки. — Хорошо, хорошо, Луц. Я обещаю, что вернусь. Слышишь? Я сделаю все, чтобы вернуться. Только береги ты себя, береги… Сердце Луцьена сжалось при этих словах. — Вот. — Дан полез в карман, и достал оттуда сверток. Он бережно переложил его в ладони Луца. — Это мой тебе подарок на шестнадцатилетие. Развернув дешевую ткань, Луцьен увидел на ладони нож. На лезвии сияла гравировка: ровный круг, как знал Луцьен, знак богини Лекки. Нож сверкал, будто звезда.Такого Луцьен не видел никогда раньше. — Это особый нож, Луцьен. — заговорил Дан. — Используй его только в крайнем случае. И обещай теперь ты мне, что будешь беречь себя. Чтобы ни случилось, обещай, что выживешь. Луцьен судорожно закивал. — Обещаю, обещаю. Но жизнь не всегда хочет чтобы мы выполняли свои обещания. Тогда Луцьен не знал, что его брату не будет позволено выполнить свое, а ему самому будет очень сложно это сделать. Но он знал, что может хотя бы попытаться… — Луцьен! — сквозь шум дождя и лязга металла, послышался пронзительный крик Марки. Обернувшись, Луцьен увидел мужчину с мечом, который кинулся на него. Едва успев увернуться, Луц воткнул нож в спину нападающего. Тот захрипел и выпустив оружие, упал в грязь… Луцьен ужасно устал сражаться, но он собирался и дальше пытаться сдержать обещание… Небо гремело раскатами грома, ливень шумел прерывая любые другие звуки. Ветер пробирался сквозь одежду, но холодно не было: адреналин разгонял кровь по телу, вызывая жар, обжигая. Тучи грозно сгущались наверху, полностью скрывая ночное небо. Ни звезд, ни луны не было видно, будто происходящее не заслуживало их. Ночную темноту прерывали лишь яркие молнии, расстилавшиеся по небу, освещавшие поле битвы, поле борьбы за выживание… Крупные капли смешавшись с потом, стекали по лицам, заполоняя глаза, заставляя вечно моргать и проклинать создателей мира. Природа будто сошла с ума в этом моменте. Она будто злилась, сама проклинала тех, кто посмел обнажить оружие, убивая что-то, созданное ею… Но выживание требовало этого. Требовало, несмотря на облепившие лицо волосы, ринуться в бой, пронзительно крича, всаживая оружие в чужое тело. На них напали посреди ночи. Именно тогда, когда они преодолевая холод, вели лошадей по этому густому лесу. Дождь, будто зная, начался прямо с первым лязгом металла… И не заканчивался до сих пор. Человек, ринувшийся на Луца упал бездыханным телом от стелы, пронзившей голову. Как и несколько предыдущих, его тело хлюпнуло в грязи, размешивая кашу еще больше. Марка бегала меж деревьями, вылучая любую возможность выпустить стрелу. Вдруг, ее схватили сзади. Сжав горло, заставляя выпустить лук. Хрипя, она полезла в карман плаща, а в следующие мгновенье в человека за спиной всадили нож. Когда он упал, разжав руки, Марка подумала о полезности ее уроков с Луцом. Зак покрепче сжал рукоять, когда человек перед ним начал напирать слишком сильно. Лишь молнии позволяли Заку определять следующий шаг нападавшего. Челка заслоняла глаза, мешая борьбе. Человек напротив него был искусным воином, но в конце концов…он проиграл.Он упал прямо под один из раскатов грома, будто сама природа решила кому суждено было умереть в этой схватке. Но возможно, природа не была справедлива, как и судьба, ведь когда Зак обернулся, его следующий соперник был слишком близко, клинок можно было рассмотреть и без молний, он сверкал прямо перед Заком. Это была обещанная смерть, справедливое или нет, решение природы. Но его решили изменить… В последнюю секунду, когда перед Заком уже постало мертвое тело его сестры, кто-то слишком смелый и самоотверженный решил вмешаться… Мэй только прерывисто вздохнул, когда меч ворвался в его тело. Он чуть не упал, как те, другие, этой ночью, лишь Зак успел поймать его. Удивительно, но эти голубые глаза, казалось, начали сверкать только ярче. Темнота не мешала им, они продолжали околдовывать, заставлять захлебывался в их глубине. Казалось, еще немного и Зак утонет в них, или человек, стоящий перед ними, завершит решение природы.