Под песни ветра, перебирающего струны

      В городе было шумно, еще с самого утра в воздухе витал запах вкусных блюд и ароматных напитков, по пристани носились дети, выискивая лучшее место для запуска фонариков, а взрослые тщательно подбирали наряд — все же довольно важная часть празднества.       Жители Ли Юэ не упускали возможности облачиться в роскошные одежды, чтобы отпраздновать одну из самых важных дат года. Господин Чжун Ли всегда находил подготовку к вечеру несколько сумбурной, но сплоченность и дружелюбие народа в этот день заставляла его едва заметно улыбаться, стоя в толпе.       Солнце давно зашло за горизонт, а жители Ли Юэ заполнили улицы, уже готовя фонарики для запуска в небо. Сквозь гам разговоров и тихую мелодию флейты можно было расслышать «Ну когда, когда уже?» от какого-то ребенка, которому ждать было вовсе невтерпеж.       Сяо наблюдал издалека — впрочем, как и всегда. Они успели увидеться с путешественницей, когда та только прибыла, ранним утром. Несмотря на явную усталость от постоянных поручений, Люмин все равно активно помогала в последних приготовлениях.       У адепта это вызывало смешанные чувства — сам он предпочитал остаться в стороне, наблюдателем. Кажется, уже все успели это заметить, а Люмин смириться, что изменить Сяо не выйдет ни у нее, ни у кого-то другого.       Юноша опускается на землю и свешивает ноги с обрыва, рассматривая гавань Ли Юэ и горящие огни в городе. Он прищуривается, будто бы может увидеть кого-то конкретного в толпе, но отвлекается на внезапно налетевший ветер, растрепавший волосы.       Адепт поднимает голову и смотрит на полную луну, думая, что, возможно, путешественница сейчас испытывает облегчение и наконец отдыхает. У них не было так много времени на разговоры, но слухи разлетаются также быстро, как и порывы ветра, от того у Сяо были сведения о случившемся в Стране Вечности. Уважение к Люмин лишь росло, мало кто в Инадзуме мог бы пойти против Электро Архонта, так еще и вывести его на тот путь, который считает правильным.       Челка снова лезет в глаза и адепт хмурится, оглядываясь на деревья позади — их листва не колышится, ровно как и трава около него самого. От этого становится тревожно, Сяо сжимает в руке копье, прислушиваясь. — Даже на праздник не можешь расслабиться, грозный адепт?       Юноша вздрагивает и от этого же неловко кашляет, когда рядом, буквально из ниоткуда, возникает человек. Человек, который улыбается и смеется, глядя на пристань. — Лорд… Барбатос? — неуверенно тянет Сяо, склонив голову набок. — Э-эх, еще остались люди, которые так меня зовут, — деланно-грустно сетует тот, одаривая собеседника противоречащей словам улыбкой. — Прошу меня простить, но я не могу Вас называть по-другому, это будет крайне неуважительно, — спокойной отвечает ему адепт, отпуская оружие, и укладывая руки на колени. — Я не знал, что Вы собираетесь навестить Ли Юэ. — Ну-у, я тоже в общем-то и не собирался, — зевнув говорит Венти и потирает глаз. — Но моя дорогая подруга в прошлом году очень красочно описывала праздник Фонарей, так что захотелось самому здесь побывать. — Путешественница в городе, думаю, Вы легко ее найдете. — Да-да, позже с ней встречусь.       Сяо умолкает, ведь и Архонт не изъявляет особого желания продолжить разговор. Да и раз не хочет идти к путешественнице сейчас, то, наверное, хочет побыть один? В таком случае, не стоит ли адепту покинуть его?       Пока юноша предается раздумьям, скользя взглядом по городу, в воздух внезапно врывается нежная мелодия лиры. Внутри все сжимается, стоит звуку дойти до ушей — от чего настолько знакомое чувство? — Сколько же мы не виделись, Алатус? — Венти с серьезным лицом дует губы, кончиками пальцев перебирая тонкие струны. — К сожалению, я уже не вспомню точно. — Неудивительно, если даже ваш старик Чжун Ли с его великолепной памятью начал забывать все больше и больше, — с ноткой печали бормочет Венти, прикрыв глаза. — Но, кажется, это ты помнишь, верно?       