Любовь с войной не совместимы

«Хогвартс-Экспресс» — блестящий красный паровоз — выпускал клубы пара, в которых фигуры на плат­форме виделись смутными тенями. Сыч—сова Рона, расшумелся, отвечая уханью множества сов через ту­ман. Гарри, Рон и Гермиона пошли искать свободные места и скоро погрузили свой багаж в купе в середине состава, потом вновь спрыгнули на платформу попро­щаться с миссис Уизли, Биллом и Чарли. —Возможно мы увидимся раньше, чем вы думаете, — усмехнулся Чарли, обнимая Джинни на прощанье. —Это как же? — мгновенно навострил уши Фред. —Увидишь, — махнул рукой Чарли. — Только не го­вори Перси, что я упоминал об этом... как-никак «закры­тая информация, пока Министерство не сочтет нужным обнародовать ее» в конце-то концов. — Да уж, хотел бы я вернуться в Хогвартс в этом году, — протянул Билл, засунув руки в карманы и с завистью погля­дывая на поезд. —Почему? — в нетерпении закричал Джордж. —У вас будет интересный год, — сказал Билл, сверк­нув глазами. — Прямо хоть бери отпуск да поезжай хоть чуть-чуть посмотреть... — Посмотреть на что? — спросил Рон. Но в этот момент раздался свисток, и миссис Уизли подтолкнула их к дверям вагона. —Спасибо за то, что позволили нам погостить у вас, миссис Уизли, — сказала Гермиона, когда они уже зашли внутрь, закрыли дверь и говорили, свесившись из окна. —Да, спасибо вам за все, миссис Уизли, — закивал Гарри. —О, я была только рада, мои дорогие, — ответила миссис Уизли. — Я бы пригласила вас и на Рождество... но, думаю, вы все захотите остаться в Хогвартсе... по мно­гим причинам. —Ма! — раздраженно воскликнул Рон. — Что такое вы втроем знаете, чего мы не знаем? —Полагаю, все выяснится уже сегодня вечером, — улыбнулась миссис Уизли. — Это так интересно... И я рада, что они изменили правила... —Какие правила? — завопили Гарри, Рон, Фред и Джордж одновременно. —Уверена, профессор Дамблдор все вам объяснит... Ведите себя хорошо, вы поняли меня? Ты понял, Фред? А ты, Джордж? Но тут паровозные поршни и шатуны с громким шипением пришли в движение, и поезд не спеша тро­нулся. — Скажите же нам, что такое происходит в Хогварт­се! — заорал из окна Фред, когда миссис Уизли, Билл и Чарли начали медленно удаляться от них. — Какие та­кие правила они изменили?! Но миссис Уизли только улыбалась и махала вслед, и, прежде чем состав повернул, она, Билл и Чарли транс­грессировали. Все купе уже были заняты и девушка постучала в первое попавшееся. Слегка приоткрыв дверь она заглянула и спросила: — А у вас не занято? Просто уже нигде нет мест. — Ну проходи,—сказал один из одинаковых как две капли воды парень оглянувшись на других, кто находился в купе, — Фред. Парень протянул руку и девушка пожала её. — Это Джордж, — и Фред указал ладонью на брата сидевшего по левую руку, — А это Ли, наш близкий друг. Девушка пожала руку обоим и села на сиденье к Ли. — А я Эля. Я солгу, если скажу, что девушка им не понравилась, хоть и внешность у неё была вполне обычная. Карие глаза, румяные щеки, чуть вздернутый носик и чуть пухловатые губы. Каштановые волосы слегка вились и оканчивались около плеч. На кончике носа находились круглые очки, а пахло от неё лёгкими цитрусами. По окну хлестал дождь. В купе все хохотали от очередной шутки близнецов. Несколько часов пролетели бесследно и не было ни одного момента, что бы повисла неловкая пауза. Никого не напрягало присутствие еле знакомой девушки, а Эле было комфортно с ними будто она знала их не один год. — Кстати, а с какого ты факультета. Я например тебя не разу не видел в школе, — неожиданно заговорил об этом Ли. — Эм...,— девушка слегка замялась, но улыбка на её лице сохранилась, — А знаешь, если не видел, то по приезду все сам увидишь. Брюнетка подмигнула и ехидно улыбнулась. — Да я не удивлюсь, если ты Слизеринка, — восторженно выкликнул Джордж и все засмеялись. Всремя шло, а они все не замолкали. Дождь уже перестал барабанить по стеклам. Парни строили разные теории о том, что на пероне сказала миссис Уизли и их брат, а Эля внимательно слышала и порой предлагала свои догадки. Некоторые идеи были абсурдны, а некоторые настолько реальны, что они уже предумывали развитие сюжета. Тут в купе постучали. Дверь отваридась и к ним заглянула Гермиона. —Мы скоро