Несовершенства: Лёд

Не то чтобы Кейя Альберих мучился от неведения относительно своего прошлого или, архонты упаси, жаждал обрести утраченную связь с родиной, но и упускать плывущую в руки возможность получить информацию о бывшей Каэнри'а, а ныне треклятой бездне, он бы ни за что не стал. Поэтому, когда во время очередной ленивой вылазки на Драконий Хребет по поручению Джинн (будь трижды неладна эта ее одержимость "служением Мондштадту") на него вышел агент Снежной с предложением о взаимовыгодном сотрудничестве, капитан кавалерии Ордо Фавониус заинтересованно улыбнулся. - Снежная располагает чрезвычайно ценными сведениями о разрушенной цивилизации - уверен, господин капитан знает, как ими распорядиться наилучшим образом... - Знает, будьте спокойны, а еще господин капитан не страдает доверчивостью и хотел бы получить доказательства ценности ваших сведений. Пару минут оба смеряют друг друга приторно-любезными взглядами, и наконец фатуи, деловито усмехнувшись, достает из внутреннего кармана пальто сложенный лист бумаги. - Здесь нижняя часть генеалогического древа правящей династии Каэнри'а, - многозначительно улыбаясь, произносит он, передавая документ в руки Альбериха, - верхнюю часть, а также наиболее вероятные места пребывания выживших членов семьи Вы получите по выполнении условий сделки. - Весьма заманчивое предложение, - глаз Кейи, едва пробежавшись по именам, возвращается к пытливому изучению лица агента. - Не интересует. Бумажка, небрежно выпущенная из пальцев, тут же подхватывается игривым мондштадским ветром и под колючий смешок крио-мечника уносится к облакам. Побледневший посланник Снежной успевает лишь рефлекторно взмахнуть руками в бессмысленной попытке ее поймать. - Что за дерзость! - Бледность сменяется багровыми пятнами. - Как вы смеете пренебрегать милостью Одиннадцати Предвестников! - Милость мне ни к чему. Ловким движением фокусника Кейя подбрасывает монетку, и неудачливому дипломату мерещится, будто она зависает в воздухе, а потом и вовсе теряется из виду, когда капитан Ордо Фавониус внезапно оказывается слишком близко, и левое ухо обжигает леденящим шепотом: - Пока ты плохо справляешься с их поручением. Пора бы уже заинтересовать меня, иначе можешь забыть о сделке. - Хорошо! - К стыду своему фатуи не может совладать с голосом, и тот звучит выше, чем хотелось бы. - Мы знаем, как снять проклятье Каэнри'а. Теперь я Вас заинтересовал? В глубине серебристо-звездчатой радужки вспыхивает и тут же гаснет безумная искорка, но всё, что видит перед собой едва вернувший самообладание агент Снежной, это расцветающая на губах Альбериха довольная улыбка. - Вполне. *** "Полуденная смерть" приятно холодит горло, обволакивает легким дурманящим туманом, унося прочь мало-мальски серьезные мысли - любимый напиток всегда ласков с Кейей не в пример угрюмому бармену, искусно приготовившему сей нектар. Хозяин таверны бросает строгий взгляд поверх синеволосой головы на расшумевшихся за дальним столиком мондштадцев, и те притихают будто по команде, а Альберих не может сдержать усмешку: в этом городе, пожалуй, не найти более авторитетной личности, чем его названный братец. "Нам нужен ваш мститель. Приведите его в условленное место, и сделка состоится". "Поразительно, как в Мондштадте буквально всё вертится вокруг этого зануды", - думает Кейя, рассматривая брата через прозрачное стекло полупустого бокала. - Бармен, повтори! Дилюк окидывает ухмыляющегося рыцаря уставшим взглядом, шумно вздыхает и отворачивается, чтобы достать с полки уже начатую бутылку абсента. - Вот так просто? И даже не скажешь, что мне уже хватит? - Я Вам не нянька, Сэр Кейя. Холодный и непреклонный, как кубики льда, ловко сброшенные в бокал. А ведь из них двоих носитель Крио стихии как раз-таки Кейя! Впрочем, не за этими уже ставшими традицией и на самом деле довольно утомительными пререканиями с Дилюком он явился в "Долю ангелов". - В ущелье пропал отряд искателей... - закидывает наживку Альберих, краем глаза наблюдая за реакцией огненной шевелюры: та едва заметно дергается. "Неужели клюнул?"