Сяо смотрит прямо на Архонта, медленно кивая. В конце-концов, как он мог забыть то, что много лет назад спасло его от забвения. Возможно однажды он забудет свое имя, свой долг, свой титул и всех своих погибших соратников — но эта мелодия навсегда отпечаталась в памяти, как нечто успокаивающее. Стыдно признать, но все эти годы он старался найти ее. Услышать хоть на одну минуту, чтобы вернуться в тот день. И вот, кажется, прошли тысячи лет, рядом с ним находится то самое, что смогло отогнать тьму в самый нужный момент.       Бард не ждет ответа на свой вопрос и продолжает играть, даже не смотря на инструмент, будто бы играл эту песню столько раз, что пальцы запомнили целиком и полностью все ноты.       Сяо следует его примеру, молча следя за изящными движениями рук Архонта, который точно отличался от господина Чжун Ли. Адепт не имеет права сравнивать столь важных и могущественных личностей, но даже сам того не желая осознает — Лорд Барбатос такой…простой? Для народа он лишь бард и любитель выпивки, со слов путешественницы зачинщик веселья, верный друг и прекрасный рассказчик, а вот если слушать господина Чжун Ли…обычный пьяница и стихоплет, который «и двух слов зарифмовать не может».       Наверное, если бы Архонт города свободы это услышал, то ему бы не понравилось, это точно. Но навряд ли бы он воспринял это всерьез, из всего сказанного Люмин, Сяо понял, что все свои неприятные мысли Лорд Барбатос топит в алкоголе. Не ему судить Архонта, так что и мыслей по этому поводу у юноши не было.       Последняя нота выходит фальшивой и в воздухе повисает тишина, нарушаемая едва слышным шорохом одежды от ветра. — Почему же время несется с такой бешеной скоростью?       Адепт отрывает глаза от сжимающих лиру рук и заглядывает в лицо барду. Наверное, что-то напомнило ему о прошлом? Сяо не знал всей истории становления Венти Архонтом, но знал, что его нынешний образ принадлежал его другу из старого Мондштадта. Учитывая сколько уже лет он не является простым ветерком — тот человек давно заснул вечным сном. — Кажется, что я буквально вчера впервые встретил тебя, залитого кровью врагов. А с того момента прошло больше нескольких сотен лет, забавно, не правда ли? — смешок у Архонта выходит неестественным, но Якша молчит. — Думаю, я не успеваю замечать скорость смены сезонов из-за выполнения своего долга, — предполагает Сяо, со сдержанным изумлением наблюдая, как лира рассыпается на блеклые белые искры, исчезая в пространстве. — Да, тот самый долг Якши… Моракс очень тобой гордится, насколько я знаю, — коротко усмехается бард, подтягивая колени к груди. — К сожалению, не могу согласиться или возразить. — А было бы лучше, если бы мог.       Адепт непонимающе приподнимает брови и отводит взгляд, случайно встретившись им с собеседником. Он с удовольствием бы промолчал, но даже устремив взгляд куда-то за море, все равно Сяо кожей ощущал, что на него смотрят. — Я не привык рассуждать на подобные темы с кем-то, вроде Вас, Лорд Барбатос, — осторожно поясняет юноша, не поворачивая головы. — О Селестия, клянусь, если ты назовешь меня так еще раз я стану хуже Эи!       Адепт абсолютно непонимающе взирает на рухнувшего наземь Архонта, стараясь понять что именно сказал не так. Ведь как еще к нему обращаться, кроме как «Барбатос»? — Не понимаю. — Слишком важно для меня, — насмешливо подсказывает Венти, забавляясь с серьезности своего собеседника. — Я Венти. Вен-ти. Просто Венти, слышишь? Бард, любящий выпивку и интересные истории с хорошим концом. Прошло уже время, когда я был «Лордом Барбатосом». Я давно не появлялся на глазах у народа. — Но ведь благодаря этому Мондштадт сейчас считается городом свободы, разве нет? — Возможно, но все равно я подвел их.       