Приемыш

      Шото нашел могилу совершенно случайно. Его сосед по дому опять ушел на охоту, посещать город без него запрещено, а сидеть в хижине одному было скучно.       Единственным развлечением там служили только старые, потрепанные книги на незнакомом ему языке, сплошь исписанные непонятными формулами. Конечно, всегда был вариант впасть в смертельный сон – это также сэкономило бы ему энергию, но возвращаться после этого к жизни было той еще морокой.       Так что Тодороки решил немного размяться, побродить по окрестностям их нового дома. Ничего особенно в лесу не было тоже, но всяко лучше чем сидеть и пялиться в стену в старой ветхой хижине. В крайнем случае, он мог бы тоже немного поохотиться сам и подкрепить силы, хотя кровь животных и не была ему по вкусу и не отличалась особой питательностью.       Таким образом он и оказался на небольшой поляне с одинокой могилой. Для него, создания тьмы, близость смерти не казалась особенно волнующей, в отличие от странно суеверного соседа, который терпеть не мог могилы и кладбища, но зрелище было как минимум неожиданным – кто вообще мог быть похоронен в глубине леса?       Однако затем Шото вспомнил о хижине и в голове щелкнуло – должно быть похороненный имел отношение к тем, кто жил в заброшенном домике до того, как они с его новым другом нашли его в своих скитаниях!       Подумав, Тодороки подошел ближе, слегка откинул плащ, чтобы не испачкался и присел перед странноватым могильным камнем. Шото в прошлом много приходилось бывать на кладбищах, не говоря о том, что он буквально "жил" там в какой-то момент своего существования, но настолько кривое и неаккуратное надгробие он видел впервые: казалось, что кто-то неумело выдолбил его из цельного камня, а потом с трудом нацарапал неровные буквы.       Шото оглянулся. До того как наткнуться на это место, Тодороки уже какое-то время бродил по окрестностям, но нигде поблизости он не увидел залежей подходящих камней, из которых можно было бы соорудить нечто подобное. Кому-то пришлось постараться, чтобы достать нужные материалы для надгробия, притащить их сюда, придать нужную форму, а потом с трудом и явно не имея нужного опыта выдолбить на нем нужные слова.       Существовала какая-то горькая ирония в том, что к тому моменту как Шото – возможно, первый впервые за долгое время, кто нашел могилу, судя по её заброшенному виду – оказался здесь, он смог разобрать только несколько цифр и одно единственное слово. – Мидория, – повторил он, проводя бледными пальцами по выбоинам в камне. – Покойся с миром, так они вроде бы говорят?       Он сказал это не задумываясь, испытывая странную симпатию к похороненному здесь человеку и тому, кто приложил столько усилий, чтобы проводить его в последний путь и уж определенно не ожидал ответа. Поэтому вполне можно понять его замешательство, когда густая листва и грязь под ним зашевелилась и послышался не то стон, не то рычание.       Шото был вежливым созданием ночи. По крайней мере старался им быть и сидеть на ком-то, особенно если он незнакомец, определенно казалось ужасно невежливым.       Поэтому он сразу же расправил крылья за спиной, аккуратно поднимаясь в воздух, затем отлетел на несколько шагов и изящно приземлился на ноги. – Мои извинения, – ровным голосом произнес он. – Я честно не видел, что вы там лежали.       На мгновение шевелением прекратилось. Затем послышалось еще одно невнятное рычание, куча листвы разлетелась в сторону с грязными брызгами и наружу показалась испачканная комками земли и гнилой листвы голова с грязными темными волосами.       Слегка склонив голову, Шото с любопытством следил за тем, как существо, которое некогда было человеком, поднимается на ноги. На вид мертвец выглядел как подросток лет шестнадцати, хотя Тодороки не стал бы наверняка утверждать ничего о его возрасте.       В конце концов, люди говорили тоже самое и о нем, хотя Шото к тому моменту уже успело перевалить за семьдесят лет по человеческим меркам.       Мутные, покрытые белой пеленой глаза уставились на Шото и незнакомец широко раскрыл рот, демонстрируя вполне приличный для трупа набор зубов. Сразу за этим мертвец вытянул вперед руки и пошатываясь быстро направился в сторону Тодороки.       Вероятно, тоже горя желанием познакомится. – Эм… привет? – попробовал еще раз Тодороки. – Вы всё еще злитесь из-за могилы? Клянусь, я не собирался делать ничего дурного.       Мертвец слегка замедлил шаг, словно что-то из сказанного привлекло его внимание. Он наклонил голову и издал звук, который Шото определил как удивление, затем слегка повернулся всем туловищем назад, будто пытаясь взглянуть на своё пристанище.       Шото стало стыдно. Представители его вида всегда очень трепетно относились к тому, чтобы спрашивать разрешения, прежде чем позволить себе войти в чужой дом, а он только что, похоже, вторгся в чьё-то жилище, пускай и ненамеренно. – Послушайте, если хотите, я мог бы…       Шото не договорил. Мертвец вновь повернулся к нему и с неожиданной скоростью метнулся вперед, издавая рычание и простирая вперед руки. Тодороки вежливо поймал его, бережно держа за плечи без особых усилий, не обращая внимание на клацающие зубы, которые пытались дотянуться до какой-нибудь части его тела. – Я вижу, вы должно быть очень расстроены! Знаете что? У меня есть идея! Мы с вами можем стать друзьями, и тогда вы сможете жить вместе со мной и моим другом! Хижина, в которой мы остановились небольшая, но куда лучше, чем эта могила. Поверьте мне, я как никто другой знаю, как порой неудобно спать в гробу! И уж тем более без гроба.       Мертвец неожиданно прекратил сопротивляться, хотя какое-то время еще открывал и закрывал рот, громко щелкая зубами, будто на автомате. Затем он просто застыл, глядя на Шото. Впервые с тех пор, как Шото его увидел, в глазах мертвеца мелькнуло что-то похожее на осознанность и интеллект, но Тодороки это не удивило. Он по своему опыту знал, что восставать из мертвых непросто и не собирался судить за то, как это делают остальные!       Шото поэтому улыбнулся, от души надеясь, что его клыки не будут выглядеть слишком уж пугающе для нового знакомого и сказал: – Мой друг точно также спас меня однажды, когда мне некуда было идти. Думаю… это правильно? Я всё еще многого не понимаю, но вам кажется не помешал бы новый дом. Кстати, если уж мы друзья, то ты можешь звать меня Шото. А ты… Мидория, верно? Мертвец уставился на него с выражением, которое при большом старании можно было бы принять за недоумение. – И-зу-кху, – по слогам прохрипел он то, что вероятно было его именем. – Изуку? – переспросил Шото, чтобы удостовериться. – Аргх! – подтвердил мертвец, и Тодороки просиял в ответ. – Отлично! Тогда пора домой.