- Кейя готов рассмеяться от предсказуемости Дилюка. Управлять героями, играя на их чувстве долга и справедливости, так просто, что даже скучно. - Давно пора закрыть дорогу на Драконий Хребет этим дилетантам из Гильдии! - Продолжает он с напускным негодованием. - Одной головной болью станет меньше! - "Дилетантам из Гильдии"? Алые глаза вспыхивают в одно мгновение - Кейя мысленно аплодирует своему таланту лишать брата самообладания. Бокал с коктейлем опускается перед капитаном с такой силой, что вся "Полуденная смерть" едва не выплескивается на столешницу. - Кто ты такой, чтобы судить о профессионализме Гильдии? На месте Джинн я бы давно разогнал вашу жалкую компанию ленивых бездарных пропойц, позорящую саму суть рыцарства. Голос хозяина таверны полон едкого презрения и плохо скрываемой многолетней обиды на Орден. Кейя всегда считал эту обиду ребячеством и не мог отказать себе в удовольствии лишний раз надавить на больную мозоль Рагнвиндра. - Так выпьем же за то, что господин Дилюк покинул Ордо Фавониус, избавив нас от столь страшной участи! Победно улыбаясь, он осушает бокал и встает с места, наслаждаясь выражением едва сдерживаемой ярости на бледном лице бармена. - Прошу простить, долг зовет! Всего наилучшего, братец. Не удостоив его ответом, Дилюк хватает со стола полотенце и принимается раздраженно протирать и без того сверкающие чистотой стаканы. И Кейя, как единственный человек в Тейвате, способный вывести Рагнвиндра из равновесия, абсолютно точно знает, что злится тот на самого себя за очередную проигранную битву. Эта мысль вызывает у Альбериха почти искреннее сочувствие. *** Всё идет четко по плану, что не может не радовать уверенно шагающего по улицам Мондштадта капитана кавалерии. С амбициозным алхимиком разобраться оказалось так же просто, как и с Полуночным Героем: парализующее зелье-подавитель Глаза Бога будет готово к утру, а значит, остается лишь проследить, чтобы все действующие лица следовали написанному Альберихом сценарию. Сегодня Дилюк точно не отправится на Драконий Хребет, учитывая его загруженность делами винокурни - не зря Кейя наводил справки относительно новых поставок вина в Инадзуму и Фонтейн: оба контракта требовали непосредственного участия владельца "Рассвета". Зная дотошность Дилюка в вопросах ведения бизнеса, как, впрочем, и во всех остальных вопросах, включая неизменные ночные патрулирования окрестностей города, можно не сомневаться, что завтра тот будет вымотан. Да, всё складывается даже удачнее, чем планировалось! "Все мы знаем, на что способен Рагнвиндр, поэтому нам нужна гарантия, что он не окажет сопротивления во время захвата". - А всё же неплохо братец их потрепал во время своего четырехлетнего крестового похода! - Кейя даже присвистнул, представив, как красноволосая фурия раскидывает своим чудовищным клеймором стройные ряды фатуйских застрельщиков и бомбардиров. И это при том, что Дилюк даже не использовал Глаз Бога. Что ж, Кейя не мог не отдать должное бывшему капитану Ордо Фавониус: пожалуй, равных ему по силе и мастерству владения мечом в Мондштадте просто нет. Неудивительно, что фатуи так боялись его и жаждали заполучить. А собственно, для чего? Отомстить за 4 года позора и унижений? Привлечь на свою сторону? Убить? Последнее можно было исключить, ведь в условиях сделки четко оговаривался пункт "нужен живым". Может быть, поэтому Кейя не испытывал угрызений совести, принося брата в жертву своей цели? В способности Дилюка выживать даже в самых безнадежных битвах он не сомневался - выживет и в этот раз! И всё же предательство остается предательством. Предчувствие избавления от проклятой метки Каэнри'а, так долго терзавшей разум неотвратимостью и ужасом неизвестности, манит его в объятия осторожной радости. Но радость эта меркнет перед мертвенно-бледным, залитым слезами лицом, искаженным болью предательства и зарождающейся ненавистью, - воспоминанием, тяжелым