Соучастник

Журналист Проводница с таким «музыкальным» именем Жанна, оказалась замужем. И сейчас сидя в такси и вспоминая всё что было ночью. Как она изгибалась всем телом в своём купе, пока я целовал её шею, её спину, её такие стройные ноги. Молодая, всего тридцать четыре, устала от того что муж «ниудилятвнимания», да ещё и сын растёт. Поэтому скакала она на мне под утро прямо с каким-то остервенением, а потом ещё и спину расцарапала. Правда получив оргазм быстро выпроводила меня, всё-таки она на работе. Вообще к случайным связям надо относится насторожённо, всё ж я уже не пацан как тот же Матюша и не верю в любовь с первого взгляда! Но иногда… иногда так чёрт возьми охота, чтоб тебя кто-то если не любил, то хотя бы ждал! — Шеф! Шеф! Шеф! — мой «оруженосец» толкает меня в плечо и я выныриваю из воспоминаний о таком сексуальном теле. — Чего тебе жертва ЕГЭ? — Вы уверены? Ну в смысле адреса? Мы ж это… ну едем… сами понимаете — он кивнул в сторону водителя и опустил взгляд — мы же фотки итак видели. — Всё нормально Матюш! А на остальных забей! Мало ли какие у нас дела, и да нам надо в морг! Вот мы и едем в морг! — Я это, в общем хотел сказать, может сначала в гостиницу там все дела! — Нет! Слышал такую поговорку Матюш — «куй железо — не отходя от кассы! " — Я не… — Вот и я про что. Хоть посмотрим на всё своими глазами вживую, да и лучше это на пустой желудок делать. Так что цени, что забочусь о тебе! А то заблюёшь там всё и вся. Водила — усатый дядька лет сорока пяти даже бровью не повёл услышав нас. Здание областного бюро судмедэкспертизы оказалось высоким, длинным и неожиданно покрашенным в лиловый цвет. А ещё говорят у наших чиновников с фантазией плохо. Бессовестная ложь. С нашими удостоверениями нас бы дальше проходной не пустили, но благо у меня осталась ксива со службы. Я как и многие коллеги когда увольнялся написал рапорт, что «посеял» сей ценный документ. Эта красная книжица на самом деле очень упрощает жизнь. Если конечно никто не будет проверять печати, подписи, даты, фамилии… Вот и в вестибюле нас с Матвеем не задержали. Хотя мысленно я дал себе пинка, ибо мой напарник ну не походил на студента юрфака от слова никак. Надо было бы его постричь покороче что ли. Да ещё эти сумки с аппаратурой, хорошо чемоданы в камере хранения на вокзале оставили. — Меня интересует труп женщины, что нашли пятнадцатого числа. Из реки выловили — начинаю я сразу едва попадаю к дежурному по данному заведению. Мужчина лет тридцати пяти — сорока в белом халате, лысеющий и в очках сидел в большой комнате и что-то смотрел на телефоне. — Мы читали отчёт, но хотим сами на всё посмотреть — немножко привираю я. Мужчина лишь снял очки и потёр переносицу. Глаза. Это первое что я увидел сразу. Глаза усталого и замученного человека, того, кому уже ничего не нужно. Кто ненавидит свою работу, да и всех окружающих заодно, у которого случилось что-то серьёзное. — Знаете сколько я трупов видел?! Ваш не исключение. А нам ещё и везут иногда с области. Со всей области! Хотите смотреть — идите! Я насмотрелся уже! — последнюю фразу он выкрикнул, а потом помолчав пару секунд добавил — Кому же это выгодно?! — Мы бы хотели… — Четвёртый отдел — и врач просто отвернулся от нас на своём кресле. Немного охренев от такого тёплого приёма мы отправились искать четвёртый отдел. Это оказалось не так просто. Длинные почти километровые коридоры, и немногочисленные сотрудники, которые постоянно говорили нам, что надо идти дальше. И вот когда Матвей уже раз в пятнадцатый поменял свою поклажу в руках мы наткнулись на одинокого санитара, который вытаскивал мешок с мусор из одной прозекторской. Вроде так они