У Чёрного моря

      Скучная лекция по философии вгоняла в непреодолимый сон и сколько не хлопай себя по щекам и не моргай, вскорости в глаза надо было натурально вставлять спички.       Стас замотал головой: скукотища смертная. Ну серьёзно, зачем ему дался тот нигилизм, анархизм и прагматизм вместе с именами великих мужей? Он вообще-то на айтишника пришёл учиться. Ему хватило бы и скромных познаний, что жил некий Диоген в бочке и всё, не надо больше ничего.       Философия, видите ли, развивает способность мыслить, говорил преподаватель… Да он и так прекрасно мыслит! У него друг Макс — страстный любитель мистики, загадок и квестов, тут без смекалки никак, иначе можно однажды вляпаться и не отмыться. Как в тот раз, когда в Преображенском парке искали подсказку, а наткнулись на обрубок статуи без головы. Макс сразу полез щупать и через пару минут стало ясно, что это фрагмент памятника: на месте парка было раньше кладбище. Макс давай прыгать от восторга, за мобильником полез в карман, чтоб фото в Инстаграм закинуть, а на Стаса предчувствие нехорошее накатило. Поддался он внезапной интуиции и лишь успел дёрнуть друга в сторону, как статуя тяжело рухнула на то самое место. Грязно-серая, местами покрытая плесенью и мхом, каменная глыба на глазах стала медленно трещать вдоль, а через минуту раскрылась напополам с сухим треском ломающейся кости. От увиденного аж передёрнуло: внутри неё оказалось полно муравьёв — рыжих, огромных. Стас с Максом переглянулись и так драпанули оттуда, аж земля подлетала под подошвами.       А он — философия…       Позже зимой Макс загорелся идеей побывать в мистических местах Одессы. Зажёгся почище лампочки Ильича, нарыл в Интернете кучу информации и Стасу в лицах всё живописал. Первой на испытании оказалась Жевахова гора, которая сразу за городом. Парни отправились туда, но не учли, что маршрутка ходит не допоздна, а на ночь обещали мороз. Мистического ничего не увидели, к суициду не склонило ни разу, а вот история местности прям покорила, и они, увлёкшись, не оглянулись, как стемнело. Чай был выпит, бутерброды съедены, а стоянка пуста. Ещё и Макс ногу подвернул на серпантиновой тропе. В итоге Стас нёс его на спине до города, а там такси вызвали. Стас потом хотел до постели донести, но Макс воспротивился и поковылял сам, оставив его за закрытой дверью.       Стас лишь вздыхал. Нравился Макс ему давно, класса эдак с девятого, после случая, когда вдвоём на спор полезли в море в апреле, а одежду Макса ветром сдуло в воду. Стас потом грел его, дрожащего и замотанного в полотенца и куртку. Макс неловко прижимался к нему, отбивая зубами чечётку, а Стас думал, какие у него, оказывается, глаза, как штормовое море… Но признавать свои чувства Стас не хотел. Да что в этом Максе такого? Обычный пацан, не голливудский красавец, даже внешне чем-то схожи были со Стасом. Только от его улыбки теплело на сердце, словно солнечный луч проникал туда.       Вообще, для Стаса он был не Макс, а Масик. Прозвище прицепилось ещё с детства — после «Стасикимасики, ку-у-уша-ать!» с подачи Стасовой мамы. Так и осталось, хотя и бесило Макса.       После приключения на Жеваховой горе парни решили, что свои исследования перенесут на более тёплое время года. И вот, закончился февраль, зима отступила. Последнюю неделю хоть и было всего -3, но с ветром пронимало даже через перчатки. В Одессе всегда так: небольшой морозец, а по ощущениям все -10. Морской климат, что тут скажешь.       Но вовсе не яркое мартовское солнышко, высунувшее нос из-за туч около полудня, взбодрило Стаса почище крепкого эспрессо. Пока он мирно дремал на философии под колыбельную про очередной -изм от профессора, на телефоне зажужжало смс.       «Хай, чувак! На улице тепло! Давай сегодня махнём по следу неразгаданного и мистического?»       Закрутил-то как. Стоило лишь выглянуть солнцу, как Макс немедленно вспомнил свою идею-фикс. По прогнозу погоды передавали резкое потепление, даже ночью без минуса, и Стас отписал, что всё в силе.       После пар съехались сразу к нему домой: поесть и обсудить дальнейшие планы. Пока Стас грел суп на плите и нарезал хлеб, Макс достал из рюкзака тетрадку и с самым загадочным видом объявил, что у него целый список до летней сессии, где им нужно побывать.       — Я на биохимии набросал сегодня, — похвалился он, не дожидаясь супа и жуя за обе щеки бутерброд.       — И что там?       — Ща! Не торопи судьбу. Итак, по-порядку. Пункт первый: «Парк Шевченко. Встреча с Сонькой Золотой Ручкой…»       — Подожди, ты серьёзно? — хохотнул Стас, гремя тарелками. — И как мы её встретим?       — Короче, тут такая тема. Ехал я вчера от Лизки, ну, ты помнишь, её…       — Помню. Ты вчера у неё был? А мне не сказал ничего.       — Да это не важно, всё равно посрались, — нетерпеливо отмахнулся Макс. — Не говорил, потому что поехал вроде разобраться с нашими отношениями, а в итоге, типа, расстались. В общем, за это потом. Значит, взял я такси, еду: то на Пересыпи авария, то ремонт дороги дальше. Короче, разговорились мы с водилой. Мужик оказался что надо, рассказал мне такую историю. Заканчивал он… спасибо… заканчивал свою смену как-то утром, возвращался домой. Смотрит, а на Маразлиевской — ну, прямо напротив парка женщина стоит, голосует. Странная такая, по-старомодному одета: шляпа, платье с кружевчиками, перчатки. Он и остановился. Она сказала, что ей на Привоз. Как подъехали, знаешь чем расплатилась? Ты щас упадёшь!       — Ну?       — Достала из-под ногтя камушек и сказала, что бриллиант!       Макс победно стукнул по столу и принялся за суп с не меньшим азартом.       — Да ладно! — скривился Стас. — Он что, потом проверил?       — Ага! Реально был брюлик!       — Думаешь, не врёт?       — Зачем ему? — пожал плечами Макс. — Короче, надо пробовать. Предлагаю сегодня утром.       — Масик, давай только не сегодня. Пускай потеплеет ещё, чтоб рассветы, там, закаты…       — Не оправдывайся, неженка! И не зови меня этим ужасным «Масик», умоляю! Я ж говорил!       — Не могу, Масик, — вздохнул Стас. — Тебе так подходит.       — Стас!       — Что, Масик?       — Сука.       Парни долго ржали, едва не подавившись супом, а погодя Макс таки прочитал свой список. В нём значилось ещё с десяток потенциально мистических мест в городе, где стоит побывать. Стас то смеялся, то стучал пальцем по лбу Макса, но тот был настроен увидеть всё и вся. У старой тюрьмы, по слухам, бродили призраки сидевших там известных уголовников-рецидивистов; в посёлке Усатово, что в спальном районе, находился странный «дом с привидениями», где разбивались сами собой окна; на Чумке постоянно случались паранормальные вещи, вплоть до НЛО.       Поразмыслив, ребята решили сначала испытать удачу у тюрьмы и договорились пойти на выходном.

***

      Остаток недели пролетел незаметно. Стас с Максом усердно занимались, писали самостоятельные, учили теорию. Макс рассказал про Лизу: расстались, потому что требовала себе много внимания, а также ей не нравился Стас и она к нему ревновала — говорила, он странно смотрит на Макса и между ними что-то есть. Макс недоумевал: как можно, они ведь друзья с детства, а она… А Стас прятал улыбку и удивлялся: вот же чуйка у девахи! Мелкий тугодум до сих пор ходит в счастливом неведении, а она сходу.       Стас тихо вздыхал, поглядывая на Макса, когда они ехали в трамвае, когда в кино сидели. Вот бы взять его за руку в тёмном зале или поцеловать украдкой… Последнее вообще было мечтой.       Стас не раз думал: что, если признаться? Но как отреагирует на это Макс — неизвестно. Страшно было друга потерять: ведь если не взаимно, то дружба уже не будет прежней. Да что там — она может вовсе закончиться, а без Макса жизнь представлялась какой-то унылой, без красок.       Так и жили: Стас по вечерам продолжал мечтать о Максе, а Макс — о мистике.       Наступила наконец суббота. День прошёл в предвкушении предстоящего приключения. Еле дождавшись темноты, парни затарились хотдогами и пивом и вскоре были на улице Люстдорфская дорога, где располагались главные ворота тюрьмы, а вернее сказать, Тюремного замка, построенного ещё в 1894-м году. По дороге вдоль потоком шли машины, проходили одиночные пешеходы, и Стас с Максом засели под стеной неподалёку. Время шло, миновала полночь, час ночи… Прохожих не было, машин тоже поубавилось существенно, а когда натикало ближе к трём, то и вовсе опустела улица.       