Не останавливайся

— Позволь помочь тебе. Руки Румпельштильцхена мягко опускаются на ее плечи, она чуть прикрывает глаза и ловит себя на мысли, что его прикосновения ей не противны. Даже наоборот. Совершенно не важно, как он выглядит, совершенно не важно, что они знакомы всего несколько минут — между ними какое-то непреодолимое, непонятное притяжение. Откуда и почему оно возникло — тоже не важно. Румпельштильцхен опускается на одно колено, а его руки скользят вниз по ее рукам. Это еще не поглаживания, но уже и не просто касания. — Они заставили меня встать на колени, — начинает Кора, не глядя на нить и прялку; ее глаза все еще закрыты, а голова повернута в сторону Румпельштильцхена. Темный опускается еще ниже, и плечи женщины обдает его дыхание. Кора открывает глаза и продолжает: — Я ничем не провинилась, но они заставили меня просить прощения… У ребенка, — Кора мельком поглядывает на прялку и снова поворачивает голову в сторону Румпельштильцхена. — Я поняла, что какой бы хорошей и трудолюбивой я не была… выше головы мне не прыгнуть. Ее руки механически тянут все еще не золотую нить. — Что ты хочешь с ними сделать? – шепчет на ухо Темный. По телу Коры пробегает легкая дрожь: — Я хочу, чтобы они мне кланялись. Румпельштильцхен слегка кивает, проводит сомкнутыми губами по ее плечу и втягивает носом воздух, нюхая кожу. Она судорожно вдыхает и покрывается легкими мурашками. — Хочу чтобы они разбили себе… — Кора поворачивает голову еще немного и касается Румпельштильцхена, — себе колени и отморозили их о мостовую. Чтобы они сломали шеи, склоняя головы. Коре кажется, что в этот момент она счастлива. Хоть и мысленно, но она отомстила обидчикам. Или все дело в том, что шероховатые губы Темного оставляют на ее коже едва заметные следы, а где-то внизу живота затягивается узел. Румпельштильцхен поднимает голову: — Смотри, — и вновь легкая дрожь по телу. Кора делает над собой усилие и переводит взгляд на прялку. Нить золотая. Кора проводит по ней пальцами пальцами и, сдерживая радость и восхищение, произносит срывающимся шепотом: — Получилось. Я буду жить! Последнюю фразу она выдыхает с огромным облегчением и скрытым торжеством в голосе. — Мы сможем гораздо больше этого, дорогуша, — звучит около уха шепот Темного, - Не останавливайся, пока они не преклонят перед тобой колени. Его губы едва касаются ее виска, и Кора понимает, что контролировать себя все сложнее. Она чуть отстраняется и произносит горячим шепотом: — Давай продолжим. Колесо вновь начинает вращаться… Руки Темного продолжают гладить руки Коры, а губы покрывают невесомыми поцелуями шею. Время перестает существовать, исчезает все, что было и что будет после. Остаются только мужчина и женщина, которые еще не любят друг друга, но безумно хотят стать ближе. И кто сказал, что к единению душ нельзя придти через соитие тел?.. Руки Румпельштильцхена спускаются ниже, одну он оставляет на животе Коры, а вторая ложится между чуть раздвинутых ног Коры. Она откидывает голову назад и полностью отдается его власти. Румпельштильцхен надавливает сильнее и круговыми движениями начинает поглаживать, все ускоряя темп. Кора кладет свою руку поверх его и чуть шире раздвигает ноги. Свободной рукой он хватает ее за подбородок, разворачивает ее лицо и впивается поцелуем в губы. Он сильно прикусывает нежную кожу, и Кора ощущает во рту солоноватый вкус крови. Её крови. Воздуха катастрофически не хватает, и Кора на долю секунды оторваться от губ Румпельштильцхена. Жадный прерывистый вдох — и она готова продолжить поцелуй. Он тоже почти задыхается, и еще быстрее водит рукой по шелку платья, пробуждая в Коре чувство какой-то опьяненности происходящим. На