Пять встреч

Первую встречу с Джеймсом Майкл помнил смутно. Операция по разминированию квартиры закончилась не самым лучшим образом. Во всяком случае, для сапёра точно. Майклу повезло чуть больше — его отбросило взрывной волной в стену, сломало рёбра, распороло осколками сонную артерию. Говорили, что крови было, как воды в озере Мичиган. Майкл верил на слово. Ему тогда чудилось, что он застрял в дерьмовом ночном клубе: перед глазами мельтешила раскадровка от резкой смены света и темноты, в мозгах и теле пухла вата, в ушах нарастал гул. Боли не было. Она пришла позже, на узкой пружинной кровати палаты реабилитации. А в тот момент случилась единственная минута кривой реальности, когда на выкрик «взяли!» тело дёрнули и переложили на носилки. Тогда Майкл в первый раз услышал Джеймса: — Не отключайся! Майкл, конечно, не послушал. И тогда в первый раз почувствовал Джеймса: обе щеки по очереди вспыхнули от жгучих хлопков. — Я сказал — не отключайся! Смотри на меня. Майкл посмотрел. Перед глазами качнулся бейджик «Джеймс Полсон, врач-хирург». Майкл поднял взгляд выше и в первый раз увидел Джеймса. Его лицо то расплывалось мутным пятном, то приобретало нетвёрдую чёткость. Синяя полоса шапочки над бровями, синяя полоса медицинской маски под глазами. Между ними — внимательный и требовательный взгляд. Иногда Майкл видел это лицо во сне, тянул руку, цеплял маску, стягивал — и сразу просыпался. Мучительно пытался вспомнить, что же было написано на бейджике. Вторая встреча случилась через полгода, в жарком июле. Майкл закончил реабилитацию, наконец-то почувствовал себя в своём теле. Чуть ныли рёбра при сильной нагрузке, но это ерунда. Похалявить не дали — террористы захватили заложников в банке, требовали стандартный набор плохиша: деньги, самолёт и чтобы все отстали. Визжали сирены, сновала полиция, хрипели рации. Полевой штаб развернулся на голой парковке перед захваченным банком: ни ветра, ни куска тени. Подкатил полдень, духота накрыла страшная: тело прело в камуфляже, голова — в балаклаве. Мозги кипели, но Майкл упорно инструктировал свою группу, расчерчивал на подробном плане банка схему операции. Пакет с запотевшими бутылками прохладной воды вырвал стоны облегчения у всей группы. Его принёс какой-то сердобольный медик, раздал всем по бутылке, приказал пить. Майкл присмотрелся: синяя шапочка, синяя маска, стандартная медицинская форма. Только эти глаза... странно знакомые и незнакомые. Медик встал вплотную к Майклу, мазнул взглядом по прорезям балаклавы, замер, прищурился. — Вот и снова встретились, — улыбнулся Майкл, стягивая балаклаву. Потом скосил взгляд на бейджик, прочитал вслух: — Джеймс Полсон, — улыбнулся ещё шире, подмигнул: — Я запомнил. — Не стоит. — Почему? Джеймс скрутил крышку, протянул воду, сказал: — Пей. Тепловой удар схватишь. Джеймс ушёл, а Майкл пообещал себе: «Не сейчас. Потом. Как только с этой террористической дрянью разберусь». «Потом» случилось быстро, через пару часов. Майкла подстрелили. Определённо, всё закончилось лучше, чем полгода назад: все живы, гады обезврежены, и только сраная пуля в ноге испортила всю картину. Не успел вернуться в строй, как вновь замаячила перспектива больничной койки. Майкла устроили на каталке, прикрыли пледом, погрузили в