Волки не воют в одиночку

Разрушенная фальшивая Каракура ещё дымилась. Реяцу здесь кипела такая мощная, что, казалось, тут до сих пор сражаются. Но опасность миновала. Среди завалов копошились обожжённые фрассьонки Трес Эспады. Сама Трес Эспада истекала кровью, напрасно зажимая глубокую рану. Кости Бараггана Луизенбарна печально перекатывались под сильным ветром. Его порывы разносили ошмётки перьев Абирамы Реддера и остатки маски Финдора Калиаса, рассыпающиеся на глазах. Огромный Чхвенен По медленно обращался пеплом. Сильная, не ослабевающая реяцу вытекала из глубокого провала между наваленных друг на друга обожжённых камней. Провал был тёмным, как пасть гарганты. И на дне провала что-то лежало. — Кьёраку, — позвал друга Укитаке и пристально взглянул на провал. — Ты это видишь? Кьёраку прищурился. — Похоже… — он помедлил и пробормотал: — Вижу. И чувствую. — Неужели он? — Да. Ещё жив. Шинигами спустились на изуродованную серо землю, красную, словно обожжённая кожа. Они с опаской окружили завал. Койот Старк был не из подлых, а в битве ему досталось немало, но с таким опасным врагом нельзя было ослаблять бдительность. Кьёраку отвалил оба камня в стороны, а Укитаке с мечом наперевес заглянул внутрь и разогнал темноту слабым кидо. В куче пыли, между металлических подпорок, искореженных в сражении, на самом дне, лежали два тела в обугленных лохмотьях. Старк раскинул руки, от его верхней части формы остались только два несуразных обрывка. Через его грудь тянулась длинная кровавая полоса. Волосы и лицо арранкара посерели от пыли, и остатки маски на шее обкололись по краям: пара опасных зубов отсутствовала. Рядом свернулась в клубок его маленькая напарница Лилинетт. У девочки потрескался костяной шлем, нарукавники исчезли, как и один из сапогов, а руки были обожжены вплоть до плеч. Шинигами замерли. — Эй, — окликнул обоих Кьёраку и тоже свесил вниз голову. — Господа Примера! Ни Старк, ни Лилинетт ни шевельнулись. Кьёраку и Укитаке обменялись настороженными взглядами. — Не похоже, что они притворяются, — заключил Укитаке. — Как же мне всё это не нравится, — пробормотал Кьёраку и почесал в затылке. — Ведь мы же должны их добить… но… — он прикрыл глаза и испустил долгий вздох. — Ладно, наплевать. Постой пока тут на всякий случай, Укитаке. Мне будет сложно объяснить старику Яме, что я делаю… Укитаке проводил друга обеспокоенным взглядом. — Будь осторожен, Кьёраку, — попросил он. На дне завала было темно, душно, пыльно и тесно. Кьёраку едва смог втиснуться между поверженными Эспадами, чтобы не наступить ни на одного из них. Лилинетт не подавала признаков жизни, но её духовное тело всё ещё не начинало разлагаться, несмотря на близость двух могучих капитанов Готея, стало быть, она не погибла. Старк дёрнулся и приоткрыл мутный глаз. Его взгляд был расфокусированным, но по-прежнему глубоко усталым от жизни. Кьёраку помедлил, прежде чем протянуть руку сначала к Койоту. У него все ещё шла кровь, а те раны, что Кьёраку нанёс, уже давно должны были его убить. Но арранкар оказался живучим. Не успел Кьёраку дотронуться до поверженного Примеры, как его запястье слабо перехватили дрожащие пальцы. Кьёраку на всякий случай крепче сжал рукоять меча свободной рукой. Но Старк смотрел на него расплывающимся взглядом без всякого намерения напасть, и хватка у него сейчас была слабее, чем у младенца. — Не мне, — пробормотал Старк. Он дышал с трудом, и по его шее ползли капли пота. — Сначала ей, — он едва повернул голову в сторону Лилинетт и нахмурился ещё сильнее, казалось, всякое движение было для него мучительно. — Помоги ей. Помоги… и уходи от нас. — Уж прости, господин Эспада, — вздохнул Кьёраку и снял руку Примеры со своей, — если я здесь, значит, просто так я не отвяжусь. Продержись с минутку. Было бы с твоей стороны некрасиво оставить такую милую девочку одну. — Одну… — прошептал Старк, и его глаза снова закрылись.