Хотдоги парни съели, пиво выпили, пожалев, что мало взяли, на телефонах наигрались и обсудили всё, что связано с тюрьмой, от и до. Стас хоть и был неплохо подкован в истории родного города, но всё же Макс его удивил интересными фактами, которые успел высмотреть на Ютубе. Оказывается, центральная застройка тюрьмы была создана в виде креста и в этом ее схожесть со следственным изолятором «Кресты» в Санкт-Петербурге. Кстати, проектировал одесскую и питерскую тюрьмы один и тот же архитектор. А на Пятом Международном тюремном конгрессе, состоявшемся в Париже в 1895 году, именно Одесская и Московская пересыльные тюрьмы были признаны лучшими в Российской империи среди 895 тогда функционирующих.       А тот факт, что в настоящее время участок со зданием выставлены на продажу ввиду своей непригодности из-за большого поджога, стал для Стаса открытием. Когда он сказал, что всё время говорил потише, опасаясь кого-то из-за высоких ворот, то Макс повалился на землю от смеха.       — И кто же должен был выйти к тебе? — стонал он. — Дяденька с дубинкой? Или с наручниками, а-ха-ха!       — Хватит ржать! — пинал его Стас, а сам не мог поверить, что огромное исправительное учреждение ныне пустует. Ощущение было сродни тому, как он в шесть лет узнал, что Дед Мороз — это папа в костюме, а письма он писал тоже не в Лапландию, а папе, получается.       — Видишь, как полезно ходить по всяким местам, — сел, вытирая слёзы Макс. — Узнаёшь много нового.       — Точняк, — подтвердил Стас и вздохнул: — Уже три часа, наверное, ничего тут не увидим, только зря сидим…       — Тс-с!       Макс вдруг схватил его за руку и застыл. Потом показал пальцем в сторону ворот.       Стас сощурился. От выпитого немного захмелел и взгляд никак не фокусировался.       — Видишь?! — горячо зашептал на ухо Макс, до боли сжимая локоть Стаса.       И Стас увидел. А вместе с этим некстати вспомнил про время: три часа ночи считалось временем нечистой силы. От этой мысли у Стаса аж в душе похолодело, потому что от ворот медленно, прогулочным шагом в их сторону направлялся человек. Он выглядел не старо и не молодо, лица его было не разглядеть, а только очертания тёмной довольно высокой фигуры в фуражке и с тростью. Стасу трость не показалась: её отчётливые мерные постукивания об асфальт громко раздавались в тишине.       — Видишь? — еле слышно выдохнул Макс.       — Ага, — скорее кивнул, чем ответил Стас.       Человек постукивал и шёл, постукивал и шёл, а парни сидели, обливаясь холодным потом, не в силах сделать и шагу. Ноги будто сковало невидимыми кандалами, они стали внезапно тяжёлыми и неродными, и всё, что оставалось, — это тесно прижиматься друг к дружке в полутьме. Таинственная фигура всё приближалась, как вдруг прямо над ними потух фонарь. Неизвестно, о чём тогда подумали Стас с Максом, скорее всего, их мысли улетели все до одной вместе со спасительным светом.       Человек, скрытый тенями, подошёл. Он остановился так близко, что мог дотянуться до дрожащих ребят тростью.       — Какая чудесная ночь! — раздался приятный мужской баритон. — Огоньку не найдётся?       — Н-не курим, — выдавил из себя Стас и сглотнул.       — У меня есть спички, — отозвался Макс, и Стас удивился дважды: какой у него спокойный голос и откуда вообще спички.       Макс отпустил руку Стаса и порылся в кармане рюкзака.       — Вот, — протянул он коробок незнакомцу. — Оставьте себе, у меня ещё есть.       — Благодарствую, — легко кивнул тот, подняв в знак признательности фуражку. Слабое освещение огладило гладкую, как кегля, голову, при свете луны мелькнули очертания закрученных усов. Одев обратно фуражку и развернувшись, мужчина так же медленно направился обратно.       Парни молча провожали его взглядом, затем Стас схватил Макса за плечо:       — Откуда спички?       Они на миг переглянулись, Макс даже открыл рот, как вдруг стук прекратился. Они повернули глаза к воротам — дорога была пуста. Откуда-то послышался далёкий шум машин по трассе, зашелестел ветер по кронам деревьев напротив вдоль проезжей части. Над головами зажёгся фонарь, и это стало последней каплей.       — Валим нахуй, — коротко скомандовал Стас, и они подлетели, забыв про оставленные банки из-под пива. Ноги больше не были тяжёлыми, весь хмель выветрился из головы, а они мчали так, словно за ними гналась свора диких собак.       И только когда добежали до жилых домов с редкими светящимися окнами, то остановились.       — Выпить!       Сказано было почти одновременно. Через пару минут был найден первый попавшийся бар, и Стас с Максом ещё полтора часа наперебой с жаром обсуждали то, как дали спички призраку Григория Котовского — уголовного преступника и командира времён Гражданской войны в одном лице.