Наступает неловкое молчание, Венти прерывает его приглушенным смехом и яркой улыбкой, предназначенной Сяо. — Ну, хоть не стал таким, как Эи, правда?       Адепт из вежливости приподнимает уголки губ, но понимает, что они как-то ненавязчиво подошли к крайне неприятной теме.       Венти довольно быстро переключается, кажется, что в сокрытии эмоций ему может позавидовать каждый, подсаживаясь к Якше ближе и хитро сощуривая глаза. — Не кажется, что обо мне слишком много слов прозвучало? Что жизнь преподнесла тебе за годы нашей разлуки, Алатус? — Вам будет неинтересно слушать, поверьте, лорд… — громкий кашель. — Венти, прошу простить. Мой долг — защищать людей и уничтожать демонов, этим я занимаюсь каждый день и каждую ночь. — Э-э-э? Что за скукотень! Неужто времени на отдохнуть у тебя совсем нет? — Я не нуждаюсь в отдыхе, — пожимает плечами Сяо. — Ты может и нет, а человек внутри тебя прямо-таки кричит об этом.       Адепт каменеет, когда лицо Архонта приближается почти вплотную, напротив оказываются, слишком серьезные и не похожие на барда, зеленые глаза, а на грудь ложится ладонь, указывая, где именно этот «человек» находится. — Здесь сердце находится, Сяо, — нравоучительным тоном сообщает Венти. — И оно у тебя есть. — Но… — Оно есть. Даже если ты так не думаешь. Пока в твоих венах течет кровь, твое сердце бьется и сам ты живешь.       Архонт легонько щелкает его по лбу и садится прямо, хоть и ближе, чем когда они говорили о прошлом.       Якша касается лба и запутанным взглядом смотрит на барда. Он в один момент стал выглядеть…иначе. Мрачнее и серьезнее, что никак не увязывалось ни с одним из рассказов о нем. Юноша сжимает кулаки. — Разве подобный мне имеет право жить?       Венти поворачивает голову к нему, обессиленно вздыхая. Измотался он за разговором, сейчас бы в Долю Ангелов, пропустить по паре стаканчиков с капитаном Кэйей или Розарией, а не пускаться в длинные философские рассуждения на пару с адептом. Нет, вообще-то бард ни разу не против их беседы, напротив — он хотел увидеть Сяо еще раз, и не издалека, краем глаза, а вблизи, за разговором. — Ты не более, чем глупый ребенок. Каждый имеет право на жизнь. Если тебя еще не уничтожила Селестия, то с чего бы тебе быть недостойным? — бубнит Архонт под нос, укладывая голову на плечо напряженного Якши. — Мои руки запачканы кровью тысяч, десятков тысяч жертв, павших от моего копья. — Мы не можем существовать без борьбы за жизнь, неважно, за свою или чью-то. Все равно каждый из нас хоть раз выносил кому-то смертный приговор.       Адепт шумно выдыхает, опираясь руками о землю. Но сейчас он скорее не раздражен или что-то такое, а просто не знает, как поступать с подобными действиями Архонта. Для Венти не было чем-то необычным повеситься на друзей подвыпившим или сонным, но вот непривыкшему к длительному контакту с кем-либо Сяо приходится нелегко.       Бард из-под полуопущенных ресниц смотрит на огни города, игнорируя постепенно учащающееся от неловкости сердцебиение собеседника. Удивительно, что даже такой яростный воин, как Сяо, может испытывать столь приземленные чувства. Ему ли говорить об отсутствии человеческого внутри себя? Это должно было вызвать улыбку, но Венти слишком устал, и сейчас бы предпочел поспать в своей комнате, которую ему выделила путешественница в своем милом чайнике безмятежности, но от чего-то хотелось составить адепту компанию хотя бы до момента запуска фонариков. Да и все-таки любопытство было, а Моракс его не слишком жалует в своем городе, сейчас хоть занят, и не будет устраивать сцен. — Вы утомились?       