камнем упавшим на дно души. С той дождливой ночи Кейя больше ни разу не видел слез Дилюка - теперь на его красивом лице вообще мало что можно было увидеть, кроме холодного безразличия или сдержанного презрения. И Альберих был благодарен за эту маску, ведь она не пугала так, как скрываемая ею бездонная яма отчаяния, тоски и одиночества - яма, в которую Дилюк мог бы утащить и его. Но не стал. Так стоит ли оно того? У Кейи нет ответа на этот вопрос - только вязкое предчувствие неизбежности каждого предстоящего шага к пропасти. Он убеждает себя в том, что связывающей их тонкой нити из трогательных детских воспоминаний, когда-то общих мечтаний, стремлений, чаяний и побед давно бы следовало оборваться и не терзать обе души призрачной надеждой. Он говорит себе, что это милосердие для них обоих. Просто Дилюк прав: Кейя всегда был лжецом. И себе он врал чаще, чем кому бы то ни было. *** Ночь капитан проводит, удобно расположившись под деревом на уступе горы, откуда открывается отличный вид на винокурню. Время течет слишком медленно, а от порхания кристальных бабочек начинают слипаться глаза. И когда сознание уже готово провалиться в сон, он вдруг замечает, как из окна второго этажа выскальзывает фигура в темном плаще и с бесшумной грацией совы взлетает на крышу. Затаив дыхание, Кейя наблюдает за действиями Полуночного Героя: вот он замер, вперив взгляд в сторону водопада, будто пытаясь рассмотреть за ним заснеженные горные вершины и сквозь буйство метелей услышать зов о помощи. И сердце Альбериха пропускает удар: "Неужели ошибся? Неужели отправится ночью на Хребет?" Но в этот момент со стороны Спрингвейла раздается приглушенный крик, за который капитан мысленно благодарит всех существующих архонтов, потому что Дилюк разворачивается и устремляется к деревушке. Любопытство так и манит отправиться вслед за ним, но, помня про обостренные инстинкты брата, который в два счета раскроет слежку, Кейя вовремя себя одергивает. Полный обход наиболее опасных локаций Долины Ветров займет у Полуночного Героя весь остаток ночи, на патрулирование Мондштадта, по обыкновению, уйдут предрассветные часы, чтобы успеть незаметно проскользнуть в таверну до наступления рабочей смены - таков был приблизительный распорядок ночных похождений братца, который Кейя знал уже давно. А значит, есть время вернуться в город и поспать часок-другой! *** На рассвете капитан кавалерии с непринужденной улыбкой входит в лабораторию Ордена, где его встречает слегка раздраженный взгляд главного алхимика. - Должен Вам сказать, что препарат не прошел необходимых испытаний, потому я не могу гарантировать его эффективность, как и отсутствие побочных реакций. - Не стоит так беспокоиться, Альбедо! Сегодня я его испытаю, а после отчитаюсь об эффективности и прочем. Не переставая улыбаться, Кейя требовательно протягивает ладонь. Альбедо какое-то время медлит, скептически рассматривая лицо капитана, но в конце концов вкладывает в его ладонь пузырёк с зельем. Округлый стеклянный флакон холодит кожу, от завораживающего голубого свечения невозможно отвести взгляд - почему-то именно в эту секунду Кейя наконец осознает, что пути назад нет и каждый последующий шаг неотвратим. Он сжимает зелье в ладони и, не поднимая глаз на алхимика, задает дежурный вопрос: - Как его использовать? - Токсичность зелья к пиро-энергии высвобождается в момент взаимодействия с ней - достаточно любого соприкосновения с носителем стихии. Однако наибольший эффект достигается при вдыхании паров препарата, образующихся при реакции с Пиро. - То есть нужно заставить носителя использовать элементальную реакцию на зелье. Чудно. Взгляд Альбериха медленно возвращается к лицу Альбедо, и губы капитана плавно растягиваются в мрачной улыбке. *** Драконий Хребет никогда не входил в число излюбленных мест Кейи, так что бывал он здесь всего около десятка раз и исключительно по поручениям Действующего Магистра. Место это вселяло иррациональный страх, вот и сейчас, прохаживаясь