Но вдруг, шум ливня прервало лопотание крыльев. Из-за деревьев вылетел черный ворон с серыми крыльями. Он разъяренно кинулся на оставшихся разбойников, впиваясь когтями в глаза, вырывая клювом волосы… Видимо, сегодня природа была на их стороне… По одежде Мэя разливалось темное кровавое пятно, но крики птицы и ощущение теплых, не смотря на погоду рук, не давали его сердцу остановиться… Он провалился в бездну, с обещанием, впрочем, вернуться, точно в тот момент, как дождь прекратился. — Разойдитесь! — гневный крик Марки заставил людей в пабе отойти, предоставляя им дорогу. Луцьен с Заком тащили на себе хрипящего Мэя, прижимающего к животу кусок ткани. — Комнату нам. Срочно. — Марка подбежала к бару, и забрав ключ, быстро выскочила по лестнице, ища нужную дверь. — Сюда! Ребята затащили вновь потерявшего сознание Мэя в комнату и аккуратно положили на кровать. — Марка, набери воды. Луцьен, найди чистые тряпки. — раздавал указания Зак. — Ты знаешь кто это был? — Марка поставила возле кровати тазик с водой. — Лесные разбойники. Дед Матвей предупреждал, что их много в этих краях. — Ты уверен? У них тоже было оружие из «благородных металлов». — Да, это странно. — согласился Зак, разрезая рубашку Мэя. — Ничего странного. — вмешался Луцьен, нашедший подходящие тряпки. — Они тоже боятся встретить демонов. Видимо обворовали кого-то и достали такое оружие. — Мне надо пойти привязать лошадей. Вы тут справитесь? — Марка волновалась, теребя браслеты на запястье. — Да. Луцьен, пойди помоги ей. — отозвался Зак. Он протирал рану Мэя, бережно прижимая ткань к хрупкому телу. — Хорошо, пойдем Марка. Они вышли за дверь, и Зак вздохнул. Ему нужно было побыть одному. Но для начала он сосредоточился на ране, он обязан был сделать все возможное, чтобы спасти Мэя. Почему-то, несмотря на его подозрительность, Зак не мог дать ему умереть…он не хотел, чтобы тот умирал. Сидя на твердом стуле возле кровати, Зак наблюдал за спящим мальчиком. В этот момент язык не поворачивался назвать Мэя подозрительным или лжецом. Его лоб вспотел, на него спадали спутанные каштановые кудри. Голубой океан спрятался за закрытыми веками. У Мэя всегда было бледное лицо, но сейчас эта бледность пугала. Зак смотрел на нее и ему казалось, будто сама Смерть стоит возле кровати мальчика. Его шея казалась ужасно тонкой и хрупкой, будто только сожмешь ее легонько, как она сломается, словно тростинка. Грудь размеренно подымалась и опускалась, выдавая глубокий сон парня. Выпирающие ребра скрывала повязка, наложенная Заком. Мэй был худее, чем казался раньше. Иногда его дыхание сбивалось, а кадык перекатывался по шее. Пальцы дергались, будто в поисках поддержки. Зак смотрел на него, и думал, как это беззащитное создание может быть чем-то опасным… Его хотелось обнять, прижать к себе и не отпускать. Вдруг, впервые перед его взором предстала не сестра, а вид задыхающегося Мэя. Когда молния осветила его лицо, Зак вдруг понял, что не хочет его терять. Они практически не знали друг друга, но Мэй, эта мешанина из дерзости, сарказма и милоты, чем-то зацепил их всех. И Зака в том числе. Когда эти голубые глаза закатились от боли, Зак понял, что даже, если он не ошибался на счёт Мэя, его было бы тяжело отпустить. Сейчас он смотрел на это бледное тело и размышлял зачем Мэй сделал это. Зачем спас его? Он знал, что не нравится Заку, но никогда не пытался казаться лучше, чем есть. Когда Зак указывал на его недостатки, он просто кивал, и говорил: да, это правда. Зак сидел, наблюдая за трепещанием век, и задавался вопросом, какого дьявола, в момент, когда Мэя ранили, его сердце так сжалось? Из-за того, что он должен был быть на его месте? Или из-за желания ещё немного тайно понаблюдать за этой ухмылкой, за этими глазами? Зак не знал, но обещал себе, что больше не допустит ничего такого. — Зак? Ты