***

      На удивление, вернуться в хижину с Изуку оказалось легче, чем выкупать и вычистить его. Сначала Шото хотел сделать это в душевой комнате внутри, но потом представил, сколько грязи после этого останется и какую реакцию это вызовет у другого его соседа и мудро отказался от этого. Вместо этого он провел почти половину дня, таская воду из ближайшей реки в найденную в сарайчике бадью для купания, а потом тщательно намыливая и соскребая слои грязи со своего нового друга, который по большой части просто безвольно стоял и позволял делать с собой всё, что Шото заблагорассудится.       Когда с этим было покончено, Тодороки натянул на Изуку одну из своих рубашек и штаны, украденные у соседа. На исхудалом или скорее высохшем теле смотрелось всё это примерно также, как если бы Шото подумал нарядить огородное чучело, но всё лучше, чем полусгнившие вещи самого Изуку, которые грозили вот-вот рассыпаться, оставляя своего хозяина совершенно беззащитным и обнаженным.       Шото с удовольствием заметил, что купание пошло его новому другу на пользу. Конечно, он всё еще был холодным, заторможенным, серая кожа и отсутствующие куски плоти очень явно намекали на его природу. Но теперь запах гнилого мяса переплетался с ароматом соснового мыла, было ясно видно, что волосы у Изуку вовсе не черные, а зеленые, а сам он выглядел таким маленьким и так комично утопал в рубашке Шото, так что это почти казалось милым.       Тодороки даже рассеянно задумался о том, как Изуку должен был бы выглядеть при жизни. Наверное, даже еще приятнее. Даже будучи мертвым, Изуку сохранял в своих чертах что-то по-детски мягкое, круглое и располагающее к себе, и Шото даже немного пожалел, что не успел застать нового друга живым "Впрочем, – подумал он тут же с грустью. – Тогда Изуку наверное и вовсе не захотел бы иметь со мной ничего общего".       Он не успел расстроиться по этому поводу, потому что в тот же миг услышал, как входная дверь хижины с грохотом распахнулась, и пошел навстречу – как раз, чтобы увидеть как вошедший громко принюхался и скривился.

