Между простынями

— Оля, нет! — в ужасе кричал Антон, — беги, прошу, беги! — Антон, не бросай меня, я не хочу, — громко ревела малышка Оля. Спустя 2 года — Тоша, Тош, проснись, ну! — Рома тормошил Антона. — А, это ты, — Петров похлопал Рому по плечу, — кошмар опять. — Тот день?.. — Ха-а, тот день, да, — тяжело выдохнув, ответил Антон. — Завтрак внизу на столе, я на работу, директора меня уже по голове бьют со своими проектами, — объяснился Пятифан. Оставив Антона наедине с мыслями, Рома покинул дом. — Завтрак на столе, говоришь, — Антон глядел на тарелку, в которой красовался подгоревший омлет, — позвоню лучше Паше. Антон с пустым желудком пошёл одеваться сразу, так как знал, что Паша без раздумий согласится на встречу. И ведь действительно, Паша согласился встретиться через пол часа в их излюбленном месте «Starlite Diner». Около полудня. Антон уже ждал Павла в помещении, заранее заказав два бургера и большую колу. В дверном проёме показалась знакомая красная ветровка. — Тоха, сколько лет, сколько зим! — Паша полез обнимать парня. — Всего неделя, ты драматизируешь, — критично ответил Петров. — Тут я соглашусь, — Паша подмигнул Антону. — Я совет хотел попросить, — начал Антон после небольшого перекуса. — Я весь во внимании, малыш, — Паша поставил обе руки на стол и, переплетя пальцы, упёрся в них подбородком. — Ты же знаешь, я всё это время иногда пересекаюсь с Ромой, но между нами уговор — дальше секса не заходим. И вот в последнее время Рома стал нарушать эту границу, постоянно твердит, что хочет со мной нормальных отношений, но я как-то не решаюсь, боюсь снова впускать его в свою жизнь… — Снова? — Паша изогнул левую бровь. — Да, раньше мы были хорошими друзьями, по крайней мере, так было до определенного момента. — Можешь рассказать? — Павел был весьма заинтересован в диалоге. — Да, могу, — сказав это, Антон начал длинный монолог. ! От лица Антона! Мы всегда были довольно дружны с Ромой, да и с Бяшей тоже. Прям как команда Вольтрона! Но для меня был ещё один негласный участник команды — Полина. Моя близкая подруга, она мне нравилась раньше. Прекраснее неё я не знал никого. Казалось, у этой девушки не было ни единого изъяна. Ещё у меня была сестра, тоже очень близкий для меня человек, наверное, самый дорогой на свете… В нашем посёлке всё время творилось что-то неладное: убийства, пропажи людей, какая-то мистика, Звери, Хозяин леса и прочее. Я сам был жертвой всех этих обстоятельств. И до сих пор виню себя за произошедшее. И Рому. (За год до выпуска из 11 класса) Тогда была холодная зима, снежная. Не люблю такое. Я жил в лесу, чуть дальше от поселка, до последнего боялся ходить через лес сам. Там было темно, деревья будто склонялись к тебе, в попытках утащить в эту пожирающую темноту. Поэтому со мной всё время ходил Рома. Мы многое обсуждали по дороге, дурачились, учились метать ножи в деревья. Только с Ромой я чувствовал себя комфортно, думал, что он мой лучший и самый надежный друг, что не бросит меня в трудный момент. Я ошибался… За день до январских каникул случилось неисправимое, самое страшное в моей жизни. Но сначала я расскажу о Хозяине леса и Зверях. Ещё с момента приезда в тот посёлок меня мучали галлюцинации. Но это оказались не галлюцинации. Дети в масках животных преслеловали меня очень долго. Однако они были добры ко мне, и всё же пугали. Пугали своей бездумностью и беззаботностью. Тем не менее много раз меня выручали. Был ещё монстр ужаснее — Хозяин леса. Хоть он и не наносил мне вреда, я всё равно чувствовал его недоверие. Это