Sugar Daddy

      - До завтра, мистер Силко! Пожалуйста, не перетруждайтесь и больше отдыхайте!       - Ты такая милая, спасибо.       Посмеиваясь и крепко сжимая в руках напиток, который совершенно точно убьет его количеством содержащегося в нем сахара, Силко направился к двери, старательно шагая в такт популярной и въедливой песенке. Она точно будет играть у него в голове целый день, но он совершенно не был против, так как перед глазами стояла улыбающаяся, смеющаяся и смущающаяся от его шуток Паудер.       Милашка. Но явно такая же взрывная бомбочка, как и напиток, что сделан для него. Лично для него.       Силко готов был бы выпить до дна и воду из-под крана, если бы она протянула ему стаканчик со словами: «Специально для Вас, мистер Силко! Заходите к нам еще!»       И с улыбкой своей. С розовыми щечками.       «Хорошего Вам дня, мистер Силко! Ваш напиток, не обожгитесь! Сделала самый сладкий, как Вы любите!»       Мужчина ненавидел сладкое. Просто терпеть не мог. Его начинало подташнивать, только он чувствовал приторность во рту. Но Силко любил все, что делала Паудер – даже будучи знакомым с ней так недолго - и если она хочет убить его своими сахарными шедеврами, он с радостью примет такую смерть. Главное – от ее рук.       Когда же его, черт возьми, так переебало?       Силко все еще напевал эту приставучую мелодию, когда сел на заднее сидение личного автомобиля. Курившая прямо в машине Севика – мужчина ей давно перестал запрещать это делать, какой смысл? – с ухмылкой обернулась на него, кидая взгляд на белое нечто с вишенкой у него в стакане.       - Два вопроса, босс. Первый - что за хуйня сейчас была там? Он реально… тверкал? И второе – ты точно готов это выпить? Мне кажется, что твою Паудер послали конкуренты – чтобы медленно, но верно, тебя убивать этим страшным сном диабетика. Ну или кто-то проклял тебя, не знаю, но вместо порчи получилось, что получилось.       Силко осуждающе посмотрел на телохранительницу, личного водителя и старого друга в одном флаконе. А затем упрямо пригубил напиток. И даже почти не поморщился.       Севика закатила глаза, отворачиваясь, и завела машину.       - Хочешь тратить свои бабки на то, что даже в рот взять не можешь – так трать, твое дело. Но хоть не пей эту дрянь, реально, тебе вредно. В твоем-то возрасте…       - Севика, напомни, за что я тебе плачу?       - За то, чтобы я твою жопу из последней залупы вытаскивала. И не дала тебе подохнуть где-то в Заунской канаве. Так что я всего лишь действую в рамках своих должностных обязанностей – если твоя жопа склеится от очередного шедевра твоей сладкой девочки, ты умрешь – от запора.       Силко молчал, так как возразить ему было нечего. В принципе, логике слова Севики не противоречили, а потому он просто из принципа продолжал хлебать напиток небольшими глоточками. Это было похоже на митридатизм – постепенное принятие яда в маленьких, несмертельных количествах, чтобы приучить к нему организм и выработать иммунитет. Силко чувствовал себя Митридатом VI, только вместо матери его практически убивала симпатичная бариста, которая сама об этом не знала. И которой он также пытался противостоять, попивая этот сладкий яд если не ежедневно, то несколько раз в неделю – точно. Правда, в дикую природу он сбегать был не намерен. Ведь там нет кофе, а также, нет и Паудер.       - Сколько ты уже ходишь в это кафе? Два месяца? И до сих пор не взял ее номер? Стареешь… Знаешь, у тверкающего дружка-пирожка завалить ее гораздо больше шансов, чем у тебя, такими темпами.       Силко продолжал упорно молчать, гневно сверля затылок Севики взглядом. Женщина была права и только озвучивала то, о чем он сам каждодневно думал. Но ему было страшно. Как мальчишке. Что его отошьет девочка, которая ему понравилась. И все бы ничего: он давно не школьник, подружки неудавшейся пассии не будут его обсуждать, шушукаясь прямо перед ним, чтобы видел, какой он неудачник. Молчать только ради кофе? Он там самый обычный, в любую другую кофейню в Пилтовере зайди – и будет то же самое.       Не будет. И Паудер там не будет, с ее смешинками в глазах, пухлыми губами и длинными пальчиками с сине-розовым лаком. И если бы Силко был школьником, проблема была бы более решаемой.       А ему под сорок, и он до безумия хочет трахнуть девушку, с которой за все эти два месяца суммарно и пары часов не проговорил.       - Что молчишь, рот склеился? Ну вот, а дальше по плану твоя жопа…       Мужчина сделал вид, что просто подавился кофе, а не пытается не заржать в голос. Но Севика лишь довольно улыбнулась, лениво поворачивая на нужную улицу. Как-то босс загнался, после ее вопросов, стоило разрядить обстановку. Ничего, еще неделька – и он начнет действовать. А если не начнет, она сама ему подсобит, а то его хмурая рожа и ей настроение портила.       