называются?! — Драсте, а не подскажете? Это четвёртый отдел? Нам нужно осмотреть труп криминальный! Мы из Следственного комитета! — начал мой помощник, чем удивил меня, видать длительная ходьба и голод отлично влияют на его коммуникацию с окружающими. А то он иногда двух слов связать не может. Особенно если к нам в редакцию молодые студенты приходят. Сразу весь заикается и краснеет. — Да тута усё! Как раз у нас лежит та бабёнка! Санитар, как я определил по светлозелёной робе был жирен и усат. А ещё от него немного несло перегаром и по лицу лоснился пот. — Покажете? — Вообще-то обед на носу. — Да мы быстро! — говорю я уже заходя в помещение с оцинкованными столами и ваннами и запахом формалина. Санитар ведёт нас к большому холодильнику. Открывает и вытаскивает… тело. В обычном чёрном пластиковом пакете. Вжикает молния. — Я щас, щас… — Матвей бежит к раковине и тут же слышатся булькающие звуки. — Эх, молодёжь! На вот — санитар протягивает ему чекушку водки — Прими — полегчает! Студент что ль? А итак видно шо студент. Эх, вы молодёжь… — и мужик сам присосался к бутылке. — Копии отчёта у вас не осталось? — спрашиваю я, тошнота подступила к горлу и мне, но приходится сдерживаться. Всё же я такое уже видел. Хотя к ТАКОМУ невозможно привыкнуть. Одно дело фотки смотреть и совсем другое вот это, труп без головы, с отрубленными конечностями, выпотрошенный от груди до паха. Даже титьки этой несчастной ОН отрезал. Что это за зверь такой? — Копии все у начальства. Но я помогал при вскрытии, ну точней когда собирали «биологию». — И что скажете? Санитар махнул ещё глоток. — Да особо ничего. Вам с Устиновым надо поговорить, он тут руководил. Наши кстати местные менты, ну то есть полиция из Главка вроде приезжала. Всё стандартно! — Сы-стандартно? — почти проблеял Матвей в углу. — Да. Нам же трупы со всей области везут если там «висяк» какой ну или экспертиза ДээНКа нужна. А так у нас ещё несколько таких тел есть. — Можно взглянуть? — Обед ужо начался! Я молча достаю портмоне и вытаскиваю оттуда пятитысячную купюру. — Другое дело! — и санитар идёт к другому концу холодильника, а я жестами показываю Матвею что делать. Парень уже справился с приступом и это главное, надеюсь с камерой сейчас он справится, а пока надо дать ему время. Заслоняю тело собой и иду к санитару. Тот неспешно открывает всё новые и новые отсеки. У этих жертв хотя бы есть головы, не у всех правда. — Это с области. Но точней не скажу, вся документация у Устинова. Но Семёныч щас вона какой. — Какой? — Так вы ж чё не видели его? — Не-еет — тяну я задним местом понимая, что мы как Штирлиц очень близки к провалу. — А как вы тогда сюда попали? — А! Так это он был! — актёр из меня хреновый, но что-то придумать надо — Мы его и не узнали сразу! — Ну дык конечно! Он вон давеча экспертизу делал, да как с катушек слетел. А я говорил махнул бы грамм двести, а лучше триста то и полегчало бы! — А что у него случилось? — наконец подключился мой юный друг. — А вы точно из полиции? — тут же включил НКВДешника санитар. — Ну да — хором врём мы. — Врёте! Щас я охрану вызову! — и рука санитара потянулась к внутреннему телефону. Но я был быстрее и вновь вытащил портмоне. Очередная оранжевая бумажка скрылась в руках санитара. — Ладно. Так и быть уж. Вчера прислали на экспертизу бабу похлеще того, чё я вам щас показал. Реально кусочки. Десятки! Её распилили и в багажник машины положили. А Семёныч её узнал, да и менты ваши или нет не скрывали особо кто это. Это одноклассница нашего Семёныча. Давно не виделись и вот увидились. Похитили её и выкуп требовали, а потом вон… в пакетах чёрных и по частям. Так что хоть я и не мент, но скажу вам так — больной псих у нас тут девок крошит! Больше санитар ничего не знал, но видимо решил закрепить успех и потребовал ещё денег за то, что вывел нас из здания по чёрному выходу. — Это — грабёж, шеф! Статья сто шестьдесят первая УКа! Я знаю! — бурчал недовольно Матвей. — То что мы с тобой сделали тоже незаконно Матюш. Так что тут мы квиты. И вообще вызывай такси, щас вещи заберём и в гостиницу. — А я то причём? Я ваще не при делах. Я только трупы там, ну тела то есть фоткал и всё. Я подхожу ближе и ухватив парня за лицо улыбаюсь в его такие детские глаза. — Нет Матюш! Ты теперь — соучастник! — Чё не местные что ль? — мужик с мешками под глазами и битым носом в трениках, драной майке и шлёпанцах тормознул нас прямо во дворе дома в который мы собирались зайти. Рабочая окраина крупного города. Двухэтажные бараки и частный сектор. Мусор во дворе и бегающие туда-сюда бродячие кошки и собаки. Рядом редкие деревья и дорога, чуть дальше школа с подобием стадиона и магазин. А вдали виднелись высокие башни новостроек в центре. — Да, не местные! Подскажи отец, а Даниловы тут живут? — улыбаюсь я местному аборигену. — А ты хто такой есть? С какой целью интересуешься? — замечаю татуировки у мужика на кистях. — Да мы журналисты! Хотим вот репортаж снять! Вы интервью дадите? — помогает Матвей. — Чё? Просто так что ль? — Конечно нет! — и я достаю несколько сотенных купюр — Анастасию Данилову знаете? — Кого? — промычало это тело забирая деньги, но тут же опомнилось — Настьку что ль? Вот с такого возраста помню! — и его ладонь почти прижалась к земле. — И что можете рассказать? — Ну, эта… — мужик морщит лоб, а Матвей включает камеру — девка хорошая была! Хотя пару раз меня алкашом и пьянью называла, ну а хто нынче не пьёт! А так нормальная деваха! Дочка вона у неё есть. А пацан Мишка-Хома тот срок мотат, вот! Он хороший парняга! Весь район его знат. Авторитетный он! И ведь не пил он особо, а нынче хто не пьёт? Я вот по первой ходке мужика одного знал, дык он трезвый никогда не ходил вот и… — Давайте про Анастасию! — А, вам Настька нужна, а её нет. Пропала. Вон у Людки спросите. Вона её окна на втором! — и татуированная кисть машет на дом в который мы итак собирались. Нас встречает запах сырости, плесени и мочи. Обычная деревянная дверь с тремя замками и хозяйка квартиры — замученная горем женщина лет пятидесяти. В маленькой и бедно обставленной квартире до недавнего времени они жили втроём. Но! Однажды дочь в очередной раз пошла искать «настоящего мужчину!» — как выразилась Людмила Юрьевна и пропала. Мы вежливо отказались от чая, но я предусмотрительно до поездки купил шоколадных конфет. И сейчас дочка пропавшей Анастасии периодически подбегала к нам на кухню и озорно улыбаясь хватала конфету и убегала. На интервью женщина согласилась не сразу. Но когда я надавил тем, что получив огласку в Москве, а потом и на всю страну делом полиция точно займётся всё же согласилась. Но всё же прерывать съёмку нам пришлось чаще чем мы предполагали, женщина вспоминая дочь плакала. — Да обычная она девчонка! Я ей всё время говорила — учись! Учись дура! А то как я вечно бушь то продавщицой работать, то в больнице полы мыть. А она! — А она? — хотя ответ уже сложился у меня в голове. — Она нашла местного обрыгана. Мишка Хоменко, его все Хомой зовут! Бандит и скотина! А она вон Дианку от него родила. А его самого в прошлом годе посадили. Так Настька к нему в колонию моталась один раз приехала и вся в слезах, ничо мне не сказала! — А за что вашего зятя посадили? — Какой он мне зять? Бандит натуральный! Таких зятьёв, ухх — и она махнула кулаком — наркотиками торговал он. А я только потом узнала. А до этого всё