вдоль береговой линии озера на дне ущелья Спящего Дракона, он ощущал себя уткой в тире. Впрочем, беспокоиться было не о чем, ведь сделка с фатуи автоматически защищала его от любых атак с их стороны, и всё же трудно было унять раздражающую дрожь в теле, не прекращающуюся с момента прибытия на Драконий Хребет. - Ордо Фавониус за работой - какое редкое зрелище. Кейя ждал его появления, и всё же низкий голос, прозвучавший за спиной, застает капитана врасплох, и сердце на секунду замирает, потому что невозможно было подготовиться к внезапным и абсолютно бесшумным появлениям Дилюка - каждый раз Альберих невольно радовался тому, что никогда по-настоящему не числился в списке его врагов. Что ж, скоро это изменится. - Осторожно, мастер Дилюк! Не проникнитесь восхищением к Ордену! Он оборачивается, и, вопреки ожиданиям, не видит в алых глазах привычного презрения - лишь сосредоточенность и спокойную решимость, и, возможно, капитану это только мерещится, но он готов поклясться, что на секунду в них мелькнуло одобрение. Взгляд Рагнвиндра опускается к зажатому в руках Кейи предмету. - Нашел зацепку? - Возможно. - Могу я взглянуть? Дилюк протягивает к нему руку, и Кейя замирает, крепче сдавливая флакон с зельем, и прежде чем в голове успевает сформироваться сомнение, в пальцах кристаллизуется крио-энергия, сковывая склянку льдом. Как только на стенках появляются трещины, он подкидывает ее в воздух. В лучах утреннего солнца ледяной шарик кажется сверкающей причудливыми узорами елочной игрушкой. Дилюк ловит его у самого лица... Природа стремится к равновесию - таков непреложный закон элементов. Стихия, заключенная в живом носителе, даже помимо его воли вступит во взаимодействие с противоположной стихией. Так было в ту ночь, когда капитан получил свой Глаз Бога: смертоносный огонь брата стал катализатором к пробуждению в нем крио-способностей. Поэтому Кейя точно знает, что произойдет дальше... Едва ледяная поверхность касается пальцев пиро-мечника, они воспламеняются, покрытый трещинами флакон раскалывается, и голубая субстанция мгновенно обращается в пар. Не в силах отвести взгляд, полный ужаса и восторга, Кейя смотрит, как, дрогнув, длинные изящные пальцы роняют в снег разбитый пузырек, накрывают рот, а в следующую секунду Дилюк заходится в приступе кашля. Надо признать, что Альбедо мастер своего дела: висящий на поясе Рагнвиндра Глаз Бога угасает в считанные секунды. Но, в отличие от Альбериха, тот не замечает этого, потому что растерянный взгляд его красных глаз, затянутых поволокой боли, устремляется к лицу брата. Кейя, так долго готовившийся столкнуться с испепеляющей ненавистью и отвращением в этих глазах, ошеломленно отступает назад. А потом на бледном лице Дилюка отражается страх, когда он замечает за спиной брата приближающихся врагов. - Кейя, сзади! И Кейя наконец понимает, что тот до сих пор не осознал его предательства, что страх, побудивший сейчас Дилюка схватиться за меч, позабыв о боли и слабости, был страхом не за свою, а за его жизнь. И впервые Альберих не находит в себе смелости смотреть в это лицо. Он отворачивается и идет навстречу фатуи, бросая на прощание лишь бесцветное: - Надеюсь, тебя утешит, что ты не ошибался на мой счет. Если Дилюк и пытается что-то ответить, слова захлебываются в очередном приступе кашля. Кейя не видит, как тот сгибается пополам и падает на колени, успевая в последний момент опереться о рукоять вонзенного в землю меча, как снег перед ним окрапляется кровью, как глаза с застывшей в них горечью смотрят в его удаляющуюся спину. Кейя дает себе слово, что не обернется, даже если Дилюк найдет в себе силы атаковать. Ему хочется уйти, убежать отсюда и больше никогда не видеть этих страшных алых глаз. Знакомое лицо агента Снежной встречает его фальшивой улыбкой, но капитан не может заставить себя ухмыльнуться в ответ. Он нетерпеливо вытягивает ладонь и, когда на нее опускается округлое металлическое устройство, напоминающее то ли компас, то ли