не хочешь поужинать? — в двери показалась Марка. Она сняла свою кепку и распустила русые волосы. — Мы можем присмотреть за ним. — Нет, спасибо, я не голоден. Марка тяжело вздохнула. — Ты сидишь тут уже сутки. Ты слишком переживаешь. — Я просто не хочу чтобы ему стало хуже. Марка помолчала. — Знаешь, возможно он тебе дороже, чем ты хочешь показать. Кого ты пытаешься обмануть? Зак оглянулся, но Марка уже вышла из комнаты, плотно закрыв дверь. Зак не знал, кто в этой ситуации прав, он просто продолжал сидеть на твердом стуле, наблюдая как подымается и опускается грудь на этом бледном теле. Прижимая руку к животу, Мэй спускался по лестнице. Перед ним сразу перестал привычный для пабов шум: звон бокалов, громкие возгласы посетителей. От этого сразу же разболелась голова, захотелось вернуться в тихую безопасную комнату, но он не мог, сначала нужно было найти остальных. Это не заняло много времени: Марка рассказывала очередную историю так громко, что перекрикивала весь паб. Вдруг, она взлетела с места и стала прыгать возле бара, похоже имитируя борьбу. Мэй усмехнулся. Видимо, за то время, что он провел в отключке, ничего не изменилось. Глазами он отыскал Луцьена. Тот сидел за баром, наблюдая за Маркой с теплой улыбкой. В руке он крутил бокал, время от времени выпивая с него. Возле них не было видно Зака. Мэй заволновался. Он вдруг вспомнил тот момент, когда увидел разбойника, слишком быстро подошедшего к Заку. Вспомнил момент, когда понял, что Зак не успеет отбиться… Он не помнил момента, когда решил встать перед ним. Не помнил, осознавал ли он, что оружие разбойника было из «благородных металлов». Он знал, что в тот момент, думал лишь о том, что не может дать Заку умереть. Но сейчас Зака не было в пабе, и сердце Мэя сжалось. Вдруг, дверь с улицы открылась, принося с собой холодный вечерний ветер. В помещение вошёл Зак. Почему-то он был не похож сам на себя. Под глазами залегли тени, бледное лицо стало еще белее. На нем открыто читалась усталость. Зак вошел в паб, задумчиво смотря лишь перед собой пока снимал плащ. — Мэй! — привычно громкий возглас Марки заставил Зака поднять голову и посмотреть на лестницу, куда указывала Марка. Мэю показалось, что в этот момент на его лице прошло облегчение и что-то ещё, скрывшееся от взора других. Но в следующие мгновенье, это прошло, сменяясь привычной маской безразличия. Мэй сошел вниз, к своим друзьям. Не успел он подойти к бару, как Марка сжала его в руках. — Ох, полегче. — захрипел Мэй. — Ой, прости, прости. Ты заставил нас поволноваться, ты знаешь это? — Да, простите. Марка дружески стукнула его по плечу. — Чтоб больше такого не делал, мне надоело видеть раздражение Зака. Мэй скосил на него глаза. Зак смотрел куда-то вдаль, не выдавая никаких эмоций. — Хэй. — Луцьен прикоснулся к его плечу. — Я подарил тебе свой нож, на кого ты его оставишь, если умрёшь? Мэй засмеялся. — Прости, я постараюсь хорошо присмотреть за ним. Луцьен кивнул и обнял его, крепко, но бережно. — Не хочешь выпить? — Марка кивнула на стакан в ее руке. — Хм…пожалуй не откажусь, но только немного. — Мэй аккуратно забрался на стул. — Как ты себя чувствуешь? — спросил его Луц. — Немного больно, но уже получше. Сколько я спал? — Три дня. — Ого. Простите, что задержал вас. Зак фыркнул, прерывая все, что хотели сказать Луц с Маркой. — Простите? Какого дьявола? Мэй недоуменно посмотрел на него. На лице Зака теперь не было той безразличной холодной маски, ее сменило раздражение. Зак продолжил. — Ты чуть не умер. Ты выступил передо мной и тебя ранили. И после этого ты просишь прощения? Что с тобой не так? Мэй стушевался, не находя, что сказать. — Если извиняешься, это должно быть за дело. А сейчас выпей уже свой бокал и не говори, если будешь и дальше нести такие глупости. Мэй сделал как было велено, чувствуя себя сбившимся с толку. Следующие пару часов прошли за громкими рассказами Марки, тихим смехом