прибываем, —сказала она и тут же исчезла закрыв за собой дверь. Спустя минут 10-15 поезд остановился. Близнецы и Ли поднялись и уже хотели выйти, и тут Фред обернулся и сказал: — Ты же с нами? — Вы идите, а я потом вас найду. Не волнуйтесь. Парни вышли. Уже по дороге к повозкам Фред вскользь сказал: — Есть в ней что-то необычное, странно это. Такое чувство, что она нас давно всех знает. Как вам она? — Прикольная, —пожав плечами ответил Ли. — Согласен, — растягивая последние буквы сказал Джордж. Эля все ещё сидела. Её ноги крепко вжались в пол, а руки сжали обивку сидения, что стяшки на пальцах побелели. — Не волнуйся! Прорвёмся, — сказала она сама себе, вышла из купе, плотно захлопнув дверь. На перроне столпились первокурсники, а впереди них стоял великан с расстрепанными волосами и запутанно бородой. Пробираясь через толпу девушка добралась до великана и дотронувшись его попыталась привлечь его внимание. — Извините, а вы не знаете как отсюда до Хогвартса добраться, а то я первый раз и ничего тут не знаю. — А так это ТЫ к нам перевелась! Вот о ком говорил Дамблдор, — добрым голосом и с дружеской улыбкой сказал великан, — я туташний лесничий и профессор Хагрид. Ты с нами на лодках поплывешь. — Эля. Приятно познакомиться. Плыть на лодках оказалось не лучшей идеей в такую холодную и мокрую погоду. Брызги летели повсюду, одежда промокла, а удивлённые, радостные или, наоборот, дрожащий от страха первокурсники шумели и ёрзали в лодках.

***

Двери Хогвартса распахнулись и оттуда сразу повеяло теплом, а запах чего-то вкусного тянулся тонким шлейфом и так и возбуждал аппетит. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид. — Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю. Она повернулась и пошла вперед, приказав первокурсникам следовать за ней. Они оказались в огромном зале — потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи. Они шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, был слышен шум сотен голосов. Но профессор вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. Толпе первокурсников тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь. Спустя время Эля и ещё несколько десятков первокурсников уже стояли в холле перед властно женщиной в зелёном наряде и маленьких кругленикх очках, которую Хагрид назвал проффесором МакГонагал. — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами -это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи, ведь факультет — одна большая семья. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. Ее глаза оглядывали всех учеников оценивающим взгыдом, однако задержался на Эле, ведь она была выше всех минимум на голову. Портить отношения с такой женщиной точно не надо и она ничего не придумала, кроме как слегка улыбнуться ей. Профессор ухмыльнулась с каким-то простодушием и добротой,но тут же вернулась в прежнее настроение. — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо. Спустя буквально минуту внезапно воздух прорезали истошные крики и мальчик с боку даже подпрыгнул от неожиданности. — Что?.. — начал было он, но осекся, увидев, в чем дело, и широко раскрыл рот. Как, впрочем, и все остальные. Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили. — А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнес один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс... — Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком... Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил. — Эй, а вы что здесь делаете? Никто не ответил. — Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь собравшимся. — Ждете отбора, я полагаю? Несколько человек неуверенно кивнули. — Надеюсь, вы попадете в Пуффендуй! — продолжал улыбаться Проповедник — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился. — Идите отсюда, — произнес строгий голос. — церемония отбора сейчас начнется. Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим. — Выстройтесь в шеренгу — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной! А Вы, Мисс Збарская, ожидайте здесь. Я за вами вернусь. Буквально спустя 7 минут дверь отварилась. — Проходите, не стойте же, — сказала профессор МакГонагал. Из огромного зала было слышно, как мужской голос обращался ко всем с каким-то заявлением. — А сейчас ещё кое что, перед тем как начнётся пиршество. В этом году к нам перевелась из Колдовстворца юная волшебница, мисс Збарская, — он указал рукой на дверь из которой ты выходила, — и сейчас она так же пойдёт распределение. Эля села на стул и тут же за столом под красными флагами она заметила эту роковую троицу, которая с удивлением смотрела на неё. На голову опустилась шляпа. Весь зал сидел молча, впрочем как и шляпа. Спустя пол минуты она заговорила. — Странный вы случай. В вас много качеств, но все же вы истинная Грифиндорка. ГРИФИНДОР— на весь зал произнесла заплатанная шляпа. Грифиндорцы резко захлопали и засвистели. Профессор подняла шляпу с головы девушки и она отправилась за стол под красными флагами. Эля села напротив Фреда с Джорджем. Слева от них сидела такая же рыжая девочка, как и близнецы, а с права Ли. Девушка же оказалась между неприметным мальчиком и Золотым трио. Поднялся профессор Дамблдор. Он улыбнулся всем студентам, приветственно раскинув руки. — Скажу вам только одно, — произнес он, и его звуч­ный голос эхом прокатился по всему залу. — Ешьте. — Я Эля, —прервав тишину сказала девушка. Хоть еда уже стояла на столах к ней никто не притронулся, даже Рон, который ждал этого момента больше всех. —Русская значит...— одновременно начали близнецы, но брюнетка их резко перебила. — Нет, белорусска. Все молчали. — Это около России, — помогла Гермиона. — Практически, — Эля посмотрела на Гермиону и улыбнулась ей. — Гермиона Грейнжер, а это Гарри, Невилл и Рон с Джинни, наши брат и сестра, - указывая на всех по очереди представил Джордж. — Очень приятно с вами познакомиться. — И нам, — сказал Гарри. — Давайте есть, —с нетерпением сказал Рон и все накинулись на еду. Дождь по-прежнему начал с силой барабанить в высокие темные окна. От очередного удара грома задребезжали стекла и на грозовом потолке полыхнула вспышка, оза­рившая золотые тарелки, исчезнувшие на мгновенье с остатками первых блюд и немедленно вернувшиеся с пирогами. — Пирог с патокой, Гермиона! — Рон специально по­махал над блюдом так, чтобы соблазнительный запах достиг ноздрей Гермионы. — А вот, смотри-ка, пудинг с изюмом! Шоколадное печенье! Но ответный взгляд Гермионы до того напомнил ему профессора МакГонагалл, что Рон умолк. Когда были уничтожены и пироги, а со вновь заблес­тевших тарелок пропали последние крошки, Альбус Дам­блдор снова поднялся со своего места. Гудение разгово­ров, наполнявшее Большой зал, сразу же прекратилось, так что стало слышно лишь завывание ветра и стук дож­дя. — Итак, — заговорил, улыбаясь Дамблдор. — Те­перь, когда мы все наелись и напились («Хм!» — с со­мнением произнесла Гермиона), я должен еще раз по­просить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. С полным список можно ознакомить­ся в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает. Едва заметно усмехнувшись в усы, Дамблдор продол­жил: — Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Зап­ретный лес является для студентов запретной террито­рией, равно как и деревня Хогсмид — ее не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет. —Что? — ахнул Гарри и ещё пол сотни учеников. Он оглянулся на Фреда и Джор­джа, своих товарищей по команде. Те беззвучно разину­ли рты, уставившись на Дамблдора и, похоже, онемев от шока. —Это связано с событиями, которые должны начать­ся в октябре и продолжиться весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энер­гии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаж­дение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе... Но как раз в этот момент грянул оглушительный гро­мовой раскат и двери Большого зала с грохотом распах­нулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все го­ловы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос и пошел к пре­подавательскому столу. Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Еще одна молния оза­рила потолок. Гермиона охнула, и было от чего. Вспышка резко высветила черты лица пришельца. Таких лиц никому из присутствующих еще не доводилось видеть. Оно словно было вырезано из изъеденного ветрами дерева скульп­тором, имевшим довольно смутное представление о том, как должно выглядеть человеческое лицо, и вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый дюйм кожи был ис­пещрен рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, темным и блестящим. Другой — большой, круглый как монета и ярко-голубой. Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вра­щаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза — а кроме того, он временами полностью разворачивался, загляды­вая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки. Незнакомец подошел к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Ди­ректор пожал ее, негромко сказав при этом несколько слов. Похоже, он что-то спросил у вошедшего — тот неулыбчиво покачал голо­вой и тоже вполголоса что-то ответил. Дамблдор кивнул и жестом пригласил его на свободное место по правую руку от себя. Незнакомец сел, отбросив с лица длинные сивые пат­лы, и пододвинул к себе тарелку с сосисками; поднял к тому что осталось от его носа и понюхал, после чего до­стал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлен на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, ози­рая зал и студентов. — Позвольте представить вам нашего нового препода­вателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объя­вил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм. По обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида. Их удары ладонью о ладонь уныло про­звучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма, что они могли только смотреть на него. Гарри с Роном резко зашептались, а на лицах близнецов и Джинни появилось удивление. Грозный Глаз остался совершенно равнодушен к та­кому более чем прохладному приему. Не обращая вни­мания на стоящую перед ним кружку тыквенного сока, он снова полез в плащ, вынул плоскую походную флягу и сделал из нее порядочный глоток. Пока он пил, задрав локоть, его мантия на пару дюймов приподнялась над полом и Эля углядела часть точеной деревянной ноги, заканчивающейся когтистой лапой. Дамблдор вновь прокашлялся. — Как я и говорил, — он улыбнулся множеству сту­денческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу Грюму — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громад­ным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хог­вартсе состоится Турнир Трех Волшебников. — Вы ШУТИТЕ! — оторопело произнес Фред Уизли во весь голос, неожиданно разрядив то напряжение, ко­торое охватило зал с самого появления Грозного Глаза. Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмык­нул. — Я вовсе не шучу, мистер Уизли, — сказал он. — Хотя, если уж вы заговорили на эту тему я этим летом слышал анекдот... словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон... Профессор МакГонагалл многозначительно кашля­нула. — Э-э-э... но, возможно, сейчас не время... н-да... — Дам­блдор почесал кустистую бровь. — Так о чем бишь я? Ах да, Турнир Трех Волшебников. Я тоже, думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять свое внимание чем-нибудь другим. Итак, Турнир Трех Волшебников был основан при­мерно семьсот лет назад как товарищеское соревнова­ние между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трех магических зада­ниях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской моло­дежью разных национальностей — и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить. — Жертв? — тихо переспросила Гермиона, встревоженно осматриваясь, но большинство студентов в зале и не думали разделить ее беспокойство, многие шепотом переговаривались, и даже Гарри гораздо больше интере­совали подробности Турнира, чем какие-то несчастные случаи, произошедшие сотни лет назад. — За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжал Дамблдор, — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департаменты магического сотрудничества и ма­гических игр и спорта пришли к выводу, что пришло вре­мя попробовать еще раз. Все лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при кото­рых ни один из чемпионов не подвергся бы смертель­ной опасности. Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с оконча­тельными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Бес­пристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галле­онов. —Я хочу в этом участвовать! — прошипел на весь стол Фред Уизли — его лицо разгорелось энтузиазмом от пер­спективы такой славы и богатства. Он оказался далеко не единственным, кто, судя по всему, представил себя в роли хогвартского чемпиона. За столом каждого факультета Эля видела людей, с не меньшим восхищением уставив­шихся на Дамблдора или что-то с жаром шепчущих со­седям. Но тут директор заговорил вновь, и зал опять умолк. —Я знаю, что каждый из вас горит желанием завое­вать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Гла­вы участвующих школ совместно с Министерством ма­гии договорились о возрастном ограничении для пре­тендентов этого года. Лишь студенты в возрасте — я под­черкиваю это — семнадцати лет и старше получат раз­решение выдвинуть свои кадидатуры на обсуждение. Это, — Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот — близнецы Уизли, например, сразу рассвирепели, — признано не­обходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предо­сторожности мы ни предпринимали, и весьма малове­роятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возрас­та при помощи какого-нибудь трюка не подсунул наше­му независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. — Его лучистые голубые глаза вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джор­джа. — Поэтому настоятельно прошу— не тратьте понап­расну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появят­ся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключитель­но любезны с нашими зарубежными гостями все то время, что они проведут у нас и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь — уже поздно, и я понимаю, насколь­ко для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте вре­мени! Дамблдор сел на место и заговорил с Грозным Глазом. С громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги и толпой хлынули к дверям в холл. —Они не могут так поступить! — заявил Джордж Уиз­ли, который не присоединился к людскому потоку в две­рях, а остался стоять, с гневом глядя на Дамблдора. — Похоже что могут, —сказала Эля слегка печальным голосом. — Семнадцать нам исполняется в апреле, почему же нас лишают шанса? —Они не помешают мне участвовать, — упрямо ска­зал Фред, тоже хмуро поглядывая на преподавательский стол. — Чемпионам позволено такое, о чем остальные и мечтать не смеют. И тысяча галлеонов награды! —Ну да, — произнес Рон с мечтательным видом. — Тысяча галлеонов... —Пойдемте-ка, — предложила Гермиона. — Если вы не пошевелитесь, мы тут останемся в одиночестве. Гарри, Рон, Гермиона, Фред и Джордж направились в холл, и близнецы занялись обсуждением тех мер, кото­рые может употребить Дамблдор, чтобы не допустить к Турниру тех, кому меньше семнадцати. Друзья дошли до входа в гриффиндорскую башню, загороженного большим портретом Полной Дамы в ро­зовом шелковом платье. —Пароль? — потребовала она, как только они при­близились. —Чепуха, — отозвался Джордж. — Мне староста вни­зу сказал. Портрет развернулся, открыв проем в стене, в кото­рый и пробралась вся компания. Круглая общая гости­ная была согрета огнем, потрескивающим в камине, кру­гом стояли мягкие кресла и столы. Гермиона бросила на весело пляшущее пламя мрачный взгляд, и девушка отчет­ливо услышал, как она пробормотала «рабский труд», прежде чем пожелать им спокойной ночи, после чего удалилась в спальню девочек. — Ты идёшь? — Проронила она и вопросительно посмотрела на девушку. — А, да, конечно, — растерявшись сказала она. — Ты можешь мне все тут рассказать, я же получается с тобой на одном курсе?Мне сказали идти с тобой в одну спальню. Всем спокойной ночи! Сказав это Эля пошла вслед за Гермионой по лестнице и одновременно тщательно все осматривая. — Завтра утром ты получишь расписание, а твои вещи уже в спальне. Ванна справа от входной двери. А завтра я могу показать тебе замок. — Спасибо большое, это очень мило с твоей стороны. Девушки поднялись в комнату и Гермиона представила Элю однокурсницам. Все резко набросились на неё с расспросами, но через пол часа все уже лежали в кроватях. Эля смотрела в вверх и думала о чём-то своём. Сердце её билось очень громко и казалось что все его слышат. Завтра предстоял не менее волнительный и важный день. Постепенно в глазах появилась дымка и она упала в темноту безгрешного сна, что бы проснуться там же вновь.