***

      Около входа в офис Силко привычным движением вылил половину стаканчика с кофе в напольное кашпо с каким-то деревцем, а сам стаканчик метко пульнул в стоящую рядом мусорку. Севика даже глаза не закатила в этот раз – привыкла к подобному, да и кашпо эти он сам сюда поставил, а значит, мог делать с ними все, что захочет.       К странности, деревце, которое регулярно подвергалось кофейной экзекуции, росло, казалось, даже лучше, чем его соседний собрат. Севика не была ботаником, но даже ей казалось это странным.       Мужчина же, кивнув ресепшионистке, быстрым шагом направился в кабинет. Ему срочно требовалась доза – черного, без сахара, сливок и других богохульственных добавок – кофе из его супер дорогой и навороченной кофемашины.       Такой дорогой и навороченной, что на ее починку ушло около трех недель. Можно было бы купить новую, но Силко решил потратить деньги в кофейне по дороге. К тому же, он часто видел стаканчики с названием этого заведения на столах у его сотрудников, а потому решил посмотреть, что же любят пить его люди.       «Посмотрел, блядь. Лучше бы денег побольше потратил, честное слово».       

***

      Утро. Недовольное лицо Севики, которая не пьет кофе, предпочитая что-то покрепче – но не за рулем, этого Силко терпеть не может. Улыбчивый парнишка-бариста. «Здравствуйте! Вам как обычно?» (как обычно, он ходит сюда несколько недель, так что конечно, тут выучили, что для него «как обычно»). Черный кофе без сахара и сливок. Большой стакан, горячий, но не обжигающий. Размашистое «Силко» на стаканчике. Джазовая музыка.       Каждый день, снова и снова. Снова. И.       - Что будете заказывать?       Она даже не поздоровалась с ним. А он понял это только позднее. Когда перестал пялиться на ее синие косы. И на глаза эти, огромные, оленьи. Голубые. И на пухлые губы, которые растянулись в такой улыбке, что у Силко дыхание перехватило.       - Новенькая? – «ты, блядь, за кофе пришел или светские беседы вести? Зачем тебе эта информация?!»       Кивок парнишки.       - О, здорово. Значит, я у тебя первый?       Позднее Силко и сам себе не мог сказать, зачем он вообще это ляпнул. Это было сильнее него. Мужчина даже практически не думал. Просто… сказал. Потому что засмотрелся в эти глаза, это милое лицо, и так хотелось увидеть, как быстро порозовеют эти пухлые щечки…       И только когда парень-бариста сказал – Паудер – дышать, Силко осознал, что и сам забыл это делать, пока старательно смотрел на девушку.       Он понял, что пропал, когда ее щеки все-таки затопила краска, а затем… Затем она в смущении прикусила нижнюю губу, и мужчина начал молиться, чтобы его ебучая кофемашина оставалась сломанной как можно дольше. И не пришлось придумывать оправдания из-за того, что он и дальше будет наведываться сюда каждый гребанный день, пока Паудер здесь работает.       Силко несколько раз повторил имя той. Когда забирал стаканчик – намеренно дольше прикасаясь к ее пальцам, чем нужно – и когда прощался с ней.       К своему стыду, он повторял ее имя еще много раз, позже, дома, в собственной кровати, когда запускал руки в боксеры, представляя наманикюренную сине-розовым лаком девичью ладошку и пухлые губы, улыбающиеся так только ему.       Он не мог поверить, что его настолько переебало. От простой студентки. Студентки, с которой он поговорил от силы тридцать секунд.       Когда Силко приехал в офис и увидел кофемашину, вернувшуюся из починки, он еле сдержал себя, чтобы не уронить ту на пол. Случайно, конечно.       Севика, стоящая рядом, все равно бы в это не поверила. И не поняла.       Она поняла гораздо позднее, и это стало для мужчины охуительной проблемой. И поводом для подъебок, конечно, тоже.       