реанимационную машину — и тогда он увидел Джеймса в третий раз. Джеймс бегло осмотрел ногу, сказал: — Чуть левее — и о детях мог бы забыть. — Я и не планировал, — отмахнулся Майкл и приподнялся на локтях. На каталку тут же брызнуло красным, в глаза плеснуло чёрным. — Не вставай. Майкл, конечно, не послушал: так было лучше видно Джеймса. Взвыла сирена, машину дёрнуло вместе с каталкой, и Майкла ощутимо приложило головой о полку с медикаментами. — Ложись, я сказал, иначе привяжу, — пригрозил Джеймс и жёстко надавил на плечи. Пришлось слушаться. — Меня зовут Майкл, — сказал Майкл. Джеймс невразумительно угукнул. Он был точный, как швейцарские часы. Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова. В два счёта разрезал штаны, поставил капельницу, чем-то обколол ногу, наложил повязку, облепил грудь датчиками. Механически кивнул на ровный сердечный ритм на мониторе. — Ты меня уже второй раз спасаешь, — попробовал ещё раз Майкл. — Это моя работа, — сухо сказал Джеймс. — Твоя — лезть под пули, моя — вытаскивать их из тебя. — Так ты меня вспомнил? — Нет, — резко ответил Джеймс. — Таких, как ты, у меня полно. Всех не запомнишь. — Врёшь, — довольно ухмыльнулся Майкл. Джеймс не ответил. Вскрыл ещё одну ампулу, набрал полный шприц и засадил в многострадальное простреленное бедро. — Джеймс, — шепнул Майкл. Джеймс поднял взгляд. — Сними маску. Джеймс только закатил глаза. А Майкла вдруг подхватило и повело — резко, как на русских горках, и хорошо, как в подкатывающем оргазме. Потом всё поплыло и смешалось: и вой сирены, и полки с лекарствами, и тупая боль в ноге, и взгляд между двумя синими полосами. — Что ты мне вколол? — успел спросить Майкл. Ответа не услышал. Очнулся уже в палате и с вязанкой апельсинов на тумбочке. Когда дырка в ноге благополучно зажила, Майкл основательно подготовился к четвёртой встрече. Разыскать Джеймса Полсона среди врачей-хирургов труда не составило. Сложнее было застать его на месте. Но Майкл не сдавался и получил свой приз: собранного, холодного и резкого Джеймса. И в основательно заколебавшей маске на лице. Джеймс оторвался от гор из историй болезней, заваливших стол, нахмурил брови. — Что ты здесь забыл? — вместо приветствия прилетело в Майкла. — Решил отблагодарить за мою бесценную жизнь и… — Благодарности приняты, — отрезал Джеймс. — У меня суточная смена начинается, тебе лучше уйти. — …пригласить тебя в бар, — не слушал Майкл. — Я не пью с пациентами, — ответил Джеймс, вновь закопавшись в бумажки. — Я не твой пациент. — С бывшими тоже. — Со всеми бывшими или это только мне так повезло? Джеймс поднялся, сгрёб истории в кривую кипу, встал напротив Майкла: — Я женат. Все твои предложения меня не интересуют. Под рёбра как автоматной очередью зарядили. Майкл машинально потёр грудь, натянул кривую улыбку: — С чего ты взял, что я к тебе подкатываю? — Приятно слышать, что я ошибся. В таком случае нам действительно больше не о чем разговаривать. Извини, у меня смена. Всего хорошего и постарайся, чтобы я больше тебя не видел ни в качестве пациента, ни в любом другом. Майкла бесцеремонно выпихнули из кабинета и хлопнули дверью перед носом. Это было очень быстрое и очень бо́льное поражение. И во всём этом чувствовалась липа, будто Джеймс хлебнул допинг перед финишем.