***

      В воскресенье Одесса просыпается поздно. Утром городской транспорт ходит полупустой, на остановках малолюдно, а в магазинах бродят немногие покупатели, коим нет сна. Только ближе к десяти в городе начинает бурлит жизнь: на улицу высыпают прохожие, будто автобусами кто завёз внезапно, гомон от голосов и машин вперемешку с птичьим щебетом заполняет воздух. К полудню Одесса не спит окончательно.       А тем временем на Старопортофранковской, 133, в одном подъезде и на одной лестничной клетке крепким сном спали Стас и Макс, каждый в своей квартире.       Этим воскресным полуднем никто не бегал в соседскую дверь выпить чаю или поесть пирога — парни отсыпались после ночного происшествия у Тюремного замка. А как посчитать, сколько было выпито до и после — уже в баре, то пробуждение их ждало не из приятных. И первым вынырнул из мира грёз Стас, потому как его пятилетней сестрёнке Ритке было скучно и она требовала внимания из-за закрытой двери.       Стас ещё пытался зарыться в подушки, но под какофонию в коридоре уснуть не удалось, и он нехотя выбрался из постели. К его удивлению, голова болела только целиком, ниже шеи боли уже не ощущалось.       — Дубина, — наругал себя вслух Стас за несуразную мысль.       Пока пробирался мимо Ритки, пришлось быстро сыграть с ней в прятки — пропускной пункт как-никак. В ванной под душем освежился, долго чистил зубы, ибо по ощущениям там пометили коты не только с их двора, но и с соседских, затем нашёл на кухне рассол из-под огурцов, выпил, съел огурец и… Почувствовал, как по венам побежала кровь, а в голове прояснилось. Воспоминания о вчерашнем хлынули потоком, прорвав дамбу забытья, и Стас пошлёпал за мобильником: пора срочно звонить Максу.       Лежебока ещё спал, но от звонка друга открыл ясные очи. Стас минут пять выспрашивал, помнит ли Макс о призраке Котовского или вчерашнее ему приснилось. Оказалось, всё было взаправду, а если Стас лишь за этим позвонил и разбудил доброго человека ранним воскресным утром, то не пошёл бы он на Красный хутор.       На хутор Стас не хотел идти, но отстать согласился. Половина выходного была позади, а домашнее задание из универа так и ждало с пятницы. Стас остаток дня штудировал, фильм смотрел, иногда Максу писал. Тот, как брат-близнец по духу, занимался аналогичным. И только около восьми вечера парни наконец вышли во двор — выпить кофе и поболтать.       — Ну чё, как оно? — спросил Стас вместо приветствия, пожимая руку Макса.       — Да норм. А у тебя?       — Тоже. Ну что, пошли?       — Ага.       Коротко и ясно. Кофейно-чайный ларёк был за углом, там и упали на лавки. Макс был какой-то задумчивый, молча хлебал горячий латте, и Стас решил, что друг не отошёл от похмелья. Хотел было подколоть, но смилостивился и задал вполне нейтральный вопрос:       — Всё на завтра сделал по домашке?       В ответ ему была тишина. Макс продолжал сосредоточенно лакать кофе, уцепившись зубами в соломинку. Между бровями залегла морщинка от великих дум: вот он где, великий философ-мыслитель, наживо и собственной персоной, а они — Демокрит, Платон…       — О чём задумался, Масик?       Ноль на массу. Это уже было вызовом.       — Масик, ты великий и ушастый?       — Угу… — промычал «мыслитель», громко потягивая остатки кофе, и удивлённо вскинул глаза. — А? Чё?       — Через плечо! — хохотнул Стас. — В астрал ушёл? Я ему «Масик то, Масик это», а он лишь трубочку сосёт и мычит!       — Да?.. Блин, реально задумался… Слушай, есть… Харош скалиться! Есть предложение. Давай в клуб сходим?       — О, давай. А куда?       — Да тут, неподалёку в центре… Может, в «Капитан Морган»… Чтоб потом можно на Соборку пешком пройтись. — Макс оживился и затараторил: — Короче, сначала в клуб — пьём, танцуем, гуляем, потом на Соборку. Я читал на форуме, что там призрак Веры Холодной можно увидеть и только утром. И гуляет она недалеко от своего памятника. Если получится, можно попросить у неё исполнение желания.       — А-а-а, вот оно что! Но, Масик, ты кой-чё попутал. Это же киноактриса, а не золотая рыбка.       — Во-первых, не Масик, а Макс, — привычно поправил тот. — А во-вторых, тот чел писал, что она ему сама предложила.       — И что он захотел?       — Любви, вроде… Неважно, короче! Я очень хочу тоже желание! И вообще увидеть её хочу! Прикинь, как это будет круто! Ну что, мы идём или как?       — Идём, — призадумался Стас. — А когда?       — О, хочу уже! Завтра!       — Не-е, во вторник завал с утра… — Стас почесал затылок. — Давай послезавтра: у меня как раз двух пар не будет с утра, высплюсь.       — Супер! Мне пофигу, в какой день, прогуляю, — махнул рукой Макс, а в следующую минуту уже валялся притиснутый к скамье.       — Прогуливать плохо! — приговаривал Стас, ероша шевелюру Макса и натирая ему нос. — Что… не учили родители, а, Масик?       — Хуясик! — пыхтел тот, пытаясь вырваться, но в отличие от регулярно таскающего гантели жилистого Стаса его любимым видом спорта был велосипед. Ноги тренированы, но в данной ситуации бесполезны.       — Ладно, живи! — наконец разжал руки Стас. — Всё-всё, не лезь! Макс, я сейчас тебя в баранку скручу, хуже будет! Давай, погнали домой, мне ещё теорию дочитать надо.       — Ага, отступаешь…       — Конечно, лохматый, — хмыкнул Стас. — Кстати, ты волосы отращиваешь, что ли?       — Просто стрижку поменял, — ответил тот. Стас стоял и смотрел, как он поправляет куртку, как отряхивается, пытаясь привести в порядок растрёпанные пряди. Он видел Макса каждый день, знал его как самого себя. Его вкусы в еде, в одежде, что хлопает себя рукой по ноге после удачной шутки, что спит в носках вплоть до лета, потому что имеет плохое кровообращение в конечностях и постоянно мёрзнет.       — Ты хоть учишься иногда, прогульщик? — неожиданно ласково запустил он пальцы в волосы Макса.       — Стас! Ну ёпта! Лишь пригладил!

***

      Два дня пролетели незаметно, будто два часа. Макс то не писал Стасу по полдня, то потом час вечером тарахтел о паранормальных явлениях. Другой сказал бы — свихнулся парень, но Стас не удивлялся.       Во вторник, ближе к полуночи, при полном параде и надушенные, хоть топор вешай, Стас с Максом направились в клуб «Капитан Морган». Обстановка здесь располагала к весёлому отдыху, заводная музыка — к пляскам, а хорошая выпивка — к похудению кошелька, соответственно. И парни были намерены пройти по всем пунктам с конца.       Сначала несколько коктейлей, потом танцы, потом снова коктейли… Шоты, томантный сок между ними, обалденные ремиксы, от которых душу выворачивало наизнанку, а ноги сами вели на танцпол, — к пяти утра «Морган» закрывался, а Стас и Макс были в изнеможении. Они покинули клуб и медленно побрели по пустынной улице, обдаваемые свежим утренним воздухом, почти не холодившим их разгорячённые тела.       — Классно было, — пробормотал Макс и схватился за Стаса. — Давай присядем…       — А Вера?       — Подождёт…       Они сели на первых попавшихся скамейках и молча сопели, привалившись друг к другу. Стас осторожно обхватил Макса за плечи и уткнулся носом в волосы. Они пахнули «по-клубному»: немного сигаретного дыма, духов и шампуня.       — Спишь? — спросил Стас, сглатывая желание опуститься ниже.       — Не-а.       — Что у Веры попросишь? — провёл пальцем по лбу Макса Стас. На кончике носа остановился и убрал руку.       — Что попрошу… — Макс протёр глаза и выпрямился. — Вообще, я сначала хотел денег, славы, там, карьеры успешной. А сегодня решил, что нихуя, хочу реальной любви. Вчера опять Лиза в моей Инсте комментировала фотки: видите ли, я везде успеваю побывать, такая у меня жизнь яркая, а ей внимания не уделял… Задолбали эти непонятки. Хочу так влюбиться, чтоб аж коленки тряслись, чтоб сердце выскакивало их груди от вида любимого человека. Хочу от поцелуев голову терять… И не смейся. Никогда подобного не чувствовал. Хочу.       — Здорово сказал. Правда, здорово, Масик, — улыбнулся Стас. — Пойдём?       — Ага…       Ночь закончилась. Рассветное солнце поднималось, окрашивая небо первыми яркими красками и рассеивая остатки сумерек. Где-то зашумел первый троллейбус, начиная свой рабочий день, мимо проехали несколько машин, а парни уже были у сквера имени Веры Холодной. Здесь, по словам очевидца из форума, разгуливает по утрам призрак великой киноактрисы.       Уже порядком сонные Стас с Максом прошлись по скверу и сделали привал, решив подождать не более получаса.       Уходили минуты, город просыпался шумом автомобилей и людского гомона, а призрака Веры всё не было. Около половины седьмого Стас не выдержал:       — Давай домой, а? Уснём тут и обчистят нас под первое число.       — Пусть чистят, у меня нет налички, ха…       — Масик, зато у меня есть. Вставай, пошли, — потянул Стас друга, но тот неожиданно упёрся:       — Не пойду! Я ночь не спал для чего? Чтоб вот так свалить? Я дождусь её, даже если придётся сидеть до обеда!       — Ну Макс, мы ещё сходим! На выходном пойдём и будем сидеть здесь вдвоём! И я даже буду — в позе лотоса! Айда домой!       Неизвестно, чем бы всё закончилось, как вдруг раздалось тонкое «извините», и парни повернулись на звук. Рядом стояла девушка и неловко переминалась с ноги на ногу. Виду она была самого обычного: приятное лицо с курносым носом, синий плащ, ботинки с подворотом… Стас с Максом попытались рассмотреть в ней актрису, но девушка была явно живой и настоящей.       — Извините, — повторила она несмело. — Но минут десять назад какая-то женщина сказала мне сообщить двум парням на скамейке, что её стоит искать не здесь, а на выходе с другой стороны сквера. И что времени у вас до семи утра… Я правильно подошла? Или оши…       Но ребята уже не слушали: они мчали со всех ног, забыв про сон и усталость. Они спешили навстречу тайне, время которой заканчивалось через пять минут. Вот уже замаячил угол, а за ним и выход из сквера с арочкой…       Стас внезапно резко затормозил, схватив Макса за руку. Тот по инерции пошатнулся, но на ногах удержался. За несколько шагов от них стояла женщина, прислонившись к дереву. Лицо её было полускрыто за широкими полами шляпы, длинное коричневое пальто облегало стройную фигуру, а на губах играла лёгкая улыбка. Даже без знаний истории от женщины веяло чужим временем, а тем, кто смотрел фото накануне, было ясно, что это не кто иной, как Вера Холодная. Призрак во плоти, если хотите.       Она шагнула на аллею, каблук туфли звонко цокнул по асфальтированной аллейке.       — Давно никто с таким жаром, с такой страстью не просил любви, — молвила она мелодичным голосом, и парни разом вздрогнули. — Твой человек ждёт тебя, — усмехнулась она побледневшему Максу, — скоро придёт время. Не упусти, доверься своей интуиции. Ты сам почувствуешь.       — С-спасибо. — Лицо Макса было белым, как мел, только глаза горели.       Женщина перевела взгляд на застывшего рядом Стаса, пристально посмотрела и неожиданно рассмеялась:       — И у тебя всё будет хорошо! У вас всё будет хорошо!       Она резко развернулась и зашла за дерево, и смех её продолжал витать в воздухе, словно колокольчик. Прошло минут пять, прежде чем и Стас, и Макс пришли в себя. Одно дело читать про призраков, другое дело видеть их ночью, а уж третье — разговаривать с ними днём.       Макс первым бросился к дереву. Там было пусто.       — Ну и ну, — только и вымолвил он, трогая бугристый ствол и зачем-то нюхая воздух.       — Всё, Макс, я в ауте, — подошёл Стас. — Пошли домой, надо хоть пару часов поспать, а то башка лопнет…       — Ты в ауте, а я в ахуе! — лихорадочно воскликнул Макс. — Хрен я усну теперь! Стас! Ты что, не понимаешь, кого мы видели??       — Понимаю, но я измотан. И этой ночью, и всем остальным. Ну правда, Макс, двигаем домой. Позже всё обсудим, я тебе клянусь.       — Ну окей. Короче, это пиздец просто! Надо всё записать, а то вдруг забуду чего, как проснусь…       Остаток пути до дома Макс диктовал мобильнику подробный рассказ об удивительной встрече, не забыв вовлечь и Стаса на пару слов, чтоб «вдруг не показалось пьяным бредом».