часы, в серебристом глазу мелькает лишь раздражение. Фатуи, видя недовольство капитана, поясняет заискивающим тоном: - Это конвертер энергии Бездны. Под элементальным воздействием он возвращает объект в первоначальное состояние. Недоверие во взгляде мондштадца побуждает дипломата добавить: - Испытайте его на хиличурлах! Уверяю, результат превзойдет все Ваши ожидания. Проблема в том, что у Альбериха не осталось никаких ожиданий - только непреодолимое желание поскорее покончить со всем этим. Так и не сказав ни слова, он кладет в карман устройство и удаляется прочь. Посланник Снежной кидает ему вслед какую-то бессмысленную фразу про "удачное сотрудничество", но Кейя уже не слышит - его шаги становятся всё быстрее, пока не переходят в бег. *** Он намеренно выбирает маршрут, наиболее удаленный от поместья Рагнвиндр - последнее, что Кейе сейчас нужно, это чертовы воспоминания. Что ему точно нужно, так это бутылка хорошего вина, а может, и две. Днем на втором этаже "Доли ангелов" всегда безлюдно, за одиноким столом напротив неприметной двери почти уютно, вот только мысли предательски фокусируются на этой двери. Сюда Полуночный герой вернулся сегодня на рассвете и, перевоплотившись в хозяина таверны, отправился на очередную миссию. Возможно, последнюю. - В бездну тебя! Стакан с глухим звоном ударяется о стол, расплескивая содержимое. - Это твой выбор - не мой! Кейя залпом выпивает оставшееся вино, но злость, бурлящая в груди, не утихает - она рвется наружу, выгрызая себе дорогу, ее уже не сдержать надменным спокойствием, не спрятать за циничным сарказмом. Ей нужна жертва. Хватая со стола бутылку, Альберих выбирается на балкон и перемахивает через перила на улицу. Почти бегом он минует боковые ворота, игнорируя унылое лицо Гая, который, кажется, даже не успевает удивиться не пойми откуда взявшемуся капитану кавалерии. Искать хиличурлов долго не приходится - лагерь обнаруживается сразу же за Храмом Сокола. Кейя отпивает из бутылки и с сумасшедшим хохотом врывается в поселение опешивших дикарей. Ледяные выпады безжалостно замораживают мелких и крупных хиличурлов, попадающихся на пути, а дождевые атаки коротышки шамана, трусливо спрятавшегося за кустом, только помогают ему в этом. Ненасытная крио-энергия щекочет пальцы, требуя всё больше, и капитан Ордена, отбросив рыцарскую чушь про милосердие к врагам, разносит на осколки всё живое, оглашая округу леденящим смехом, подобно выжившим из ума магам цицинов. Когда разрушенный лагерь погружается в мертвую тишину, буйствующая в душе Альбериха злоба наконец успокаивается, и на лицо возвращается маска безразличия. Допив вино, он достает из кармана устройство фатуи, подходит к дрожащему гидро-шамачурлу и, переключив на конвертере маленький рычажок, бросает его к ногам дикаря. От страха тот все еще пребывает в оцепенении, поэтому крио-мечник, раздраженно хмыкнув, демонстрирует шаману обрастающие ледяными иглами пальцы. Обещание мучительной смерти выводит хиличурла из ступора: активируя стихию воды в своем теле, тот намеревается обрушить на человека ярость дождя, но, едва из его крошечного посоха вырывается капля, устройство тут же поглощает гидро-энергию, вспыхивая голубым светом... *** Всю дорогу до Мондштадта в голове Альбериха раздаются оглушающие вопли корчащегося в судорогах тела, медленно обретающего человеческий облик. Зрелище и правда превзошло все ожидания, как и обещал агент фатуи, но Кейя все же должен был узнать мнение эксперта. В лаборатории Ордена главного алхимика не оказалось - приходится довольствоваться Тимеем. Тот на устройство смотрит довольно скептически, но всё же соглашается провести проверку. Когда же через полчаса он возвращается, на лице алхимика читается раздражение. - Это что, очередной Ваш розыгрыш? В душу капитана прокрадывается недоброе предчувствие. - Чем бы ни было это устройство, никаких манипуляций с материей оно не производит. Да, оно взаимодействует с элементальной энергией, но эффект, о котором Вы говорите, всего