Луца, замкнутостью Зака и радостью от присутствия с друзьями, Мэя. Они немного выпили, согревая себя не только алкоголем, но и душевной компанией. Алкоголь на вкус был обжигающим, но по настоящему внутренности согревали улыбки друзей. Вдруг, один из рассказов Марки прервали. — Кхм. Извини, что отвлекаю, но ты не желаешь ли выпить со мной? — девушка, подошедшая к ним, выглядела лишь немного старше Марки. Ее темно-красные волосы были заколоты чем-то вверху, а уши выделяли большие круглые сережки. Нежную ухмылку украшала яркая красная помада, подходящая волосам. Девушка протянула Марке руку, отчего длинный рукав ее зелёного платья закатился, обнажая тонкое запястье. — Меня зовут Айсу. Марка улыбнулась девушке и пожала ее руку. — Я Марка, приятно познакомиться. Парни наблюдали за этим с интересом и замешательством. Айсу склонилась над Маркой и закусила нижнюю губу. — Ты очень красивая, Марка. Марка в ответ засмеялась. — Как прямолинейно. Ты тоже. Айсу добродушно усмехнулась. — Так что на счет моего предложения? Марка взглянула на парней. Зак поднял бровь, выглядя недоуменно. В глазах Мэя плескался интерес, будто его совсем не смутило происходящее. В отличии от Луца. Тот сидел, опустив голову и спрятав глаза. Отчего-то, посмотрев на него, Марка совсем потеряла какой-либо интерес к персоне перед ней. Белокурый парень, был ей намного интереснее. Будто видя ее сомнение, Айсу склонилась ещё ниже, задевая тонкими губами мочку уха, обжигая теплым мятным дыханием. — Я обещаю тебе хорошую компанию… Марка вздохнула. — Прости. Мой друг только что оправился от ранения, я должна отпраздновать это с ним. — она кивнула на Мэя, удивлённо поднявшего брови при этих словах. Айсу перевела на него взгляд, оглянула других парней. Заметив красные щеки Луца и то, как Марка кидала на него взгляды, она все поняла. Опять наклонившись к Марке, она зашептал, так, чтоб услышала только она: — Надеюсь, у вас все получится. Когда она уходила, они с Маркой ласково улыбнулись друг другу. — Что, к дьяволу, это было? — потребовал Зак, когда Айсу ушла. — Что? — Мне ведь не показалось, что она заигрывала с тобой? — Она предложила мне свою компанию, я не думаю, что тебе показалось. Пока Зак молчал, обдумывая это, вмешался Мэй. — Почему ты не согласилась? Она же понравилась тебе, верно? — Не настолько, чтобы бросить тебя с этими двумя. Ты бы помер со скуки. — Конечно. — Мэй усмехнулся, смотря в сторону Луца. Тот уже не выглядел настолько потерянным, но пунцовые щеки выдавали ее состояние. — Погоди. — наконец очнулся Зак. — Так ты по девочкам? — Не совсем. Я ещё в детстве поняла, что меня привлекают и те, и другие. И только не говорите, что вы как некоторые придурки из приюта: не способны и вообразить, что можете не нравится девушке. Ваше эго задето также сильно? Настолько, что можно начать издеваться, говорить, что ты ненормальная. Если так, то лучше избавьте меня от этого сразу, ибо такие слова никогда на меня не действовали. — Ого. Нет, мне все равно, просто это было неожиданно. — Зак отвернулся, опрокидывая бокал. Луцьен пожал плечами. — Это твоя жизнь, ты вправе любить кого хочешь. Марке показалось, что в этих словах было что-то большее, чем на первый взгляд. — Ну а ты, Мэй? У тебя есть с этим проблемы? — Если уж на то пошло…– замялся тот.– То я должен признаться, что такой же. Пока Зак и Луц удивлённо смотрели на него, Марка, опять забывая про рану, кинулась Мэю на шею, сжимая. — Да! А я, дьявольский хвост, подозревала! — Марка, аккуратно. — прокряхтел Мэй. — Выпьем за это! — лишь воскликнула та в ответ. Весь остальной вечер друзья провели ещё шумнее, чем обычно. Даже Луцьен был более открытым нежели всегда. И лишь Зак все время молчал, наблюдая за Мэем, время от времени поднимая бокал. Ему хотелось выкурить сигарету, чтобы осознать события последних дней… Этого всего было слишком много, но почему-то чувствовалось оно очень правильно…