* * *

Пустота и тьма пугали. Особенно если сквозь них приходилось пробираться в одиночку. — Старк? — робко позвала Лилинетт. — Старк, ты где? Старк! Тьма обступала её со всех сторон. Тьма наваливалась на неё. И Старка нигде не было — как она ни пыталась бы его увидеть, услышать, хотя бы почувствовать его реяцу. Когда-то они были единым целым, а с тех пор, как разделились на два тела, никогда не разлучались. Со Старком Лилинетт всегда было спокойно. Потерять его было хуже, чем умереть самой. Без Старка смысла в этой жизни не было. Казалось, у неё отрубили руку и ногу и бросили умирать на песке. Это и то было бы лучше, чем лишиться Старка. — Старк! Мрак рассеялся. Лилинетт с потрясением осознала, что выныривает из вязкой трясины мрака, из щупалец, норовящих обвиться кругом тела. Над её головой вдруг разлился свет, и она хрипло задышала. Над нею маячило лицо. Не Старк. — Уйди, придурок! — взвизгнула Лилинетт и попыталась заехать кулаком прямо в нос тому шинигами, что всё норовил назвать её ребёнком и отказывался драться всерьёз. Придурок легко уклонился, а Лилинетт шлёпнулась обратно на спину. Всё тело её было онемевшим и по-прежнему не чувствовало боли. Зато слабость — ещё как. Тело было истощённым, словно у неё совсем не осталось реяцу. И Лилинетт сознавала, что выстрелить серо у неё не получится, даже если очень постараться. Занпакто при ней тоже не было. И не было Старка. — Что ты сделал со Старком?! — закричала Лилинетт и попыталась совладать с трясущимися руками. Они никак не желали сжиматься в кулаки опять. — Где Старк?! Ты убил его? Я тебя уничтожу! — Тише, тише, — неловко усмехнулся шинигами. За один этот невинно-добродушный вид Лилинетт хотелось придушить его на месте. — Всё в порядке, он жив. Лилинетт прекратила копошиться на земле. — Жи… жив? — подозрительно спросила она. — Где? Куда ты его дел? Что тебе от него надо? Отпусти его! — Слишком много ты задаёшь вопросов, — посерьёзнел седой придурок и уселся в ту самую медитативную позу, что выводила Лилинетт из себя. — Повремени немного, пока твои раны затянутся. Мы с Кьёраку не особенно хорошие лекари. Так что твои ожоги исцелятся не так уж и быстро. Но, чтобы ты успокоилась, я скажу, что со Старком всё в порядке. Они с Кьёраку отошли как раз перед тем, как ты проснулась. Думаю, скоро вернутся. — Зачем… — Лилинетт поперхнулась и осеклась. Воздух казался непривычно тяжёлым и холодным. В голове у неё звенело так, что мысли едва связывались в цепочку. — Ты зачем это нам помогать удумал? Что тебе от нас нужно? — Ничего, — спокойно ответил шинигами и сложил руки на коленях. — Врёшь, — процедила Лилинетт, — так не бывает. — Прости, но я не согласен. — Почему?! — взвыла Лилинетт и ударила по земле раскрытой ладонью. Она даже не почувствовала боли — снова. — Вы нас убили! Вы навалились на Старка… всем скопом… вы убили его! Что вам ещё от нас надо — поиздеваться хотите? Шинигами какое-то время молчал, задумчиво глядя в сторону, и Лилинетт начинало казаться, что он вообще её не слушал. Она тяжело задышала. К рукам и ногам медленно возвращалась чувствительность, а следом — и боль, но это было не так важно. Куда больше она обрадовалась бы, если бы вернулся Старк. Но его всё ещё не было, как и волосатого товарища придурка, того шинигами в розовом халате и соломенной шляпе. — Эй! — возмутилась