***

      Силко продолжал приезжать в кафе каждый раз, когда у него была возможность. Брал черный кофе. Без сахара, сливок. С корицей. Паудер предложила попробовать – «как это, никогда не пили?! А вдруг Вам понравится?» - и, конечно же, он не мог отказать.       «Конечно, мне понравится. Мне все, блядь, понравится. Все, что ты не предложишь. Как я докатился до такого?!»       Сначала корица. Потом сливки. Сироп. Он перепробовал все сиропы в этой сраной кофейне, и от каждого его тянуло блевать – но заискивающий взгляд Паудер только заставлял говорить «конечно, добавь, на свой вкус».       Жаль, в кофе нельзя было добавить ее саму, но тогда Силко точно бы умер. От счастья.       А затем началось самое страшное. В кофейне появились тортики. И авторские напитки Паудер, которые были как будто созданы для того, чтобы причинять мужчине самые страшные страдания.       Он мог поклясться, что видел. Видел эти взгляды других сотрудников, когда Паудер демонстрировала ему новое орудие его убийства. Видел, как они перешептываются между собой. Видел, что все понимали – он ходит сюда только ради Паудер.       Все, кроме самой Паудер.       Силко представлял, каким, наверное, ничтожеством он выглядит в глазах остальных. Особенно когда тот парень – Экко – сунул ему бумажку с графиком работы его подруги.       Особенно когда мужчина, стараясь скрыть на лице отчаяние от своего окончательного падения, убрал бумажку себе в карман брюк.       Но мир после этого не рухнул. И Силко позволил себе эту слабость. Приезжать в кофейню. Брать самый отвратительный кофе в его жизни. Делать вид, что это лучшее, что он когда-либо пил. Улыбаться Паудер. Впитывать в себя ее улыбку. Слышать от нее «мистер Силко» - а потом передергивать на их короткие разговоры, чувствуя к себе такое отвращение, что хотелось все бросить и больше никогда там не появляться.       А потом ему снились ее большие голубые глаза, и все повторялось снова. И снова.       Севика же все делала только хуже.       - Что, на студенточек потянуло? Удивительно, раньше ты не засматривался на тех, кто годится тебе в дочери. Или это отцовский инстинкт? Ха-ха!       - Я, блядь, не настолько ее старше.       - Если бы ты не носил эту повязку уебскую, выглядел бы моложе.       - Я бы не носил эту «уебскую повязку», если бы под ней был нормальный глаз, а не сраное нечто, спасибо Вандеру.       Севика тогда заткнулась. Они старались не трогать эту тему, оба. И как вообще перескочили на нее, для них оставалось загадкой.       Еще через неделю свербение в одном месте достигло у женщины пика, и она снова заводит старую шарманку:       - Ты выходишь из кафе с таким довольным еблом, что даже мне страшно становится. Старайся делать его попроще, что ли, а то она уволится.        А потом:       - Нет, ну серьезно. Это ни в какие ворота. Каждый день одно и тоже.       И дальше:       - Слышь, возьми мне хоть, я не знаю, ЧАЙ.       А когда он не совпадал со сменами Паудер:       - Ой, зато хоть порадуйся, что сегодня выпьешь нормальный кофе, а не сладкую бурду твоей девочки. Успокойся, не было сегодня – будет завтра. Ну, хочешь, вечером обратно этим же путем поедем? Только не делай такое лицо…       А еще через пару дней:       - Короче, если ты не возьмешь ее номер – это сделаю я. И буду с ней шуры-муры прямо перед тобой крутить, чтобы ты в следующий раз действовал немного поактивнее. Или ты ждешь, когда ей станет лет, сколько тебе? Так не факт, что ты до этого возраста доживешь, знаешь, со своей работой. И с этим количеством сахара…       - Я тебе плачу за то, чтобы дожил.       - Недостаточно платишь. Ты мне ни разу даже чая в этой кофейне не купил!       - Покупать чай в кофейне – это богохульство.       - А я атеистка, блядь. У меня своя чайная религия, так принеси мне чай. Только не подпускай к нему свою девчулю, в отличие от тебя, я, ради того, чтобы на ее трусы посмотреть, пить сладкую дрянь не намерена.       - А ты собираешься смотреть на ее трусы?       - Не только посмотрю, но заберу в качестве трофея и тебе принесу. В рамочку у себя в кабинете повесишь.       - Ты порой невыносима, Севика.       - Я знаю, поэтому ты при себе меня и держишь. Кто еще тебе целительные пиздюли с особой любовью и нежностью пропишет? Реально, понравилась она тебе – ну так действуй. Ты можешь хоть обдрочиться, если эта девчонка у тебя из головы не вылезает – не поможет. Возьми у нее номер. Напиши ей. Сходи куда-нибудь. Потрахайся, уже, наконец. А дальше будешь думать.       Силко лишь устало потирал переносицу. Как будто это было так просто. Одна мысль о том, чтобы попросить номер у Паудер, заставляла его потеть, как грешницу в церкви.       Он мог спокойно вести переговоры с кучкой зарвавшихся химбаронов Зауна, зато написать понравившейся девчонке не мог.       Это начинало напрягать.       

