Нити жизней

Сумерки сгустились над поверхностью земли около пяти. Ветер тут же поднялся, будто своим чутким невидимым локатором предвещая находящую беду. Что же должно случиться? Об этом он не упоминал, отчего лишь нарастала тревога в области живого сердца, а мозг начал слишком быстро выдумывать разные опасности, что могут поджидать даже за самым безопасным углом. Да что могло произойти? Вечер хорошего дня, всего лишь сумерки. Обычное дело для таких мест. Проезженная тяжелыми машинами дорога вела прочь с желто-рыжего поля. Когда-то и в этом месте росли молодые колосья пшеницы. Тогда, когда я еще еле доставал ростом до самого высокого из них. Но сейчас, спустя несколько десятков лет, когда каждый золотистый колосок, даже самый большой, не достает до кожаного ремня на моей пояснице, на этом самом месте не появлялось ни миллиметра зеленой травы. Только голая, слишком сухая, пыльная земля. Воздух запах влагой. Где-то вдалеке громыхало, а сюда доносилось лишь глухое эхо с приятным запахом чего-то… родного. Родного, обычного, приятного. Позади уже сверкнуло. Гроза явно приближалась сюда. Тусклый свет из-под облаков отдавал серой голубизной, по-своему откладывает отпечаток на снова повторившейся тревожности. Каждый шелест лепестка со стороны леса по-своему отдавался в ушах. Кажется, сумерки перестали сгущаться. Вместо них над головой постепенно появилась большая туча. Гром усилился. По деревне в сумерки никто никогда не гулял, будто это было странное и опасное время. Ни один взрослый не выходил дальше своего двора, ни один ребенок не переступал порог дома. Все сразу успокаивалось буквально за несколько секунд, будто это время действовало на всех мягкой колыбелью. но сейчас, на поле, все будто поднялось перед бурей. Вороны стаей кружили в небе, истошно крича, приземлялись на старое пугало, но долго там не задерживались, низко патрулируя воздух. С неба мелкими крупинками посыпались теплые капли дождя. Гром и молнии усилились, будто устрашая любого на своем пути. Вороны не замолчали, но и не исчезли. Дорога постепенно стала темнее от воды. Спустя некоторое время сумерки закончилось. Колосья касались моей ладони, когда я шел по краю дороги. Дождь мочил рубашку и наконец, землю.