существо было огромным, в маске козла с яркими белыми глазами, противным блеющим голосом, копытами вместо рук. Чудище нередко навещало меня по дороге в школу. Я пытался хоть как-то к нему привыкнуть, но при виде его меня охватывала паника, что бы я ни делал. Никому из друзей я не говорил об этих существах, иначе бы меня сочли сумасшедшим. По правде, я и сам думал, что сбредил. В один день все мои сомнения развеялись. Это был вечер. Я с Ромой, Олей и Полиной шли со школы к нам домой. Темнело. Когда мы дошли до середины пути, солнце вовсе скрылось куда-то в небытие. В тот день меня преследовало чувство тревоги, словно что-то идёт не так, а в лесу я только об этом и мог думать. В этот раз я оказался прав. Впереди нас я заметил странный силуэт, чёрный и высокий. Сказал об этом остальным, но никто не придал моим словам значения, мол, привиделось. Но чем дальше мы заходили, тем чаще мне виделась эта фигура, я слышал её голос, песнь флейты. Он всё твердил мне: «Время платить по счетам, Антон». Я не понимал, что происходит. Шум в ушах всё больше нарастал. Мне было страшно, я очень боялся. И боялся, кажется, не за себя, а за Олю, за моё сокровище, чистое и ясное солнышко. Я говорил друзьям о видении снова и снова, поэтому атмосфера повисла недобрая. Меня держали за параноика, и только Оля слышала меня. Я крепко взял её за руку. Не хотел, чтоб её отняли у меня. Тот маленький ребёнок, заботливый старший братишка внутри меня уже рвал и метал. Но этого было недостаточно, я был слишком слаб, чтобы спасти её от этого кошмара, я осознавал это. Я слабо помню тот день, но кое-какие фрагменты запомнились на всю жизнь. Помню, как Олю резко что-то рвануло ввысь, будто к самому небу, такому же чёрному и противному, как и весь лес, весь посёлок. Оля что-то кричала, но я не слышал. Я смотрел на небо и бежал в непонятном направлении, лишь бы увидеть хоть где-нибудь мою звёздочку. Меня занесло к обрыву, который я видел впервые. Высота была приличная, метров 30, от этого расстояния у меня кружилась голова. Потом помню зов Полины: «Антон, беги к нам, давай обратно!». Но для меня это было совершенно неважно, я бежал за другим. Мои глаза поймали среди деревьев фигуру того самого, причину моего вечного несчастья и скорби — Хозяина леса. В его «руках» было маленькое окровавленное тело. В тот момент я обомлел от шока. Сердце невыносимо заныло, бешено забилось, вот-вот выпрыгнуло бы из груди. Часть меня умерла навсегда в ту минуту. Я орал как только мог, выкрикивал имя Оли, Ромы, Полины, молил о пощаде Хозяина леса, но он просто стоял. Я слышал его хохот, такой же истерический, как и мой крик. Я не знал, сколько времени простоял вот так, в оцепенении, но тогда мне казалось, прошла целая вечность. Позади себя я краем уха услышал топот. Ко мне со всех ног мчалась Полина. Я было ринулся навстречу, как её отбросило в сторону, к краю обрыва. До сих пор помню её вид испуганной маленькой кошки, что отчаянно пыталась ухватиться за любой выступ, случайно оказавшийся под рукой. Без раздумий я побежал к ней, надеялся спасти хотя бы кого-то. Но Рома, этот говнюк, схватил меня за руку. Сжал её так крепко, что костяшки сдвинулись с своих мест. Он смотрел мне прямо в глаза и спокойно, но твёрдо заклинал: «Уходим. Назад, Антон.» Я смотрел на него, но это был не тот Рома, которого я знал. Этот был чужой. Стеклянный взгляд, как у тупого безэмоционального робота, волка. Я боялся и его. Взывал его убрать руку, помочь Полине, услышать меня и мою боль! Всё тчетно… Глухой удар послышался где-то