Раздраженный вздох слетает с губ Архонта и тот открывает глаза, повернув голову к Сяо. Кажется, это было слишком близко для него, ведь адепт машинально отклонился назад, подставив руки. — Нисколько, но праздники в Ли Юэ более…более… — Утонченные? — осторожно предполагает юноша, внутри паникуя от того, что Венти продолжал на него наваливаться и находился гораздо, гораздо ближе нежели дозволено. Сяо вовсе касаться столь чистого высшего существа не следовало, но что уж тут поделать… — Верно, скучные, — бард ухмыляется и берет адепта за подбородок, строя недовольное лицо. — Эй, Алатус, неужели вновь убегаешь? Я с тобой говорю вообще-то. — Я не убегаю. Просто Вы… — Просто я что? — Слишком… Слишком близко, как же Вы не понимаете? — Э? Слишком близко? Я что, в метре должен от тебя сидеть? У нас дружеская беседа, между прочим! — Венти отсаживается в сторону и складывает руки на груди. — Твои слова меня обижают.       Якша немного пристыженно опускает взгляд. И правда — кто он такой, чтобы говорить Архонту что ему следует делать, а что нет. — Лорд Барбатос, прошу меня пр…       Ту-дум. — Ха-ха, что это за лицо, Алатус?       Бард довольно смеется и падает назад, ощущая легкую прохладу от травы. Губы и щеки горят, мозги плавятся, а руки дрожат — черт, да Моракс бы раздавил его на месте метеоритом, если бы узнал что этот «пьяница» из Мондштадта сделал.       Честно, ему даже как-то боязно сейчас вставать, самым лучшим исходом будет то, что Сяо быстро попрощается и исчезнет, но кроме шороха травы и собственного дыхания Архонт не слышит ничего. Он дает пару секунд разуму для остужения и, собрав остатки своего безумия на пару со смелостью в кулак, не глядя находит пальцами руку адепта ухватившись за нее. Секунда — и юноша лежит рядом, боясь пошевелиться.       Венти снисходительно улыбается, поглаживая взъерошенные столетними ветрами волосы и разглядывая постепенно все больше багровеющее лицо. — Жители Ли Юэ бы не поверили, что это — тот самый грозный Якша, что защищает их от монстров и демонов вот уже веками, — с любовной усмешкой отмечает он, понимая, что все еще жив и все еще может смотреть на Сяо только потому, что тот сам не против. Пусть и не признается даже под тяжелым взглядом Гео Архонта — своего хозяина. — Зачем… Зачем Вы это сделали?       Бард едва держится и не смеется, честное слово. Ведь даже голос у его милого Алатуса надломился и стал более высоким, выдавая волнительные нотки. Так забавно сейчас вспоминать, как в прошлом, которое сам Сяо уже и не вспомнит, он кусался и огрызался, стоило подать руку помощи. Даже в тот день, когда Якшу спасла «музыка лиры», он был далеко не самым смирным мальчиком, который позволял себя лечить и выводить скверну до прибытия Моракса. К сожалению, адепт, сам того не понимая, теряет память. И то, что образ Венти для него все еще узнаваем — чудо, не иначе. — Мне было скучно, тебе понравилось, разве нужны какие-то особые причины? — легко отзывается Архонт, приобнимая собеседника за руку. — Нет, нет, что ты, то есть Вы, то есть… Черт, Венти!       Бард только прикрывает глаза на панику и путающийся язык Якши, но буквально через минуту поднимает веки и приподнимается на локтях, смотря в сторону города. Никаких голосов, шорох листьев, тихий шум волн.       Сяо тоже привстает, стараясь понять, что именно привлекло внимание Архонта. Теплый свет, заставляющий ночную мглу отступить, яркие блики на водной глади. — Как… Как красиво…       Адепт позволяет себе улыбку — Архонт города свободы так по-детски завороженно выглядит, с приоткрытым ртом бегая глазами по сотням фонарей, запущенных в небо. И правда неважно, что пару секунд назад хотелось провалиться под землю от стыда из-за его действий — сейчас Венти выглядит далеко не самым худшим компаньоном для праздника, к тому же учитывая, сколько Якша ждал их встречи… — В следующем году будет еще красивее, — тихо проговаривает Сяо, не смотря на барда. У самого в груди разливается странное тепло — один самых спокойных дней в году для адепта. — Это можно считать приглашением?       