***

      После очередного пиздецки тяжелого дня Силко ввалился в свою квартиру, намереваясь выпить что-то покрепче и провалиться в глубокий, беспробудный сон. Он даже решил сегодня уехать пораньше – хотя какое раньше, в одиннадцать-то вечера. Но проблемы с поставками мерцания не давали ему покидать офис до полуночи, а последнее время еще и заставляли чаще наведываться в Заун. Куда он старался приезжать как можно реже. Зная, что все равно не встретит там Вандера, даже мельком вряд ли увидит – тот редко покидал свой бар, а Севика обычно объезжала его так далеко, насколько это возможно.       Но даже когда благодаря ему с Зауном стали считаться, и качество жизни людей оттуда улучшилось просто несравнимо с тем, что было, Силко все равно не хотел там появляться. Слишком много воспоминаний, от которых не избавиться. Слишком много вещей, которые уже не исправить.       Новые, более функциональные и менее вредные заводы. Высокая оплата труда. Постройка школ и даже пары детсадов. Больница, в которой заунитов лечили бесплатно – и та была не хуже пилтоверской, а в некоторых аспектах даже лучше.       Силко пытался замаливать грехи прошлого, но получалось ли? Он не знал.       Мерцание было его грехом. Мерцание же было и искуплением.       Вот только химбароны не хотели терять то, первое мерцание, и его пришлось выводить на черный рынок – более безопасное, но такое же противозаконное. И в Пилтовере закрывали на это глаза – лишь бы Силко поставлял лекарства на основе новой формулы мерцания, которые буквально толкнули медицину вперед. Экспорт этого продукта очень скоро начал приносить такой доход, что в Пилтовере даже стали поговаривать о том, чтобы дать Силко место в совете – только бы его не переманили в другую страну, и он не увез формулу мерцания и своего личного помощника Синджеда с собой.       Силко же так заебался, что хотел только двух вещей: отдохнуть и Паудер. И не знал, что из этого он хочет больше.       Мысли о синеволосой милашке не дали ему лечь спать сразу же. Почему-то взгляд упал на ноутбук, и мужчина вспомнил, что давно уже не заходил на тот сайт, где зарегистрировался по большей части от скуки и от желания кинуть пару тысяч какой-нибудь красотке. Возможно даже перепихнуться с той разок, за деньги, конечно. После этого он им больше не писал – их выражения лица, когда те видели его повязку, выжигались внутри века и вызывали еще большее отвращение. Но он не мог их винить. Им нужны были деньги, а ему – разрядка. Никто из них не обязан любить его – раз он и сам себя не любит. Сам себе отвратителен.       Руки тянутся к ноутбуку, и вот перед глазами уже главная страница, на которой все те же одинаковые лица, фигуры, позы. Вся та же фальшь, а оно ему надо?       «Не выебывайся, еще немного, и ты руку себе сотрешь. С твоим еблом будь благодарен и за этот сраный сайт, и за девочек на нем, в поисках легких денег. А деньги у тебя есть, и на том спасибо».       И когда он видит ее, сердце пропускает удар, и мужчина буквально наклоняется к экрану так близко, что от белого света в полутьме начинают болеть глаза. Но.       Эти синие косы, спускающиеся по плечам вниз. Тонкие ключицы. И пухлые губы. Звонкая фигура, принявшая соблазнительную, но не вызывающую позу.       «Джинкс». Не Паудер. Джинкс.       И все равно руки действуют быстрее мозга. Он боится – боится, что кто-то напишет раньше него, что она, такая привлекательная, не заметит его сообщения в куче других. Что кто-то окажется быстрее и заберет его Пау…       «Идиот. Она не будет сидеть на этом сайте. Эта девушка просто похожа. Таких совпадений не бывает. Паудер не такая».       А если бы была такая, Силко отдал бы ей все свои деньги, только бы она принадлежала ему.       Здравствуй. Ты здесь новенькая? Красивая татуировка. Сочетается с цветом твоих волос. Твой любимый цвет – голубой?       Три сообщения подряд. Ну не идиот ли? Она точно посчитает его странным, не ответит – и будет права.       