шее остаются следы от его настойчивых поцелуев, а во рту до сих пор привкус собственной крови. Румпельштильцхен осторожно проводит по округлостям груди, обводит пальцем напряженный сосок. Её тело бурно отзывается на ласки Темного, Кора уже сама до боли прикусывает губу, чтобы вернуться к реальности, но уже слишком поздно. Она окончательно теряет над собой контроль... Лишь звук рвущейся ткани платья заставляет Кору сбросить с себя наваждение. Она поднимает голову и пытается что-то сказать. — Не переживай, — успокаивает Румпельштильцхен, освобождая ее разгоряченное тело от ненужной одежды, — Утром оно будет как новое. И сознание Коры вновь затягивает лиловое марево, растворяя все мысли: об испорченном платье, о мести, о любви, о страданиях... Он разворачивает ее лицом к себе и сбрасывает свою куртку. Несколько секунд Румпельштильцхен заворожено разглядывает больше ничем не прикрытые прелести Коры, тем самым пробуждая в ней безумное желание отдаться ему без остатка. Он целует ее ключицы и медленно прокладывает дорожку из поцелуев ниже. Ее руки зарываются ему в волосы, а изо рта вырывается тихий прерывистый вздох. Румпельштильцхен покрывает поцелуями ее грудь, Кора выгибается ему навстречу. Она чуть вскрикивает от боли, когда Румпельштильцхен оставляет на ее левой груди свой укус... Под одеждой он не будет виден, но она будет знать, что теперь она меченая. Коре даже слышится как Румпель почти беззвучно произносит «моя». И в осознании этой принадлежности она ощущает особое удовольствие, доселе неизведанное, ведь она всю жизнь пыталась ни от кого не зависеть и никому не принадлежать. Она судорожно борется с застежкой его жилета, пока он терзает ее губы. В конце концов он просто щелкает пальцами, и его одежда исчезает. Кора тянется рукой к внутренней стороне его бедра, но Румпельштильцхен перехватывает ее запястье. Он подхватывает женщину на руки и пересаживает на холодный подоконник. Разводит ее бедра и приникает к лону Коры. Она чувствует как его язык чертит немыслимые узоры на самой интимной части ее тела, как пульсируют вены у нее на висках. И словно со стороны она слышит свой стон удовольствия. Кора вцепляется руками в край подоконника. Сколько все это сладостное действо длилось, Кора не знает и не хочет знать. Но она совершенно четко осознает тот момент, когда Румпельштильцхен отстраняется от нее. Но только лишь на мгновение, чтобы затем резко войти в нее, еще раз заявляя свои права на ее тело, душу, сердце и все, что ему будет угодно получить. Она его женщина, а он ее мужчина. Даже если это их единственная ночь, даже если они в будущем будут балансировать на краю ненависти и отвращения, все равно отныне они принадлежат друг другу. Ногти Коры оставляют на спине Темного тонкие царапины. Мельникова дочка тоже рисует свои метки. Она в полубреду шепчет его имя, которое она заслужила честь знать. Румпельштильцхен сильнее сжимает ее бедра. Кора языком прочерчивает линию бешено пульсирующей вены на его шее, а затем спускается к яремной выемке. Он издает что-то похожее на рык и увеличивает темп, она же срывается на крик. Слышал ли его кто-нибудь еще? Это волнует Кору в последнюю очередь. — Не останавливайся! – то ли умоляет, то ли приказывает она. И он беспрекословно повинуется. Сам Темный подчинился ей... Пика они достигают практически одновременно. С хриплым стоном он наваливается на нее и прижимает спиной к ледяному стеклу. У Коры пульсирует между ног, сами ноги же сводит болезненно-сладкая судорога. Только что ее мир рухнул и собрался заново, но уже как-то иначе. Кора знает, что утром ее жизнь изменится, но... единственное, чего она сейчас желает — это чтобы ночь длилась вечно.