Юноша немного устало, но более понимающе, а возможно и с долей веселья, смотрит на Архонта. И правда выглядит, словно дитя. Это Люмин тоже упоминала в рассказах о нем. — Можно, но не на свидание. — Э-эх, ты разбиваешь мне сердце, Алатус!       Венти дует губы, но с удовольствием подползает ближе к Якше, прижимаясь своим плечом к его и склоняя голову. Сяо вновь напрягает каждую клеточку своего тела, но взгляд прозрачных янтарных глаз устремлен на небо над Ли Юэ. — Эй, Алатус.       Адепт недовольно морщится, но послушно поворачивает голову к собеседнику, жмурясь от прикосновения теплых губ к своим. Не любит он нежности, не любит поцелуи. Пусть и единственный их подобный «опыт» до сегодняшнего дня — лишь вдыхание анемо в оскверненный организм Якши в попытках борьбы за его жизнь. Как только Венти отстраняется, Сяо вновь скрывается от его взора, рассматривая огни в небе. Потому, краем глаза взглянув на профиль своего дорогого и старинного друга, Архонт еле слышно смеется, шепча себе под нос: — Посмотрим, подарит ли Селестия нам еще один шанс увидеться…

***

— Венти, пожалуйста, шевели ногами самостоятельно! — Эхе, куда ты меня веде-е-ешь? Неужто хочешь сдать этому ворчуну Мораксу? Ну же, Ся-я-яо, давай еще погуляем! Адепт готов умереть от стыда прямо в этот момент, но ни Верр Голдет, ни посетители постоялого двора Ваншу не обращали на них абсолютно никакого внимания. Может потому, что большинство из них были точно также пьяны, а может просто привыкли не лезть не в свое дело. В любом случае — Сяо не предоставляет почти никакого труда довести Архонта до свободной комнаты и уложить на постель. Юноша с сомнением оглядывает смеющегося Венти, пытаясь понять, а хорошее ли это решение — мало ли, Моракс узнает. Ну, на самом деле, не то, чтобы у них были прямо-таки ужасные отношения, но Гео Архонт точно бы предпочел, чтобы его старый знакомый оставался в своем регионе, не тревожа его. Внезапно бард умолкает, перекатываясь набок и устремляя взгляд на Якшу. — Что-то не так? — машинально спрашивает Сяо, будто бы готовясь уходить. Вместо ответа его руки касается чужая, обхватывая ладонь. По телу будто проходит электрический ток, одно прикосновение, причем вовсе не откровенное, заставляет неловко кашлянуть, пряча глаза. — Твой долг Якши — защищать людей, верно? А вдруг какие-то демоны проберутся в комнату, пока я буду спать? — лениво бормочет Архонт, растягивая губы в победной улыбке, когда Сяо задумывается и теряет бдительность, позволяя утянуть себя на кровать без особых усилий. — Поймал. Адепт замирает и плотно сжимает губы в одну тонкую линию, когда бард залезает на него сверху, будто бы вовсе не он пару минут назад еле перебирал ногами, поднимаясь по лестнице. Становится неприятно от перегара, но еще больше почему-то от того, что Венти прекратил звать его «Алатус». Каждый раз, стоило этому имени сорваться с губ Венти и донестись до ушей Якши, как внутри становилось очень тепло и спокойно, будто легкий ветерок появлялся внутри, охлаждая жар вечных страданий от скверны. Адепту никогда не было дела до того, как его будут называть, главное чтобы он знал, что обращаются к нему. А так — пусть любой звук станет его именем. Но именно из уст Анемо Архонта не хотелось слышать это злосчастное «Сяо», произнесенное с нескрываемой усмешкой. Пока Сяо внезапно начал в кои то веки размышлять о своих ощущениях, на