Пыльный альбом воспоминаний

            Руки слегка подрагивали от жуткой усталости, пред глазами расплывалось все то ли от плохого освещения, то ли от изнеможения. Она устала. И морально, и физически. Кровожадно потратив все свое время на вечно одинокого Леви, Минори только сейчас стала замечать свое выгорание.             Утро. Подъем, казалось бы, но Минори лежит. Лежит, ведь сил не хватает даже глаза раскрыть. И что самое удивительное — она не помнила его глаза. Сколько бы она не пыталась найти хотя бы частичку оставшихся в мозгу очертаний его чудесных радужек, сколько бы не проливала солоноватые слезы — все было тщетно. Каждая попытка заканчивалась рыданиями, громкими всхлипами и мокрой наволочкой подушки.             Она осунулась совсем, став походить на горбатую бабу. Веки настолько опустились, что уже можно было с точностью сказать — она спит. Но она не спала. Она больше не спала. Никогда. Начиная с того дня, как ее последняя попытка привлечь внимание Леви была успешно провалена. Склизкое чувство стекало, словно манная каша, перевёрнутая на голову.             Ощущение вытертых о себя ног. И не в том смысле, нет! Всего лишь кажется, будто ты обязан потонуть в грязи с самого своего рождения. Битый, чумазый, жалкий человек.             Такова была судьба её: жалкая, склизкая, поглощающая все пространство своей теменью. Минори понимала. Прекрасно осознавала, что быть им вместе не получится. Надежды, на самом деле, как таковой не было. Тело само двигалось к его парте навстречу, руки сами активно жестикулировали, а слова сами слетали с уст. Но все ее действия были нагло и грубейше проигнорированы.             Леви был создан не для нее, окутанный вечным одиночеством, антидепрессантами и чистотой помещения.             Она осознавала это трезво, но от разрывающей в груди боли рыдала ночи напролет.

Я ничтожество.

Я бесполезна.

Я одна.             Он надеялся зачеркнуть все, лишь бы не чувствовать боли.

Эгоист.

            Но сделал лишь хуже. И только Бог знает, что он ощущает, не видя Минори в школе.             Может, она умерла, а может, вовсе нет. Отлежится в кровати и успокоится, думает он, пока сердце с замиранием принимает новые таблетки.             Они не созданы друг для друга. Они и не были родственными душами. Однако отчего-то все же хотелось иного, но Леви так и продолжит отрицать очевидное.             Он вылечится, а как скоро — знать необязательно.