внизу. Мной окончательно овладела ярость, и я смог вырваться из плена «Ромы». Что было мочи рванул к тому злосчастному обрыву. Я увидел то, чего так боялся последние минуты. Неподвижное хрупкое тело лежало на белоснежном снегу, пачкая его горячей алой кровью. «Они мертвы! Мертвы! Я не успел, » — кричал тогда я. Слёзы затуманили мой взгляд. Я сомкнул глаза, лишь бы не видеть это всё. Думал, что это просто сон, сейчас я проснусь и все будут на месте. Дальше я ничего не помню, словно в бездну провалился, в этот мрак, болото смерти и мяса. Очень долгое время я не мог прийти в себя, забыть весь тот ад. Но никто мне с этим не помог. Я сам пытался зашить эту рану на своём больном сердце. Кое-как, но у меня получилось. Говорят же, что время лечит, быть может, так оно и есть. После того инцидента Рома пропал, вообще пропал. Я не знал, где он, как он, что он, жив ли вообще. Ни одной весточки я не получил. А ведь я так нуждался в нём тогда, нуждался в его твёрдом мужском слове поддержки… Ненависть окутала меня с ног до головы. Рома был мне противен. Я, нет, МЫ могли спасти Полину или, может быть, Олю. Рома, дьявол, мне не дал этого сделать. Всю жизнь я винил его в этом, да и сейчас виню. Но какая-то часть меня скучала по тому серьёзному виду хулигана, по тому лёгкому запаху табака, шершавой кожи рук, что трогала мои плечи, по тем глубоким, манящим, родным карим глазам. Позже в своё двадцатилетие я получил письмо, от «Р.П.». По почерку я, конечно же, догадался от кого оно. На том жалком листочке было написано всё, что я хотел знать раньше. Было уже поздно что-то менять, пытаться помочь мне. Я просто сжёг это письмо, без раздумий, даже с каким-то облегчением. Паша прервал Антона своим вопросом. — Тогда почему ты сейчас с Ромой? — Я не знаю, что-то тянет меня к нему, хочу видеть его. — Из-за травмирующих событий, я полагаю, твой разум нуждается в ком-то из прошлого, даже если ты сам этого не осознаёшь, — разъяснил Павел. — Может ты и прав, — Антон уткнулся взгядом в пустую тарелку. — Я тебе скажу одно, — Паша перешёл к делу, — поговори с ним. — И всё? — Да, вам обоим это надо, — твёрдо ответил Паша. — Я… попробую. Антон приехал домой к Роме. Войдя внутрь, он заметил кучу коробок по всему дому. «Переезд? И мне не сказал?» — размышлял Тоша. Петров проходил вглубь комнаты, проводя пальцами по коробкам. «Куда же ты собрался без меня?» — уже с грустью думал Антон, а сердце тихо ныло от накатившей тоски. Невольно Петрову вспомнились былые дни лета до всех проишествий. Когда он с Ромой просто весело проводили время, занимаясь то ерундой, то серьёзными вещами. Антон вспомнил свой первый поцелуй с Пятифаном, который нежно держал его за плечи, в один из солнечных дней июля. Вспомнил ту широкую, наполненную радостью и любовью улыбку. Это слегка теплило его рваную душу. Тоша словно почувствовал бабочек в животе, как тогда… Одна из коробок заинтересовала парня. Она была не как все, что были в комнатах. Её картон был чёрным, своим видом напоминавший шершавые стены гаража. Что-то серое торчало сбоку коробки. Антон ухватился за краешек и вытащил неизвестную вещь. Увидев её полностью, он ахнул от удивления или от страха. — Маска! — прошептал Антон. Он глазел на серую морду волка с открытой пастью. — Нет, боже, я не верю! — повторял про себя Петров, а по его щеке стекла маленькая капелька слезы. На пороге показалась высокая фигура. Роман вернулся домой. — Антон, почему ты здесь? — тихий, будто мёртвый голос донёсся из коридора, — извини, но я тебя предупреждал… Конец.