шее стало ощущаться горячее дыхание, а на коже остался мокрый след, заставивший Якшу передернуться. — Лорд Барба… Его бесцеремонно прерывают, жадно впиваясь в губы и цепляясь пальцами за отросшие пряди челки, сжимая почти болезненно, будто бы стоит их отпустить, и адепт испарится, вновь оставив старого друга в одиночестве. Сяо задыхается и не знает, куда себя деть — Венти царапает ногтями плечи, кусается и целует с влажными звуками, вызывающими яркий багрянец на щеках Якши. Разве мог он предполагать, что хоть когда-нибудь Архонт будет прикасаться к нему так? Так страстно, так горячо, так отчаянно, будто боясь упустить из рук. Бард отрывается от припухших и где-то раскушенных губ, языком собирая появившуюся кровь и ведя им ниже, по выступающим венам и зубами оцарапывая ключицы. Он словно куда-то торопится — оставляет багровые следы засосов, до синяков сжимает в руках чужие кисти, едва следит за собственным дыханием и спавшим плащом. Венти облизывается и выпрямляется, пахом отираясь о лежащего под ним адепта, с нескрываемой насмешкой наблюдая за бегающими по комнате глазами. Такими растерянными и даже…испуганными? Внутри разрастается жар, а во рту пересыхает, но бард явно не будет прерываться, чтобы сходить за водой. Он не отводит от Сяо глаз, снимает беретку, ослабляет шнуровку корсета, и позволяет себе снисходительный смешок, когда наклоняется, чтобы дорваться до горячих губ, с легкой забавой отмечая, что Якша приподнялся на локтях, ускоряя процесс получения поцелуя. — Милый Сяо, — воркует Венти, надавливая на его плечи и вновь укладывая на подушки. — Не двигайся. Архонт приподнимается, дабы стянуть шорты и колготки, и садится обратно, краями рубашки прикрывая себе бедра, на которые мгновенно устремился взгляд янтарных глаз. — И куда же ты смотришь? — хихикает бард, скидывая корсет на пол и наконец оставаясь лишь в рубашке. — М? Сяо. Адепт протягивает руку, кончиками пальцев касается румяной из-за алкоголя щеки, и вздрагивает, когда ее перехватывают, зубами цепляясь за перчатки. Сяо напрягается и делает нервный вдох, когда преграда в виде толстой ткани исчезает — пальцы гладят скулу, очерчивают губы и почти боязливо дергаются назад, когда их касается чужой язык. Венти довольно жмурится и зубами царапает фаланги, думая, что для адепта все это — самое развратное шоу за все его существование. Он даже готов поспорить, что первым смог затащить Сяо в постель, так еще и связывать не пришлось, что за прелесть. Архонт выпускает влажные пальцы, оставляя между ними и языком тонкую ниточку слюны, видя как кадык Якши дергается, а глаза начинают мутнеть от накатывающего возбуждения. Еще немного и внезапная цель напившегося барда будет выполнена! Венти пробирается руками под майку и задирает ее до ключиц, сползая телом ниже, губами оставляя следы поцелуев на груди и животе Якши, оглаживая старые шрамы, оставленные демонами во время бойни. Вся эта ситуация — чистой воды абсурд, который так им обоим нравится. Сяо выпускает неожиданный стон, стоит барду дразняще коснуться его паха сквозь штаны, и мгновенно отворачивается, стараясь спрятать красное лицо. Вот цель и достигнута. Но остановиться сейчас, как Архонт планировал, пока напивался, не выйдет. И даже не поймешь сразу — это из-за собственного возбуждения, или попросту адепт стал слишком горячим и желанным для опьяненного разума. Как бы то ни было — Венти поправляет взъерошенные волосы и приспускает натянутую ткань, с легким отголоском гордости обхватывая ладонью чужой стояк. Он сглатывает слюну и не обращает внимания на то, что Сяо закрылся руками, видимо, желая исчезнуть, но не пользуясь своими способностями для этого. Бард прикрывает глаза, коротко целуя головку и ведя языком по всему стволу, обводя