Лилинетт и опять попыталась сесть. — Я с тобой разговариваю! Шинигами вздрогнул и повернулся к ней. На его спокойном лице появилось слегка виноватое выражение, и он поднёс руку к груди. — Что? Прости, я отвлёкся. Я просто думал, как проще и понятнее ответить на твой вопрос… но мне не пришло в голову ничего лучше, чем повторить слова, которые уже говорил однажды другому человеку. — Мы со Старком не… — Есть два типа боёв, — сказал шинигами и поднял два пальца, словно считал, что без наглядного объяснения Лилинетт не поймёт. — Первый — чтобы защитить свою жизнь, а второй — чтобы защитить свою честь. Лилинетт поджала ноги. Было холодно. — Чё? Шинигами вздохнул — как-то разочарованно — и пояснил: — Для нас четверых это был бой чести. Вы исполняли приказ своего командира, а мы — защищали то, что нам дорого. Но теперь этот бой окончен. Твой товарищ Старк отличается от тех арранкаров, что мы видели. Ненависти к миру в нём нет. Мы не могли добить его, когда нашли вас. Лилинетт поскребла щёку. — А меня-то почему тогда не тронул? — Я ведь тебе уже говорил, — вздохнул шинигами. — Моё мнение не изменилось. — Придурок, — пробурчала Лилинетт. — Неужели ты думаешь, что я тебя пощадила бы? — Нет, — спокойно ответил он. — Но я знаю, что Старк не позволил бы тебе меня добить. — Что ты вообще знаешь про Старка? Не говори так, будто ты для него кто-то там! — выпалила Лилинетт и скорчилась ещё сильнее. Её начинала колотить дрожь. — Если бы Айзен-сама приказал, Старк бы… да ладно, — вздохнула она, — чё я врать-то пытаюсь. Конечно, он бы меня остановил. Не дал бы тебя добить. Старк всегда такой был. Всегда ему на всё по барабану. — Но ты уважаешь его, — заметил придурок, — и вы друг друга явно любите. Я же говорю, вы не такие, как другие арранкары. Как вы этого сами не заметили? Лилинетт сверкнула на него глазами. Казалось, шинигами не собирался её задеть. — Да всегда я это знала, — буркнула она. — Кто-то должен за ним приглядывать. Старк не любит убивать. Если не следить за ним, он ляжет где-нибудь и книжки будет читать. Или уснет. Или уснет, пока читает книжку. Ему очень не нравилось, когда Айзен-сама ему что-нибудь приказывал, потому что Старка обычно посылали прикончить там или своровать чего. Поэтому Айзен-сама его почти не вызывал. Он ведь тоже об этом знает. Когда мы были одним целым, все вокруг нас постоянно дохли. Мы постоянно были одни. Лилинетт вскинула настороженный взгляд. Шинигами-придурок неожиданно поднялся и скинул хаори. Лилинетт отползла подальше и закрылась руками. Она все ещё не могла даже сесть толком, не говоря уже о том, чтобы убежать или выстрелить серо. — Возьми, — сказал капитан и протянул ей запылённую накидку, — ты дрожишь. — Отвали, — буркнула Лилинетт, — мне с твоего плеча подачек не надо. Она остановила взгляд на огромной дыре на хаори — в области груди. Шинигами все ещё настойчиво протягивал ей свою никчёмную накидку. — И чё, — сухо спросила Лилинетт, делая вид, что ей наплевать, — всё равно будешь мне помогать, хотя Старк проделал в тебе дыру? — Это был не Старк, — улыбнулся шинигами. — А один из ваших товарищей-арранкаров. К сожалению, он погиб в бою с командующим Ямамото. Лилинетт отвернулась и обхватила колени. — Нет у нас со Старком никаких товарищей, — процедила она, — он всё время говорит, мол, Эспада — наша