***

– Двумордый! – закричал Кацуки, едва переступив порог, когда его обоняние было оскорблено отвратительным запахом гнилости, переплетенного с ароматом соснового мыла по какой-то причине. – Какого хрена в берлоге воняет мертвечиной?! Кому было сказано убирать остатки еды за собой! Раз притащил закуску и высосал всю кровь – убери за собой и закопай! – Это не остатки, это Изуку, – невозмутимо отозвался вампир, входя в гостиную.       Кацуки закатил глаза. Вероятно, долгое пребывание в одиночестве в конце концов могло повлиять даже на рассудок вампира. – Дожили, теперь он еще и раздает трупам имена. Я понял, что завести живых друзей тебе не светит, но попробуй в следующий раз скорешиться с кем-нибудь, кто способен хотя бы к каким-то базовым реакциям! Не знаю, заведи себе домашнее растение или питомца! – Изуку вполне себе живой! – обиделся Тодороки, скрещивая руки на груди. – Скажи ему, Изуку! – обратился он к кому-то, и Кацуки почувствовал, что они с Тодороки больше не единственные в комнате. – Аргх! – послышалось откуда-то сбоку и на Кацуки с недовольным ворчанием двинулся "труп" с совсем нехарактерной для трупа скоростью и живостью.       Это был зомби! Этот чертов вампир притащил в его дом чертового зомби! – Сука, оно меня чуть не цапнуло! – Кацуки в ужасе отпрыгнул и встал на четыре лапы, выставив вперед клыки, пока его хвост стоял вертикально, указывая на потолок. – Это что еще за хуйня? – зарычал он. – Это Изуку! Я ведь уже сказал! – возмутился его непонятливости Шото.       Он, к облегчению Кацуки, тут же ласково схватил всё еще рычащий на Кацуки труп – Изуку – за шею и прижал к себе, будто драгоценную игрушку. – Двумордый… – опасно спокойным голосом начал Кацуки, на всякий случай отступая подальше, – что я говорил о подбирании беспризорных? – Что их "безопасно кушать, потому что всё равно никто не будет искать, но главное не палиться при поимке"? – Да блять, не это! – закричал он, теряя терпение. – Ты не можешь просто притащить домой гребанного зомби! – Почему нет? Вот же он, всё отлично получилось! Не так уж было и сложно на самом деле. – Аргх! – подтвердил довольный зомби, немного расслабившись в его объятиях. – А ты вообще завались, Деку! – Это Изуку! Изуку! – встал на защиту нового друга Тодороки. – Не обижай его! – А по мне он выглядит совсем как Деку! – из принципа заупрямился Кацуки. – Как хочу, так и буду называть! Да и что ты вообще собираешься делать с этой штукой… – Кацуки подозрительно сузил глаза. – Хотя знаешь что? Не рассказывай, не уверен, что хочу знать. – Фу, Кацуки, о чем ты там подумал?! Плохой волк! Он мой новый друг! – Кацх… Качукх…– безуспешно пытался попытался повторить мертвяк, пока неожиданно не выдал отчетливое. – Кач-чан! – Видишь, ты тоже ему нравишься! – просиял тут же Тодороки, прежде чем нахмуриться. – Эй, я нашел тебя раньше! Я тоже хочу милую кличку! – проворчал он, не замечая, как зомби выскользнул из его объятий и поковылял к Кацуки.       Тот предупреждающе зарычал на него и попятился, стараясь держать мертвяка перед собой. Мутные глаза трупа были подозрительно сосредоточены на том, что находилось за спиной Кацуки. – То что он пытается отгрызть мой хвост еще не значит, что я ему нравлюсь! – крикнул вампиру он. – Почти уверен, что ему нравится всё, что имеет… – Мозгхиии! – выдал новое слово Деку. – Видишь, кто-то признал что у тебя они есть! Какой отличный фундамент для дружбы! – оптимистично заявил Шото, который явно находился где-то на своей волне.       К этому моменту Кацуки уже был уверен, что ублюдок просто издевается над ним. Кацуки не любил в этом признаваться, но мертвецы всегда изрядно пугали его, и чертов вампир, вероятно, уже успел об этом догадаться. Зачем еще притаскивать домой это недоразумение?! – Серьезно, Двумордый! – с легкой паникой в голосе проворчал Кацуки, чувствуя, как его зажимают к стене, а неблагодарный сосед даже не пытается серьезно отнестись к ситуации. – Держи эту тварь на поводке! – Кацуки, как можно? – оскорбился тот сразу. – Ты последний, от кого я ожидал это услышать! Тебе бы не понравилось, если бы с тобой сделали что-то подобное! – Но я, блять, не пытаюсь съесть окружающих! По крайней мере, живьем! По крайней мере, кроме полнолунийяаааааааа!       Проклятый зомби был всего в нескольких шагах, когда он с неожиданной скоростью метнулся к Кацуки. Тот выпустил когти и клыки, готовясь вцепиться в чудовище, которое вот-вот должно было разорвать его на куски, но внезапно понял, что зомби просто… висит на нем, обхватив руками шею и ногами его талию. – Что за… какого хрена, Деку? – Каччанг! Тёпл… тёпл… тёплынький! – Я знал, что вы быстро станете лучшими друзьями! – Мы даже с тобой не друзья, придурок, и уж тем более я не собираюсь дружить с этим! Отцепи от меня эту штуку! – Кацуки, не бей нового друга! – Так сними это с меня! Он, блять, тяжелый! – А ты злой и шумный! У всех свои недостатки!       Деку согласился, издавая счастливые булькающие звуки.       Кацуки мысленно пообещал себе избавиться от этого существа сразу, как только ему представится такая возможность...