Люди меняются

Зайдя в здание, Чуя подошёл к барной стойке. —Бутылку красного сладкого, пожалуйста. —Пхах, тебе?! —Мне. А чё ты ржёшь?! —А сколько тебе годков, малыш? —23! —Пхахаха, а мне 70!—Сказал официант, на вид, которому было лет 25.—Паспорт пожалуйста покажи. Чуя вытащил паспорт и показал смеющимуся официанту. Взглянув в документ, он удивился, ему в правда 23 года. —Хорошо.—он вытащил бутылку вина из стойки и отдал её Накахаре.—Ещё будите что-то заказывать? —Этого достаточно, спасибо.—ответил Чуя. Официант удалился протирать бакалы и стаканы, оставив Чую в гордом одиночестве. Рыжик открыл бутылку и налил в бокал винишка. Опусташив её, малышу стало плохо. Время уже полночь. Дазай ждёт своего малыша домой. Но он не появляется. Осаму уже который раз звонит Накахаре, но всё бестолку. Дазай поехал искать свою рыжую бестию. За час Осаму объехал несколько улиц и парков Йокогамы, но Чуи нигде нет. —А может он...—До суицидника дошло.—Ох он у меня получит! Дазай направился в бар, который стоял недалеко от парка, в котором он находился. Он угадал. Накахара был в хлам. Осаму подошёл и взял своё рыжее чадо на руки, заплатив за него, они покинули бар. Дазай посадил Чую в машину, а сам сел за руль. Приехав домой, Дазай положил Чуи на кровать и раздел его. На Чуе оставались только рубашка с нижним бельём. Дазай лег рядом и уткнулся носом в рыжую макушку. Чуя лежал и мирно, спокойно сопел. Завтра их ждёт серьёзный разговор. На утро Чуя проснулся с головной болью и тошнотворным состоянием. Дазая рядом не было: он в кровати лежал один. На камоде лежала записка, которая гласила: "Я ушёл по делам. Скоро приду и накажу тебя. Не скучай)))" И ниже подпись: "Дазай" Чуя вспомнил те слова Дазая: "возьму ремень и сделаю больно больно~" Стало страшно от этих мыслей. Чуя заметил, что возле записки лежала таблетка от головной боли, а рядом с ней стакан воды. Чуя выпил лекарство и ему стало чуть лучше. Как и обещалось, через несколько минут явился не запылился Дазай. Он прошёл в комнату. —Чуя, я тебя предупреждал. И что теперь с тобой делать? —... —Отвечай. —... —Хорошо.—Дазай вытащил из штанов ремень. —Не надо! Пожалуйста!—чуть ли не плача крикнул рыжик. —Надо!—Схватив Накахару и перевернув того на живот, Осаму вытащил из кормана наручники и приковал ими Чую к кровати. —Откуда они у тебя?! —Сходил и купил только что. Дазай снял с малыша трусы. Первый шлепок. Дазай в него и пол силы не вложил. —Ааа~ На ягодице отпечаталась красная полоса. Второй шлепок. Чуть по сильнее. Но всё равно ещё слабый. —Ахаа~ У Накахары потекли слёзы. Отпечаталась ещё одна полоска, только уже на пояснице. —Дазай! Не надо! Третий шлепок. Уже сильный. —Аай! Больно! Четвёртый. Голос сорван, нет сил кричать. —П-пожалуйста, ос-становить...мне больно... Увидев слёзы на лице возлюбленного, Осаму пришёл в себя. Он откинул ремень в сторону, отстигнул наручники, прижал Чую к себе, обнял его. Чуя сел Дазаю на колени, прижался в нему, уткнулся ему в грудь и рыдал. Осаму гладил его по мягким рыжим волосам и успокаивал. —Прости меня, пожалуйста, не знаю что на меня нашло.—Проговорил Дазай, продолжая успокаивать Рыжика.