хорошим хотел казаться. Вон Настьке и куртку купил новую и Дианке игрушек. Весь из себя такой по улице идёт, а наша шпана ему чуть не кланяется, тьфу! Знала бы сразу бы из дома выгнала. — А где Анастасия гуляла обычно? И что полицейские сказали? Они по её маршруту ходили? И может быть ей кто-то угрожал? — Да какой там! Сказали будем искать и всё! Ни ответа — ни привета! Я в прокуратуру каждый вечер звоню, так вчера ихний следователь даже трубку не взял! А гуляла тут от центра недалеко, но где я не знаю, сама там не бываю, да и она не рассказывала, вот. А на счёт угроз… так один раз сказала мужик один немолодой на улице подошёл и сказал «бросай своего мефедронщика» дык я ей тоже самое говорю и всё… Вот кому моя дочка нужна? Кому всё это выгодно? — из глаз женщины вновь полились слёзы и я скомандовал Матвею выключать камеру. Напоследок я ещё раз спросил про недозятя и мы отправились обратно. На пороге завязывая шнурки ботинок я засмотрелся на дочку пропавшей. Девочка лет двух-трёх сидела на полу и играла с пластмассовым монстром и плюшевым зайцем, рядом валялись сломанные куклы, без рук, без ног, без голов. На секунду мне стало дурно и я быстро выскочил из квартиры. Нам снова повезло если так можно сказать. Недозять Людмилы Юрьевны и бывший парень пропавшей Анастасии отбывал наказание в колонии, которая находилась всего всего в двух километрах от города. Пока Матвей с опаской поглядывал на солдат, которые стояли на КПП я пошёл выяснять у дежурного на счёт свидания с заключённым Хоменко М.Н. И тут как и везде пришлось положить волшебные купюры, при этом в 100500-тый раз объяснить крепкому прапорщику с красной повязкой на левой руке, что нам нужно всего лишь поговорить. И мы не будем вести никакую съёмку. Прапор хорошо знал жизнь и систему, поэтому деньги взял не сразу и на вопрос отвечал уклончиво. Но когда его сержант как бы невзначай обошёл наше такси, что мы заказали, а так же просканировал взглядом-рентгеном моего помощника, который хоть и не трясся как осиновый лист, но всё же боялся только тогда у нас состоялось, что-то типа диалога. И вот наконец все формальности «улажены» и мы с Матвеем сидим напротив защитного стекла и я верчу в руках телефонную трубку. Сейчас я очень боялся, что этот Хома узнав, что мы просто журналисты пошлёт нас по известному адресу и просто развернётся и уйдёт. Но в тоже время я привык отрабатывать свой хлеб и отрабатывать все версии. А тут вот готов поклясться чем угодно было что-то серьёзное! Одинокая муха билась головой о стекло и никак не могла вылететь в приоткрытую форточку. Она всё ползала вокруг да около, но никак не могла улететь. Это раздражало и хотелось ей помочь, но… решётки на окнах быстро давали понять где мы находимся. — Доставлен! — мы с Матвеем синхронно вздрогнули. А напротив нас за стеклом уже сидел молодой парень, чуть старше моего помощника. В серой робе, короткостриженный, круглое лицо, нос картошкой, большие глаза, тонкие губы, и зубы с щербинкой. На правой кисти между большим и указательным пальцем криво выведено «ХОМА». Ну думаю вряд ли это подстава. Да и на робе бирка с фамилией, хотя её на любого надеть можно. Но рискнуть надо! — Вы кто такие? — начал он сразу едва я взял трубку. — Журналисты. Спросить хотим? — Ты кто такой, чтоб с меня спрашивать, а? Ты чё волну гонишь фраер? — Успокойтесь Михаил! Я здесь для того, чтобы поговорить о вашей девушке Анастасии. — Ты чё попутал? Вы мусора что ли? Нах вам Настька нужна? — Она пропала. Её мать подала заявление на розыск. Но её не нашли и я не уверен, что ищут. Вот и хотим узнать, что ты об этом думаешь? — Ты мне не тыкай дядя! Я таких как ты на зоне знаешь что