***

Связи в полиции — всегда полезно. Детектив в должниках — ещё лучше. Майкл в первый раз решил опробовать эту заманчивую возможность. — Найди мне всё, что сможешь. На него и на его жену, — упрямо сказал он, сгорая от стыда в чужом кабинете. — Жену? — Тэнк, детектив-должник, скептически поджал губы. — Майкл, если он натурал… — Давай без нотаций, — перебил Майкл, — я всё знаю. Ну зацепил он меня. Мне показалось, что и я его тоже. Как точно буду знать, что шансов у меня нет, так и... Он не договорил. Тэнк пожал плечами, сказал: дело твоё. И перезвонил в тот же день. — Шанс есть? — без приветствия спросил Майкл, прижимая трубку к уху. — Есть, — фыркнул Тэнк. — Жены у него нет и никогда не было. Чист, как стекло, работает сутками, живёт один. Несколько лет назад снимал квартиру вместе с офицером полиции Томасом Андерсеном. Его застрелили. Разборки местных банд. Если надо, могу подробнее покопаться. — Понял. Не надо. Я твой должник, — кивнул трубке Майкл и сбросил звонок. С этим можно работать.

***

Пятая встреча случилась после суточной смены. Джеймс был вымотанным, с посеревшим лицом и подрагивающими руками. Майкл пришёл как раз тогда, когда тот собирался отрубиться на кушетке в своём кабинете. Конечно, в маске. Куда без неё? — Так не пойдёт, — Майкл поднял его на ноги, обхватил поперёк спины. — Поехали, доставлю тебя домой, в нежные объятья любящей жены. Джеймс вяло и безуспешно сопротивлялся, потом смирился, проговорил устало: — Я просил тебя больше не приходить. — Не соврал — не пришёл бы. Джеймс затормозил, ожёг взглядом: — И много накопал? Майкл кивнул и снова потащил его по коридору, запихнул в лифт, доставил до парковки, устроил в потёртом кожаном кресле любимого внедорожника. Сам сел за руль, вбил в навигаторе нужный адрес. Джеймс только хмыкнул, потом сказал: — Хорошо, хочешь правды? Пожалуйста. Я не встречаюсь с теми, чей труп может оказаться на моей каталке. Всё вдруг резко приобрело чёткость и ясность. Майкл повернулся к Джеймсу всем корпусом, окинул пристальным взглядом. — Так вот в чём дело. Он попал в перестрелку, когда была твоя смена? Джеймс поморщился, болезненно потёр виски, тихо сказал: — Один чёртов выстрел. В сонную артерию, — он поднял голову, задержался взглядом на зажившем шраме на шее Майкла, отвернулся. Майкл не позволил: вернул обратно, смахнул синюю шапочку, подцепил пальцем маску, потянул, скинул на пол. Он в первый раз видел Джеймса всего. Очень уставшего, очень красивого. Снова протянул руку, коснулся короткой щетины на щеке, приласкал большим пальцем нижнюю губу. — Представляешь, — улыбнулся он, — встретимся мы с тобой лет через сорок. Два одиноких старика. И тогда я спрошу, помнишь ли ты, почему сказал мне «нет». И ты, конечно, вспомнишь. И жалеть будешь, что из-за тебя целых две жизни похерились. Джеймс ничего не ответил. Смотрел вперёд, сквозь лобовое стекло, на пустую парковку. Мотор взревел, Майкл аккуратно выкатил на серую улицу. Занимался рассвет, красил розовым и золотым верхушки домов. В динамиках тихо шуршала музыка. Джеймс придремал, скатился головой по спинке кресла к самому плечу Майкла, горячо гладил дыханием сквозь футболку. Майкл затормозил у нужного дома, еле втиснулся в узкое парковочное место. Джеймс не проснулся. Майкл полюбовался на него, обвёл кончиками пальцев разлёт бровей, острые скулы, чуть приоткрытый рот. Приблизился, тронул губами губы. Джеймс вздрогнул, открыл глаза, отстранился, коротко огляделся, признавая собственный двор, вздохнул: — Я после смены. — Я знаю, — кивнул Майкл. — И буду спать не меньше десяти часов. — Прекрасно. — Потом смотреть сериал. — Ещё лучше. Клинику? — Ганнибала. Майкл расхохотался: — А ты кровожадный. Я согласен. На пороге Джеймс обернулся, сказал: — Разбудишь — выгоню.