лишь иллюзия, вызванная воздействием на зрительный центр. Тимей скрещивает руки на груди и добавляет с некоторой долей брезгливости: - К алхимии данная вещь имеет весьма сомнительное отношение - я больше склонен классифицировать ее как фокусный реквизит. Лицо капитана, все это время сохранявшее непроницаемое выражение, внезапно расплывается в сардонической улыбке, а потом Кейю и вовсе начинает трясти от жуткого истерического хохота. Напуганный Тимей всерьез подумывает выбежать на улицу и позвать кого-нибудь на помощь, но смех обрывается так же внезапно, как начался. Не обращая внимания на потрясенного алхимика, Кейя хватает со стола "конвертер" и молча выходит из лаборатории. *** "Самое странное, что я даже не расстроен", - эта мысль неотступно следует за Альберихом, пока он бесцельно бродит по Долине Ветров, время от времени небрежно замораживая мелких слаймов, попадающихся на пути. Возможно, причина его спокойствия кроется в усталости от насыщенного эмоциями и событиями дня - по крайней мере именно так Кейя объясняет образовавшуюся внутри пустоту. На закате он наконец приходит в себя и останавливается, оторопело уставившись на плотные ряды виноградников, словно внезапно выросших на его пути... "Однажды меня не станет, но помните: вы есть друг у друга, и пусть весь мир ополчится против вас - никогда не забывайте, что на вашей стороне всегда будет по крайней мере один человек." Эта мысль влекла вперед, заставляя бросать вызов собственному страху, следовать своей цели, становясь сильнее, не взирая на опасности и трудности. Эта мысль согревала промозглыми ночами вдали от дома, вселяла уверенность на поле боя, вытаскивала из безнадежных миссий. Эта мысль однажды обрушилась на младшего Рагнвиндра, в один миг ставшего единственным Рагнвиндром, отгородив его от всего остального мира холодной стеной дождя, и лишь один человек мог бы удержать его от падения в пропасть, просто оставшись на его стороне, как завещал однажды отец. Кейя Альберих никогда не был глупцом - он знал, что каждое действие влечет за собой последствие, что выбор не бывает легким, потому что сопряжен с лишением, что от чувства вины не спрятаться за лживой улыбкой. Но почему вина должна была пожирать лишь его душу в то время, как совершенный непогрешимый благородный Дилюк, завернувшись в плащ праведного возмездия, вымещал свои боль и обиду на нем? - Ты тоже бросил меня! Ты тоже его разочаровал! Под шелест крыльев взмывающих в небо растревоженных птиц и кристальных бабочек Альберих падает на колени, закрывая лицо руками. "Ну-ну, сынок, всё будет хорошо!" Он вздрагивает, чувствуя, как на плечо опускается теплая ладонь, мягко сжимая его пальцами. Сердце колотится как сумасшедшее, когда Кейя открывает глаза и в зареве закатного солнца видит алые всполохи непослушных волос и в обрамлении лучистых морщинок родные глаза, улыбающиеся ему так ласково.... как в детстве. Руки сами тянутся вверх в надежде коснуться этого тепла - оно укроет от боли и страха, оно одарит прощением... Как в детстве! Плавно лицо отца обретает иные черты, но столь же родные и милые сердцу, столь же чистые и искренние, согревающие, ободряющие. Как мог он забыть их родство и эту немыслимую схожесть? Как мог он забыть, что Крепус продолжает жить в искалеченной душе его сына... Слезы комом застревают в горле, мешая исторгнуть из себя слово, истошно вопящее внутри, стучащее в висках неотвязной пульсирующей болью. "Прости! Прости! Прости!" - Прости... Оно срывается с губ дрожащим шепотом вместе с ручейками слез и болезненным, но необходимым возвращением в реальный мир. - Мастер Кейя, пойдемте в дом! Скоро стемнеет... На лице старика Таннера светится добродушно-смущенная улыбка. Он помогает Кейе подняться и ведет через утопающие в вечерних сумерках виноградники старыми, до боли знакомыми тропками. И нет никаких сил сопротивляться этому величественному и спокойному, теплому и такому уютному дому, в очередной раз распахивающему перед ним свои двери.