делал? Мне надоедает это общение. Видать урка настоящий у которого в мозгах классическое «меня зона воспитала» и жизненная философия «украл-выпил-в тюрьму». — Мне надоел этот гнилой базар! Слушай сюда честный ты бродяга или баклан мне до фени, но я тот кто ищет твою пропавшую бабу! Мать твоего ребёнка! Поэтому или заткни свой хавальник и слушай или иди дальше балду гоняй?! Понял? Услышав данную тираду Матвей уставился на меня. Ну а что? Я же всё же в СИЗО то мотался когда ещё на службе был. Помню кое-что. — Базар фильтруй, дядя! — В двух словах. Девушку твою похитили. Это лично моё мнение! Но думаю хорошего там мало. Поэтому просто скажи, было что-то подозрительное? Может она тебе писала в письмах, что у неё проблемы, ну или звонила, а сама была чем-то встревожена? Может ей угрожали? Ну подумай напрягись! — Не нукай — не запряг! Чё напрягаться то? Срать сяду — напрягусь! Минуту мы играли в гляделки. И вот честное слово не понимаю я наших девчонок. Сидит передо мной далеко не красавец, но это ладно. Это вон Матюша у нас ценитель мужской красоты. Так у этого и зубы хреновые, и выглядит как чёрт немытый, а гонору и спеси как у Джеймса Бонда. Никогда не понимал этих уголовников! — Кароч, я по одной делюге залетел. Так по глупости. — Мы в курсе. Два два восемь, срок шесть лет. — Да, в общем у нас вес был норм такой, и однажды мне с воли малява пришла! — Хома покосился на сержанта, что наблюдал за нами — там кароч было типа всех своих корешей слей и тогда всё в ёлочку будет или хана мне и семье! — А ты? — А чё я?! Я терпила что ль? Я этой малявой жопу вытер! Настька потом приходила на свиданку, и всё норм было. Но сказала, что к ней какой-то хрен подходил и говорил бросить меня. А потом она сквозанула. Ну я и подумал, что кинула. Хуле! Мне ж ещё пятилетку мотать, а она там одна… Я с ней по серьёзному хотел! Ну не как с биксой какой-то. Вот и… — Ясно. Ладно пойдём мы. — и я уже собираюсь повесить трубку, но парень вдруг резко начинает: — Слышь, если Настьку реально кто ну того… ты это найди её! Ага?! Я бабла достану — всё в цвет будет! Только найди! Слышишь журналист? Найди! На улице у машины можно было наконец вздохнуть полной грудью, всё же подобные учреждения очень негативно влияют на психику людей. — Шеф! Шеф, а как думаете кому это выгодно? Ну похищать девушку такого… такого бандита? — Не знаю Матюш. Но! Если ему предупреждение было значит это не с проста! — А вы уже не думаете, что это маньяк? — Не знаю Матюш, тут многое не сходится. Но мы с тобой должны в этом разобраться. — Кстати, а почему мы поехали к этой Даниловой, ведь есть и другие пропавшие девушки! — Есть. И к их родным мы и поедем. Но тут верь мне или нет мой волосатый друг — я взлохматил шевелюру парня — моя чуйка сработала. Пропавшая Анастасия уж очень хороша собой. А маньяк только на красавиц западает. В общем расследовать и расследовать! Поехали — и уже забираясь в машину и попросил — Прошерсти местные СМИ за неделю или две на случай всякого криминала особенного громкого. — Вам чё криминал нужен? — услышав мои слова спросил таксист, молодой спортивный парень немного гоповатый наружности, с развитой мускулатурой и короткой стрижкой. — А вы в курсе? — Не особо. Но вот из громких дел, весь город уж знает, что жену одного нашего бизнесмена похитили. Касым Кафаров. Может слышали? Он рынки держит. — И чё полиция не ищет? — Я хэзэ если честно, но люди многое говорят. Он с женой постоянно то тут, то там. Она у него зачётная такая. Спортсменка бывшая. Инна Мостовая? Не слышали? — Нет. — А ну да, вы ж не местные. Я и забыл. А Касым мужик серьёзный, очень серьёзный! — последний фразу наш водитель произнёс с дрожью.