***

      Стас вторую неделю ходил хмурый. Стал раздражённым, плохо спал, плохо ел. Мать с отцом забеспокоились, вопросы задавать начали, витаминами пичкать. Стас отмахивался только: мол, в универе много задают, устал. Пройдёт.       А причина настроения крылась в Максе, после встречи с призраком Веры Холодной сорвавшимся по свиданкам. Памятуя про любовное предсказание, он каждый день таскал девчонок на кофе, в кино и по паркам, присматривался к каждой, что следователь на допросе: как ходит, что говорит и, главное, пытался включать шестое чувство. Как оно должно подсказать ему о суженой, Макс не знал. Думал, может, по-особенному почувствует себя или как в кино будет, например, «Пункт назначения». Ну, не совсем аж так, конечно, но что-то в этом роде: фигурки, надписи, внезапное озарение…       После пары дней тщетных поисков Макс подключил Стаса. Уговорил на свидания ходить парами: авось друг рассмотрит то, что у Макса не получается.       Стас сходил три раза. После наотрез отказался.       И вот уже заканчивалась вторая неделя, как он почти не видел Макса. Тот так увлечённо любовь высматривал, что даже мистический список забросил, не говоря уже об остальных развлечениях.       Стас проклинал Веру Холодную и то утро, и сквер. Невмоготу было осознавать, как объект твоей симпатии обхаживает каждый день новую пассию, цветы носит, за ручки и коленки трогает, в то время как ему оставалось только наблюдать и слушать. От бессильной злобы даже хотел памятник актрисе испоганить, да передумал, к счастью. Это ведь не изменит ориентацию Макса. Ну побегает на свидания, устанет и всё равно остановится на какой-нибудь хорошенькой девушке, а Стаса совесть замучит из-за вандализма.       А так же недоставало его, русоволосого гада! Даже обычного присутствия!       Стас тяжело вздыхал, когда в телефоне раздавалось «у меня встреча сегодня, давай увидимся в другой раз». Только вот когда он наступит, этот другой раз, уже сколько дней вот так. В Инстаграме Макса каждый день появлялись новые фото: то с одной девушкой, то с другой, вот они за столиком, а вот публикация на морской выставке.       И Стас копил чувства. Обида, злость, отчаяние и жалость к самому себе смешались в один горький коктейль, который ему пришлось выпить, ибо бокал был полон.       Всё случилось в пятницу. Роковой день, Стас потом запишет его в заметках на мобильнике, а пока что он не предвещал ничего необычного. С утра было солнечно, на улице потеплело до +10, близились выходные. Как говорится, всё к одному — к отдыху и хорошему настроению.       Стас, уже порядком истосковавшись по Максу, позвонил ему прямо с утра из маршрутки: авось перехватит любвеобильного на сегодня, хоть пообщаются нормально. Но у Макса уже были планы с одной юной особой из соседнего дома, так что Стас оказался в пролёте.       Ну и ладно. Ну и пожалуйста! Стас отключился, даже не дослушав. Настроение испортилось мгновенно.       Весь день он ходил как в воду опущенный. Не хотелось выходных, не радовал хороший результат по самостоятельной работе, а на душе было тошно. Как так получилось, что он страдает, словно влюблённый идиот? Прям хоть иди и напрямую всё скажи, авось полегчает.       Но Стас пошёл другим путём — через бар. Пару бокалов пива выпил там, потом понял, что надо домой и покрепче. Захватил в магазине бутылку вина и сел на балконе заливать своё горе. И надо было такому случиться, чтоб в тот момент, когда полбутылки было выпито, а с сердца печаль подвинулась, во дворе показался Макс. Не один, а с незнакомой хохотушкой. Ей заливистый смех и привлёк внимание Стаса.       Он высунулся в окно. Под ярким светом фонаря увидел, как Макс обнимает узкие плечи… Через минуту Стас уже был во дворе, выскочив перед Максом и охнувшей девушкой.       — Явился! — затрясся он.       — Стас… — Макс переглянулся со спутницей и откашлялся: — Это Света. Она из 131-го, я тебе рассказывал про неё. Представляешь, мы только что…       — Да мне похеру! — рявкнул Стас, распугивая птиц на деревьях. Макс стоял перед ним такой беззаботный. На нём была чёрная рубашка и синие джинсы с дырками на коленях, он улыбался и прижимал к себе незнакомую Свету. Ветер шевелил его отросшую чёлку, отчего та падала на правую половину лица, скрывая один прищуренный глаз цвета моря.       Ещё никогда Стас не был так взбешён на Макса. Ещё никогда он так сильно его не любил.       — Похеру, ясно? — выдохнул он и рванул обратно.       Хлопнул дверью, зарылся пальцами в волосы. Вот это выдал номер! И как теперь быть? Что Макс подумает? А если перестанет общаться?..       Стас предавался самобичеванию, как внезапно дверь открылась и из-за спины раздалось тихое:       — Я провёл Свету домой. А ты, пьяная скотина, быстро в душ и я жду объяснений!       — Да, — тяжело поднялся Стас.       Под холодными струями голова прояснилась, но легче не стало. Видимо, придётся признаться Максу. Всё равно рано или поздно узнает, так лучше уж сейчас — нет больше сил скрывать.       И Стас шагнул из ванной в гостиную. Молчал, глядя на насупленного Макса, потом говорил. Как лишь смог — неясно. Сердце билось где-то под голосовыми связками, давя и заставляя дрожать голос, в голове шумело, как в пустой морской ракушке, ладони потели… Но Стас продолжал говорить. Ему очень нужно было освободиться от тяжкой ноши, переложить хоть малую часть её на плечи Макса. Да, эгоистично, но иначе он мог сломаться, не выдержать один на пути, мог упасть и быть раздавленным.       Прошло долгих десять минут. Стас умолк, ловя воздух. Его бросало и в жар, и в холод, а Макс всё молчал. Хоть бы сказал уже что, послал или…       — Давай на море, — внезапно молвил Макс.       — На «Дельфин»? — спросил Стас.       — Ага.       Стас воспрянул душой. Схватил рюкзак, ключи, запрыгнул в кроссовки и вскоре были во дворе.       — На маршрутку?       — Такси. Я уже вызвал.       Машина приехала через минут пять, а ещё через пятнадцать были у моря. Почти. Оставалось лишь спуститься по длинным ступенькам в темноте — шум волн был слышен даже отсюда.       — Стой здесь!       Стас резко развернулся и побежал обратно, оставив Макса одного. Вскоре вернулся: в руках блестела тёмная бутыль и что-то съестное в пакетике болталось.       — Вино и мини-пицца, — пояснил он и впервые за этот день улыбнулся.       — А пить с горла? — кивнул на бутылку Макс.       — Блять…       — С горла, так с горла, — согласился Макс. — Идём?       Пляж «Дельфин» был их любимым местом. Летом здесь работал бар «Трумен» с прекрасным музыкальным репертуаром, а в прохладное время года по всему пляжу и прибрежным склонам раздавались уютные песни из находящегося рядом ресторана «Утёсов».       Расположившись на сухой траве, Стас откупорил вино. Они с Максом по очереди пили из бутылки, глядя вдаль на пенные гребни, свежий ветер доносил до них слабый смех с пляжа, а хрипловатый приятный голос Леонида Утёсова напевал про «город у Чёрного моря».       — Думаешь, у нас что-то получится? — спросил Макс, отхлёбывая вина и передавая бутылку Стасу.       — У меня уже получилось, вопрос за тобой, — ответил тот.       — Я вообще ничего не понимаю, — молвил Макс. Он покачал головой. — Я девчонок искал, встречался, тебе рассказывал… а ты… выходит, ты…       — Люблю тебя, Масик.       Макс повернулся. Его глаза блестели в свете фонарей.       — Не называй меня так, а? — жалобно попросил он.       — Не буду, Масик, — прошептал Стас совсем рядом. Он осторожно прижался к губам, обхватывая ладонью стриженый затылок. Желанные губы, сухие и пахнущие вином, и Стас опьянел только от прикосновения. Когда почувствовал, как руки Макса обнимают в ответ, а горячий язык обжигает рот, то не выдержал. Стиснул в объятиях и забылся в ощущениях…

***

      Только на следующий день Макс признался, как во дворе почувствовал, что Стас его человек. Когда тот выскочил и перепугал пьяной харей Свету, Макса словно волной накрыло. «И я понял: надо брать!», — заявил он, смеясь, а Стас улыбался в ответ и настраивал камеру на телефоне.       Лента Инстаграма у Макса по-прежнему регулярно обновляется публикациями с универа, разными приколами и необычными снимками, по типу надгробного камня с Чумки, где они со Стасом уже успели побывать. В памяти его телефона таких фото — сотни, треть из них он выкладывает в соцсетях, десятки удаляет, просмотрев лишь раз. И только на один снимок Макс смотрит по несколько раз в день. На нём они со Стасом.       Они пока не хотят открываться, но уверены: закончится учёба, начнётся самостоятельная жизнь. Вот тогда, как говорится, перевернётся и на их улице грузовик с пряниками. И фото с двумя целующимися парнями под солнечными лучами будет гордо красоваться на личном профиле у каждого из них.