венки. У него самого внизу начинает тянуть от неудовлетворения, но Архонт старается игнорировать свои красочные мысли, где он уже давно уселся сверху, ритмично двигая бедрами в такт их смешавшимся стонам. Венти слизывает предэкулят и двигает головой, смаргивая с ресниц слезы, когда горло начинает распирать, а возможность дыхания становится настолько труднодоступной. Бард втягивает щеки, шустро двигает языком и доводит адепта почти до плача — тот вскидывает бедра в такт движениям головы Архонта и тихо стонет, кусая собственные руки в попытке заглушить развратные звуки, слетающие с губ. Только когда все тело Сяо начинает дрожать в преддверии оргазма, а побелевшие от напряжения пальцы сжимают простынь чуть ли не до треска, Венти останавливается, утирая стекающую по подбородку слюну. Он даже не тратит время на усмешку — сразу же снова взбирается на Якшу, страстно вжимаясь в приоткрытые губы и постанывая в поцелуй от рук, пустившихся изучать его тело. Кажется, лучший способ помочь адепту раскрыться — довести до исступления. Крепкие руки сжимают поясницу и наматывают волосы на кулак, стянув резинки и распустив косички. Теперь пряди липнут к вспотевшей шее, но Архонт только тяжело дышит, покусывая раскрасневшиеся губы партнера — внизу все горит и почти болит, но он все тянет. Тянет, желая услышать… — Венти, — хриплый голос заставляет дрожать от восторга, а мычание от каждого неаккуратного движения только подливает масла в огонь. — Что, Сяо? Глаза Сяо загораются, он тянет барда за волосы и впивается зубами в шею, терзая нежную кожу до крови, даже не отдавая себе отчет об этом. Архонт жмурится и поджимает пальцы на ногах — по щекам текут жгучие слезы, но внутри все клокочет от предвкушения. — Сделай что-нибудь… Этого он ждал. Венти нежно проводит пальцами по скуле Якши и немного отстраняется, сплевывая на ладонь. Он делает несколько движений рукой по стоящему члену партнера, зная, что ему больно не будет. Он держится одной рукой за чужое плечо, впиваясь ногтями, второй подставляет головку ко входу. Бард медлит пару мгновений — отирается о стояк, снова набрасывается с поцелуями — и опускается. Одним движением, садясь полностью и зубами прокусывая собственные губы. Он прячет лицо, обнимая Сяо и вжимая его себе в грудь, чтобы тот не увидел льющиеся по лицу слезы. Архонты не чувствуют боли, не обращают на нее внимания, но человеческое тело ничтожно слабое и хрупкое — даже от таких незамысловатых действий может травмироваться. Однако даже это сейчас где-то на втором плане, ведь адепт сжимает в руках его таз, заставляя двигаться. Венти чувствует, как его рвет изнутри, но подмахивает бедрами и протяжно стонет, зная что в нем далеко не одна только боль — ему нравится. Он ловит тот же кайф и то же удовольствие, что получает и за распитием пятой по счету бутылки крепкого вина. — Давай сильнее… — сдавленно шипит Архонт ему на ухо, языком обводя пульсирующую на шее жилку. Повторять не нужно — Якша приподнимает его над собой, беря все движения в свои руки, причем буквально. Венти остается лишь крепко жаться к нему и стонать, жмурясь от удовольствия. И это даже не ложь — сквозь всхлипы и тихие шмыганья прорываются громкие пошлые стоны, которые тонкие стены навряд ли сдерживают. Сяо утробно рычит, будто зверь, и впивается прямо в горло — Архонту даже показалось, что у него искры из глаз посыпались. Он едва может сделать судорожный вдох и вовсе теряется, когда его роняют на спину закидывая ноги на плечи. Внутри все распирает, а болезненное возбуждение перестает быть таким приятным — на каждом резком толчке Венти готов излиться, не дожидаясь своего партнера, но терпит, цепляясь руками за простынь. Сейчас он даже не способен вспомнить собственное имя или обработать