команда, Эспада — товарищи, но это всё брехня. Мы ни с кем почти не встречались. Не общались. Мы их не знаем. Это просто Старку очень хочется с кем-нибудь подружиться. Но это всё бред. Нет у нас никого, кроме друг друга, и никогда не будет. Никто не поймёт Старка лучше меня. Но когда мы были с кем-то… нам обоим казалось, что мы не одиноки. Она повернулась и рыкнула на шинигами: — И это я не тебе сейчас говорила! Лилинетт неуверенно поднялась на ноги и вырвала дырявый хаори из рук у шинигами. Она неловко просунула руки в огромные рукава, неуклюже закуталась и сделала пару мелких шагов. Впереди мерцала знакомая реяцу, и теперь она верила шинигами. Такой реяцу не могло быть ни у кого, кроме Старка. Он возвращался бок о бок с волосатым шинигами, который его прикончил, и казалось, что он совершенно об этом не помнит. — Старк! — возмутилась Лилинетт. — Какого ты меня с этим придурком бросил? Мог бы хотя бы разбудить! — Прости, Лилинетт, — вздохнул Старк, — но я-то отлично знаю, как неприятно, когда твой сон кто-то прерывает… — Не равняй меня с собой, дубина! Лилинетт сглотнула странный комок в горле и повернулась к седому шинигами-придурку. Неосознанно она сделала шаг ближе к Старку и схватилась за его пояс. Волосатый шинигами вдруг оказался рядом со своим товарищем. — Ну так… — волосатый сделал странный жест у шляпы, — вроде как мы обо всём договорились, господин Примера. Мы тебя, конечно, не видели, но всё-таки будь поаккуратнее. Старк сосредоточенно кивнул. Шинигами долго смотрели им вслед, а Лилинетт, оглядываясь через плечо, постоянно замечала, что седой придурок ещё и машет — явно ей. Она злобно фыркнула и закуталась в дырявый хаори. Как только шинигами скрылись из виду, Лилинетт остановилась и дёрнула Старка за руку. Тот опустил взгляд. — Старк… — пробормотала Лилинетт и обхватила его запястье, — ты всё-таки живой… Старк не говорил ни слова — просто похлопывал Лилинетт по шлему, пока она стискивала его руку и дрожала, прижимаясь к единственному источнику тепла, что был рядом с ней всегда и должен был остаться здесь навеки. Потому что умирать поодиночке они точно не имели права.

* * *

— И всё же, почему ты не добил меня? Шинигами усмехнулся и задумчиво взглянул в небо. — В тебе есть благородство и нет озлобленности, Старк. Но ты явно чем-то удручён, поэтому я всё-таки спрошу, не хочешь ли ты пройти через обряд очищения? Возможно, в Обществе душ ты очнёшься обновлённым. Старк поскрёб голову. — А всё ты зришь в корень, — пробормотал он, — ты довольно проницателен, капитан Кьёраку. Честно сказать, я так от всего этого устал… что я был бы не против. Но она… Кьёраку понимающе кивнул. — И сколько ещё ты собираешься терпеть существование, ставшее для тебя невыносимым? — Столько, сколько это будет нужно Лилинетт. А потом, — Старк прекратил чесать голову и серьёзно взглянул на шинигами, — ты уж приходи и очисти нас обоих. Лилинетт снова подёргала Старка за рукав. Они скитались по серым барханам Уэко Мундо, одинокие и бесприютные — но, как ни странно, не лишённые свободы. — Эй, Старк, — требовательно спросила она. — Хм? — Что нам теперь делать? Старк вздохнул. Всё-таки, что бы об этом ни говорили другие, история была циклична. — Всё, что угодно, — спокойно ответил он. — Куда же нам идти? — Куда угодно. В конце концов, у них было ещё много времени.