Но вспоминая голубые глаза Паудер, ее синие волосы и улыбку на пухлых губах, Силко только сжимает пальцы до побелевших костяшек, надеясь, что Джинкс не ответит.       Или ответит – и Силко поймет, что она совсем не Паудер. Даже близко не похожа. Скажет какую-то глупость, и его отпустит, и он продолжит писать ей по накатанной.       Или не продолжит. Потому что тянется, чтобы удалить сообщения, когда те оказываются прочитанными.       «Блядь».       Она молчит. Долго. И Силко уже начинает ненавидеть себя за то, что не решил поступить, как обычно: выпить виски, вздрочнуть и лечь спать. Или просто выпить и лечь спать. Или просто, мать его, лечь спать, как собирался. Но нет, его же на попиздеть потянуло, и даже не с той, с кем хотелось бы – взять номер Паудер Силко так до сих пор и не решился.       А потом увидел, что она начала печатать ответ, и быстро переключился на другую вкладку, чтобы не прочитать тот мгновенно.       Правильно. Не мгновенно, а через пару секунд после отправки. Молодец. «Как будто первых трех предложений было недостаточно для того, чтобы она поняла, что ты конченый».       Добрый вечер. Хотя, наверное, уже доброй ночи, да? Ха-ха, новенькая, точно. Еще совсем не разобралась в сайте, так что заранее прошу прощения, если вдруг сделаю что-то не так. Он такой неудобный, жуть.       Конечно она, сука новенькая, ее фото висит на главном сайте. Ты поумнее что-то спросить не мог, да? Религия не позволила?       Джинкс замолчала, и мужчина, терпеливо прождав аж минуту, решил все же продолжить:       Ты не ответила на мой вопрос, детка.       Поняв, что именно он по привычке добавил в конце, Силко ударил себя по лбу, выругиваясь. И поспешил дописать:       Ох, прости. Наверное, я тороплюсь.       «Конечно, ты торопишься. Так торопишься, что одной и слова лишнего сказать не можешь, а другой полез бы в трусы, если бы это возможно было сделать через экран монитора».       Нет, не торопишься. Мне нравится, пожалуйста, называй меня так!       И когда он представил, что это говорит ему Паудер, член в брюках предательски дернулся. А Силко понял, что окончательно облажался, написав этой девушке, что напоминала ему ту, которую он так желал. Напоминала – и не являлась ею.       Да, прости, я думала над тем, что написать. Ты первый задал мне адекватный вопрос, хочу ответить на него вдумчиво.       В этот раз мужчина учел свои ошибки и ждал, пока девушка напишет ответ до конца. Отойдя от ноутбука лишь раз – и не чтобы раздеться, а чтобы взять сигару и виски, устраиваясь поудобнее и позволяя себе делать то, о чем он будет жалеть. Потом. А сейчас он своим больным воображением представит Паудер на месте Джинкс – главное, не увериться в этом позже, что станет такой охуительной проблемой, которую самостоятельно он решить уже не сможет.       Представлять, но отделять. Пока Джинкс отвечала ему так, что хотелось переписываться дальше.       Я действительно люблю голубой цвет. Даже думала покрасить свои волосы в такой же. На фото парик, если честно. Ты разочарован? А татуировок у меня куда больше, чем одна. Просто их не видно за платьем.       «Парик. Конечно же, это парик. А ты думал, что это Паудер? Идиот».       И вторая глупая мысль. «А может ли быть, что она тоже носит парик?»       И затем. «Ты совсем ебанулся».       Пока он думал над ответом, вдогонку прилетело еще сообщение. От которого член дернулся гораздо настойчивее.       Возможно, если захочешь, я смогу показать тебе их все…       «О, боги…»       Чтобы собраться с мыслями ему потребовалась пара минут. А затем он постепенно начал писать ответ, старательно не думая о Паудер.       Которая, оставаясь с ним в кафе наедине (куда все подевались? а, какая разница) садится на один из столиков. Снимает фартук. И начинает расстегивать свою рубашку, открывая его взору голубую татуировку на ключице – как у Джинкс. И наверняка такие же есть и на других участках ее тела – которые не видно за платьем. На руках? Или, быть может, на спине? На животе? Где бы они ни были, он хочет расцеловать их все. Обвести контур каждой языком, жадно, так, чтобы Паудер стонала под ним, хваталась за его плечи – притягивая на себя, ближе, еще ближе. Зарываясь пальцами в волосы и всхлипывая своим сладким голоском: мистер Силко, пожалуйста, не останавливайтесь.       