Игры в «Нарко»

      «Каждое утро я вскакиваю с постели и наступаю на мину.

Эта мина — я сам. После взрыва я целый день

собираю себя по кусочкам».

— Рэй Брэдбери.

      Впервые паническая атака случилась у Каса в тринадцать лет. Он уже толком не помнил тот период. Только по рассказам матери. Состояние мальчика объяснялось просто: на его глазах умер отец. В очередной раз пришел домой пьяным, прогудел любимую песню лежа на полу и умер от алкогольного отравления. Этого следовало ожидать. Кас, его мама и сестра, вроде бы, были готовы к такому исходу, но на деле смотреть на труп родного человека, ходить мимо него почти целые сутки — оказалось делом жутким. Врачи и полицейские не особо любили кататься в их район. Тогда о младшем Новаке никто особо и не беспокоился. Было и было. Школьный психолог провел короткую беседу, порекомендовал ложиться спать пораньше и отпустил домой. Чудо, что в такой школе, как у Каса, вообще был какой-то специалист. Вспышки тревоги участились, когда ему исполнилось шестнадцать. А этот период был все еще свеж в его памяти. Неожиданный и даже немного предательский отъезд сестры запустил цепочку реакций. Сначала учащенное сердцебиение без видимых на то причин, потом в голове засела мысль, что нельзя ходить рядом с высокими предметами: билбордами, деревьями, телефонными столбами. Все они, по его мнению, имели свойство падать людям на головы. Потом он начал зависать на уроках, раскручивая в голове неприятные картины. Например, как это могло быть, если бы его случайно задел одноклассник и он упал на карандаш, который вошел бы в тело. Он чувствовал тревогу там, где ее не должно было быть, а когда озвучивал свои мысли — над ними смеялись. Все изменилось, когда Кас попал в математический класс к миссис МакЛауд. Эта женщина была требовательной, высокомерной, но чертовски красивой. В школе искренне удивлялись, что такая роскошная рыжеволосая женщина забыла в их богом забытом местечке. Через пару месяцев поползли слухи, будто она была основательницей запрещенной религиозной секты. Ровена МакЛауд потеряла свой статус в обществе, докторскую степень, место декана в крупном университете Чикаго и получила полный запрет на преподавательскую деятельность. Однако район, в котором за целый день происходило убийств и грабежей больше, чем во всем Нью-Йорке, — оказал ей великую честь и неофициально принял на вакансию учителя математики. Итак, Ровена МакЛауд была жесткой и требовательной. Она знала, как поставить на место малолетних хулиганов, как прожечь взглядом неугодных коллег, и стала новой рыжеволосой грозой района. Единственной ее слабостью, о которой никто и никогда не догадывался, — был Кастиэль Новак. Голубоглазый щупленький мальчик, нуждающийся в помощи. Она долго наблюдала за ним, за его начитанностью и математическим потенциалом. А через некоторое время начала давать тайком сложные задания, объяснять еще больше увлекательного материала вдали от школьных коридоров. Они встречались в ее огромном доме, похожем на готический склеп, и благодаря этим встречам женщина выяснила, что у Каса есть проблемы. Прежде чем исчезнуть из его жизни навсегда, сесть в скорый поезд и отбыть в Англию, Ровена нашла хорошего врача, любезно оплачивала консультации и препараты. — Кастиэль, мой милый мальчик, у тебя великий талант — не бросай математику, — она всегда разговаривала по-светски манерно. И даже из Англии она помогала ему со счетами, пока потребность в этом не закончилась. Через год Кастиэль понял, что он снова остался один. Со своей матерью, но совершенно одинок. Тогда все вернулось на круги своя. От одиночества и тоски он начал рассуждать вслух. Позже это вошло в совершенно незаметную привычку. Когда он начал работать с Гейбом, к этим симптомам присоединилась периодическая бессонница. Резкие звуки