Смерть всё решает?

Зима. Рождественские песни со всех сторон. Мужчина стоит на улице в одной лишь рубашке. Ему не холодно, ему слишком жарко. В его руках нож. Не кухонный нож, а специально купленный для задуманного дела. Его обдувает ледяной ветер, но ему плевать. Он видит их, эту до тошноты милую и счастливую парочку, что покупают горячий шоколад. Любовь всей его жизни и белобрысый хорёк. Нос гадёныша в молочной пенке до тех пор, пока Грейнджер не слизывает её языком, после чего они заливисто смеются. Ему противно. Он зол. На себя особенно, ведь именно он упустил шанс на будущее с этой прекрасной девушкой. Его задумка слишком простая. Если она не досталась ему, то и не достанется никому другому. Он всегда любил её, а она почти влюбилась до конца, пока Рон не уехал. Не успела. А возможно всё это время, она любила другого… Уехал на шесть месяцев в командировку, а приехав нашёл только записку со словами: «прости меня, но я так больше не могу, всё объясню, когда ты приедешь, до встречи». И она объяснила. Блять, эти объяснения были похожи на заученную речь, хотя наверное так и было. А теперь она с проклятым Малфоем. Недавно Уизли пришла в голову лучшая идея за все времена, как он считал. Пырнуть её ножом. Рон не в обиде на Гермиону. Он просто не может больше видеть счастье в её глазах, когда она смотрит на другого. Просто если не он, то никто больше. Смерть всё решает. И он идёт. Ступает по дорожке узенькой улочки, медленно, незаметно подкрадываясь к влюблённым. Зайдя за тележку с горячими напитками, он дожидается нужного момента. Малфой стоит и смотрит на свой прекрасный божий дар. Она чиста в душе и такая же искренняя снаружи. Её улыбка—это двойной оргазм со сладким привкусом персика. Они смеются, играя в слова. Драко понимает, что что-то не то. Вот-вот что-то случиться, он сам не понимает, как может это чувствовать. Может это гены его прабабки, что в своё свободное время была гадалкой? И он не забывая о своих подозрениях, остаётся «на стрёме». Гермиона не понимает, почему настроение её будущего мужа так резко поменялось, но ей не хочется на него давить. —Хм…дождевик! —Ладно, я на «к»…каток! —Я сразу вспомнила, как мы тогда катались и я свалилась прямо на того паренька,—они смеются, но только вот Драко не искренне. Что-то не так,—корабль! И вот оно. Это оно идёт прямо на них. У него что-то в руке, но Малфой пока не может разглядеть. И это… —Уизли. —Что? Но это же не та буква! И при чём тут Рон? Уизли стоит прямо за Грейнджер. Малфой смотрит на то, что находится в руке рыжего. И это нож. Маленький, серебристый нож, которым можно спокойно убить. Гермиона, замечая взгляд Драко, хочет обернуться, но не успевает… А дальше всё происходит, как в замедленной съёмке. Драко толкает Грейнджер, крича громкое «нееет» и меняясь с ней местами, прямо в тот момент, когда Рон заносит нож. И он попадает прямо Малфою в живот. Стаканчик с горячим шоколадом выпадает из рук Гермионы. —Гермиона! Беги! Быстро!—из последних сил молит Драко. Но она не слушает. Быстро отправляет Гарри патронус и через мгновение Поттер аппарирует прямо к ним. Такое они с Поттером придумали, когда только начиналась война. Называется «патронус без слов». Значит «опасность рядом». Он, как хороший аврор, быстро связывает Рона, перед этим сильно ударив по морде. Уизли, всё это время пялившийся на содеянное своими же руками, падает на спину морщась. Благо, людей рядом нет, все волшебники празднуют Рождество в кругу семьи. А тот, кто продал им горячий шоколад, куда-то отошёл. Вовремя. —В Мунго его! Быстрее, Гермиона! Всё это время Драко лежит, истекая кровью, а Грейнджер уже минуту пытается привести его в чувства, но ничего не выходит. Она прижимается губами к его лбу, что уже успел увлажниться от холодного пота и аппарирует.