Он так старательно о ней не думал, что член в штанах стоял колом от того, как в своих мыслях Силко оттрахал Паудер на всех свободных поверхностях сраного кафе.       И все-таки мужчина смог дописать:       Я рад, что не обидел тебя. Не хотел показаться грубым, а называть тебя по имени(?) без разрешения было бы слишком фамильярно. Хотя, я обратился к тебе еще фамильярнее. Наверное, я выгляжу, как дурак. Если честно, давно ни с кем здесь не переписывался, а ты сразу меня привлекла.       «Допустим. Пока все идет хорошо, продолжай в том же духе. И все же, конечно, ты выглядишь, как идиот. Не удивлюсь, если она тебе на это не ответит».       Хочешь сказать, до меня тебе писали еще более необычные люди? Ха-ха. Я боялся, что задал глупый вопрос. Так что, если я покажусь тебе странным – пожалуйста, просто скажи мне об этом.       «Странным? Да ты пиздец какой странный. Может, будешь говорить еще так, как будто тебе пятьдесят, а не под сорок? Боги, тебе уже под сорок… А ей хоть сколько?! Еще одна студентка на твою голову?»       Нет, я совсем не разочарован. Вполне естественно, что ты хочешь скрыть свою личность – для начала(?). Возможно, когда мы узнаем друг друга ближе… Тогда я и смогу рассмотреть твои татуировки, детка.       «Звучит отвратительно. Ты отвратителен. Похотливое животное, вот ты кто. Если она заблокирует тебя после подобного, то будет права. ДЕТКА».       Так, почему «Джинкс»?       «Ну хоть закончи адекватно».       Наконец вспомнив про сигару и виски, которые стояли рядом на столике, так и не тронутые, он все же отвлекся на них. Думая, ответит ли она ему на это хоть что-то или же мужчина действительно полетит в черный список.       А пока он закуривал, Джинкс начала печатать, и он даже подавился дымом, судорожно сжимая сигару пальцами.       Ты выглядишь очень мило, но, признаться, меня это заводит… Наверное, я тоже странная? Возможно, это я тороплюсь, но с тобой… Мне хочется быть честной. Ты у меня первый… Я никому здесь больше не отвечала, не было никакого желания…       «Ее заводит то, какой ты идиот? Ну вот, вы нашли друг друга. Хотя, вероятно, она просто врет. Впрочем, ты уже привык к такому, да?»       Они оба торопились, но Силко было уже все равно. Он представлял лишь Паудер, ее пальцы, ласкающие горлышко бокала. Ведь они уже не в кафе – а в самом дорогом пилтоверском ресторане, а она – в платье, как на аватарке, и все мужчины сворачивают головы, глядя на нее, сидящую перед таким чудовищем, как он. И женщины смотрят завистливо, тыкают своих спутников каблуками под столом, чтобы отвернулись, ведь она не им принадлежит – а ему, Силко, держащему ее другую руку и поглаживающую пальцы, отчего она смущается так мило, а в глазах демонята.       И он тонет в них.       Ты не странная. Я тоже хочу, чтобы ты была со мной честной – насколько это возможно. Мне это нравится. Я действительно рад, что я у тебя первый, детка. Надеюсь, что отвечать другим после разговора со мной желания у тебя так и не появится.       «Ты у меня первый, папочка». Как же он надеется услышать это от Паудер. Даже если она солжет – в ее-то возрасте, с такой внешностью никогда не познать мужчины? Силко не идиот и прекрасно понимает, что точно не будет у нее первым. Он и не гонится за девственницами, с ними только мороки больше – но с Паудер, почему-то, хочется быть первым – и единственным – хотя бы во всем остальном.       Но у Джинкс он первый. Хотя бы в плане общения на сайте. А потому стоит сконцентрироваться на ней. «Хватит отвлекаться на ту, что тебе вряд ли светит».       Я очень рада, что я у тебя в каком-то роде тоже первая – после долгого перерыва. Надеюсь, я смогу скрасить твой вечер… И не только? Я тоже хочу узнать тебя поближе.       «Поближе… Действительно ли ты хочешь узнать поближе меня, а не мой кошелек? Впрочем, не мне судить, ведь я думаю совсем о другой, общаясь с тобой».       Но, может, ему действительно стоило узнать поближе Джинкс? С ней он хотя бы завязал разговор. Полдела сделано. А Паудер так и оставить для влажных ночных фантазий, если смелости не хватает ей написать?       Почему «Джинкс»? Хм… Это детское прозвище. Раньше оно меня задевало. Иногда я была… Плохим ребенком, который вырос в плохую девочку, ха-ха. Но, в одной книге есть такая цитата: «если к тебе прилепили кличку, прими ее и сделай своим собственным именем. Тогда они не сумеют больше ранить тебя» ха-ха! Я приняла и полюбила это прозвище. Поэтому так меня называют самые близкие мои друзья. Если хочешь, ты тоже можешь называть меня «Джинкс». И «детка». Мне нравится, когда ты обращаешься ко мне и так тоже.       «Джинкс, детка, сделаешь папочке хорошо?» - и рука легла на член, и Силко снова забыл про тлеющую в пепельнице сигару, проводя рукой по брюкам и шипя от неприятных ощущений. Нужно было засунуть руку в трусы – но его Джинкс ждала ответа. Хотя бы одну девочку он не мог заставлять ждать.       Глубокая мысль. Это из классики? К своему стыду, фраза мне не знакома. Если ты скажешь мне название книги, я обязательно прочту. Мой никнейм я придумал наобум, так что мне даже неловко.       И, да. После того, как ты рассказала мне о значении своего нового имени, я рад, что вначале спросил разрешения. Это, кажется, важно для тебя? И, я могу стать тебе другом? Или кем-то большим?       Ему нужно было отвлечься. Переключиться на Джинкс, чтобы выбить из головы Паудер. С Джинкс все должно быть проще. Общение, перечисление денег на счет, подарки, ужин с последующим продолжением. Отвращение в глазах и пустота внутри.       Он знал, чем все закончится. Но Силко привык к такому. Это было понятно и не пугало. Почти не пугало.       А вот незнакомое желание обладать девушкой, которую он видел так помалу, пугало и еще как. Приводило в ужас, если быть точным. Потому что если мужчина реагировал на нее так сейчас, как бы он реагировал, если бы общался с ней в реальности?       Запер бы ее в особняке в Зауне и никогда бы оттуда не выпускал? Как дракон, охранял бы свою принцессу?       Как скоро она бы его возненавидела?       Красавица и чудовище.       Да, это из классики. Из классики фэнтези, ха-ха. Почему-то мне кажется, ты такое не читаешь.       Ты можешь стать мне другом. Но я бы хотела, чтобы ты стал моим папочкой…       Сердце Силко пропустило удар. Вот они и добрались до того, с чего и надо было начать. И все же… Хоть он и знал, что написать, мужчина понимал – почему-то сейчас он – снова - не хочет торопиться. А пока думал, Джинкс прислала вдогонку еще одно сообщение, как будто смущаясь ранее написанному:       «Мистер Z»… Очень неудобно так будет к тебе обращаться… Как я могу тебя называть?       Силко глухо рассмеялся, осознавая, что вот сейчас все и решится. Что он будет делать со своей блядской жизнью и ненормальным желанием к девушке из кофейни. Захочет ли он заменить ее Джинкс? А во что тогда выльется их общение в дальнейшем?       После кучи дней и ночей, проведенных на работе, проблем с поставками мерцания, постоянного посещения Совета и собраний химбаронов Силко не хотел ни о чем думать. Не хотел ничего решать.       Просто хотел плыть по течению и разбираться с проблемами по мере их поступления.       Я действительно не читаю фэнтези, но ради тебя, детка, могу сделать исключение. Возможно, я слишком закостенел, и мне нужно переключиться на другого рода классику.       И да, милая Джинкс. Можешь называть меня «папочка», меня это вполне устраивает.       Даже если он совершает ошибку, жалеть Силко об этом будет позднее.       А сейчас его член требовал разрядки.       Представляя у себя между ног Паудер-Джинкс, он прикрыл глаза и, расстегнув ремень и брюки, запустил руку в боксеры. Мужчина так возбужден, что надолго его не хватит.       Милашке-Джинкс стоит подождать чуть-чуть. И она подождет.       Она ведь хорошая девочка, правда?       