стали его пугать, иногда было сложно выскользнуть из мыслей и сфокусироваться на разговорах. Но так было не всегда. Просто приходили плохие дни. Иногда ему было тяжело справляться с одиночеством и тревогой. И Дин Винчестер встретил его в самый сложный период, когда навалилось все и сразу. Кастиэль знал — он не болен и ему обязательно станет легче. Стоило лишь изменить образ жизни и уехать из чертового гетто. А пока ему помогали седативные. Кас не мог вспомнить, как добрался до дома. Он проспал целые сутки, а на его едва дышащем мобильнике были пропущенные от Гейба. Ничего криминального, просто за деньгами можно было прийти чуть раньше положенного. Босс был великодушен. — Что насчет нового дела? — проверял почву Гейб. Кас пересчитывал наличные, недоверчиво поглядывая на своего разодетого в дорогие шмотки босса. — Не сейчас, — сухо обозначил он. — Дай мне пару недель. В жизни полная разруха. — Мальчик мой, когда в жизни разруха, нужно зарабатывать денежки, — Гейб сверкнул шикарной улыбкой. — Приходи в себя, через неделю буду ждать. Новак задумался. Неделя — маловато, чтобы восстановить свое психическое здоровье. С другой стороны, чем быстрее он соберет необходимую сумму, тем меньше времени он проживет тет-а-тет с тревогой. Парень кивнул, упаковывая деньги в рюкзак и салютуя Гейбу на прощание. Но на этом их диалог не закончился. Мужчина уселся в роскошное кожаное кресло и задумчиво поглядел на юношу. — И еще кое-что… — Кас затормозил в дверях. Гейб уложил локти на длинный лакированный стол из красного дерева, подпирая подбородок и щурясь. — Почему не сказал, что Ли предложил работу? Голубоглазый искренне удивился. Не думал он, что этот неприятный инцидент уйдет так далеко. Минута разговора о мальчишеской проституции, а знает уже, что, весь район? — Потому что мне не понравилось это предложение? — Кас развел руками, не зная, что еще ответить. — Это неважно, — Гейб откинулся на стул, продолжая сверлить Новака золотистым, как и его волосы, взглядом. — Ли ведет свой бизнес, а я — свой. Мне не нравится, когда у меня из-под носа уводят моих ребят. Тем более... — Гейб, да мне плевать на… — Никогда меня не перебивай! — резко ответил Гейб. В его глазах показался неприятный огонек, вызывающий дискомфорт в теле. — Когда я получаю плохие новости, я расстраиваюсь, Ангел. Буквально выхожу из себя. Будь добр, сообщай мне обо всех деталях работы, договорились? — более мягко произнес Гейб. — Конечно. — Вот и чудесно. Скажи, я должен знать еще о чем-то, что могло бы меня расстроить? Новак нервно облизнул пересохшее губы. Вопрос с подвохом или нет? Знал ли он про Винчестера? Если знал, вероятно, прямо сейчас Кас мог прилечь на пол, наблюдая за великолепным резным потолком в ожидании, когда остатки крови покинут его тело. Сказал бы правду или соврал — он все равно бы оказался мертвым. А если Гейб ничего не знал? — Не… нет, — сбивчиво произнес Кас. — Прости, что не сказал об этом, Гейб. Предложение и правда было… было не в тему. Я бы никогда… не кинул тебя, — черт возьми, врать, так основательно. — Хочу работать с тобой, я тебе доверяю. Улыбка заиграла на загорелом лице. Кас расслабил кулаки. Если бы только Гейб знал, что кровавые подтеки остались на ладонях Новака. Так крепко он вжимал в них ногти от страха. — Не сомневался в тебе, Ангел. Жду через неделю. Подготовлю что-нибудь интересненькое. Кас пулей вылетел из уже знакомого здания. Он только что чуть в штаны не наделал. Такой пустяк вывел Габриэля из себя, а что было бы если... Новак был полный решимости больше никогда не пересекаться с Винчестером. Скрепя сердце Бобби он тоже сообщил, что занятия откладываются на неопределенный срок. Он должен был покончить с этой семейкой. В идеале еще и с Гейбом, и гребаным криминалом. Еще немного поднакопить и улизнуть на «свободу».