слова, которые адепт шепчет. Каждое движение, каждый лишний вдох приближает разрядку, а Архонта начинает только сильнее трясти. Он слепо тянется к Якше, размыкая губы, и получает заслуженный поцелуй, весьма нежный и чувственный, если сравнивать его с движениями бедер снизу, доводящие чуть ли не до обморока. — Б-быстрее, — задыхаясь в стонах выдавливает бард, закатывая глаза и смаргивая вновь выступившие слезы — слишком хорошо. Сяо сбивается, а толчки становятся полностью хаотичными, еще более грубыми — зато член сжимает рука, выбивая из Венти взвизги и всхлипы. Он мечется по кровати, дергает ногами и почти ломает ногти, стараясь удержать в своей хватке края кровати. Долгожданный финал — Якша протяжно стонет и содрогается, но вовсе не останавливается, лишь на пару секунд, перевести дух. И, возможно, насладиться видом измученного возбуждением Архонта, выгибающегося от инородной жидкости внутри. На губах проступает улыбка и адепт делает несколько последних глубоких толчков, сжимая рукой стояк партнера. Венти глушит стон в поцелуе и бьется в сладких судорогах, видя лишь плавающие цветные круги перед глазами. Нервно вздымающуюся грудь осыпают поцелуями и укладывают на нее голову — Сяо тоже утомился. Бард сглатывает слюну, смешанную с кровью из прокушенного языка, и запускает пальцы во взмокшие волосы Якши, перебирая пряди и успокаивающе поглаживая. Сердце стучит, словно у подстреленной лани, совсем не желая вернуть свой ритм в норму. — Венти, — спустя какое-то время, адепт поднимает на него смущенный взгляд, и лицо его вновь становится узнаваемым — красные скулы, в неловкости закушенная щека. — Вы…то есть ты в порядке? — В полном, я...ай! Архонт дергается и шипит, когда Якша выходит, но боль быстро утихает, а вот глаза напротив теперь светятся беспокойством. «Блядь» — Тебе больно? Где? Шея болит? Черт, сколько же на тебе укусов… Разведи ноги… — Эй-эй, я на второй раунд не готов, — отшучивается Венти, пока чужие руки обследуют его, распахнув рубашку. Однако, как бы он ни сжимал бедра вместе, они сами обессиленно расходятся в стороны, позволяя увидеть на простыне красновато-белые пятна. — Все нормально, это же всего лишь моя человеческая форма, — отмахивается бард, удивленно смотря в янтарные глаза адепта, когда тот берет его лицо в свои ладони. — У тебя глаза красные. Не думаю, что плакал ты от удовольствия. И это, — он касается прокушенной губы. — Вместе с языком тоже не от приятных ощущений. — Ой, да ладно тебе, я же… — Венти. Зачем? Архонт закрывает рот, отнимая руки Якши от себя. Он закутывается в одеяло и подходит к окну, опираясь на подоконник локтями. Улыбка спадает с лица, а внизу и правда начинает неприятно жечь — люди настолько слабые существа, все же… Адепт подходит почти неслышно, не касаясь, лишь стоя рядом и позволяя опереться о себя уже самому. Что Венти и делает, прижимаясь к теплой груди. — Я правда в норме, это не вперв… То есть я знал, что так будет. Мне просто было лень растягивать себя, да и время тратить не хотелось, — объясняет бард, приобнимая Сяо за шею и наклоняя к себе, мимолетным движением касаясь губ. — В следующий раз так не делай. Венти удивленно округляет глаза, а до самого Якши его собственные слова доходят через пару мгновений, что заставляет его залиться краской и отвернуться. — Я-я имел ввиду… — Хорошо, в следующий раз будем делать это на трезвую голову и более медленно, — нежно воркует Архонт, гладя партнера по щеке. — Только давай где-то в другом месте, а то здесь стены немного… — Понял. Бард довольно смеется, когда адепт приобнимает его и возвращается к кровати, ложась рядом. Он впервые смотрит прямо в лицо, не боясь встретиться взглядом. — Ты симпатичен мне, Алатус. — Вы имеете всего меня, Лорд Барбатос.