***

      Его переебало второй раз, и несколько дней Силко ходил в кафе с ощущением, что он чертов изменщик. Потому что Паудер смотрела на него также радостно, и ее совсем не смущал его чертов шрам и эта повязка на глазу, будь она не ладна. Она смотрела – прямо ему в лицо, не отрывая взгляда, и не было того отвращения, что он привык видеть. Лишь… заигрывание? Мужчина думал, что ему казалось. Пытался себя в этом уверить, потому что ну не может он понравиться такой красивой девушке. Он даже кошельком перед ней ни разу не махнул.       А она все равно улыбается.       А он все равно себя ненавидит.       Вот уже как две недели Силко переписывался с Джинкс. Думал, что это поможет забыть Паудер. Даже в кафе не появлялся, за что себя презирал, отправляя туда Севику. И совсем не чтобы разведать обстановку, а, конечно же, чтобы не прерывать свои акты митридатизма.       И конечно же он не прикладывался к бутылке, глядя на суровое лицо Севики, когда та кратко сообщала, что у Паудер совсем настроение пропало. И если он так продолжит, то она ее точно уведет. Потому что он, мудила этакий, ее не заслужил. Девочка вся испереживалась, а он.       ("Я твой начальник вообще-то" - устало говорил Силко, соглашаясь с каждым ее словом. "Тогда ты еще и скупой мудила. Компенсируй затраты на твой сраный кофе. Или ты кошелек в жопе держишь, которая от него все же слиплась? Тогда на карту переведи".)       В конце концов, по истечении еще пары дней он не выдерживает и говорит Севике остановить у кофейни по пути на работу. Слишком неожиданно. И той приходится тормозить настолько резко, что Силко впечатывается в переднее сидение. Игнорируя чертыхания телохранительницы - "еще раз так сделаешь, блядь, в багажнике с кляпом во рту ездить будешь, понял?!" - он срывается в кофейню, решив все-таки проверить. Наверняка Севика просто пиздит. Издевается над ним. И ничего Паудер не грустная. У нее там целый тверкающий дружок-пирожок. Стала бы она расстраиваться из-за какого-то старого мужика, который даже номер ее попросить так до сих пор не отважился.       Грустная, и еще как. Она даже не сразу обернулась на звук дверного колокольчика. А когда все-таки соизволила, нехотя, даже без дежурной улыбки, то Силко замедлил шаг и заставил себя не опустить стыдливо глаза вниз, словно блудный муж. Поэтому увидел, как лицо Паудер озарилось счастливой улыбкой в тот момент, когда она посмотрела на него. И Силко понял – он конченый идиот.       И он сделал только хуже.       - Прости, что так долго не заглядывал. Слишком много работы, - зачем-то стал оправдываться Силко, а у Паудер будто напряжение с лица исчезло. Или ему просто кажется? – Приготовила что-то новое?       - Раф с халвой. Он не такой сладкий, как «бомбочка», но думаю, Вам понравится, - смущенно улыбнулась девушка, дергая себя за косу. «Не парик, иначе бы давно слетел».       - Уверен, что так и будет.       - Тортик возьмете?       - Если он будет таким же сладким, как ты.       Силко готов поклясться, что только подумал об этом. А потом по лицу Паудер понял, что произнес это вслух.       - Боюсь от такого тортика вы впадете в сахарную кому, но она поищет, верно? Шуруй, кофе я сделаю сам, - Экко появился внезапно и также внезапно выпроводил залившуюся краской Паудер на кухню, а сам развернулся к ошарашенному от самого себя и от происходящего Силко и тяжело вздохнул. Затем взял бумажку и стал на ней что-то черкать, приговаривая:       - С этим пора завязывать. Паудер места себе не находила, пока Вас не было. Я ее лучший друг и не могу смотреть на ее терзания. У нее и так в жизни охренеть какие проблемы, еще пиздастраданий лишних по Вам не хватало. Если она Вам действительно нравится – вот ее номер, - парень хлопнул бумажкой по стойке, пристально смотря на мужчину. Серьезно, без улыбки и ужимок. Как старший брат, который глотку перегрызет за младшую сестренку. – Напишите ей. Позвоните. Да сделайте что угодно – только проявите хоть какое-то внимание, кроме вашего общего недофлирта. Вы ей нравитесь. Очень. И если она Вам – нет, просто выбросите эту бумажку и больше никогда здесь не появляйтесь. Иначе я сделаю так, что Вам самому сюда приходить не захочется.       Силко было бы смешно от угроз какого-то парнишки, ведь они совершенно на разных уровнях. Этот Экко абсолютно ни-че-го бы не смог ему сделать при всем желании. Стоило шепнуть Севике, и тот бы очутился в пилтоверской больничке с переломанными руками и ногами.       Но мужчина абсолютно серьезно кивнул, вытаскивая бумажку из-под пальцев Экко и убирая ту в карман брюк, как когда-то рабочий график Паудер.       - Я обязательно напишу. Спасибо, Экко.       Напряженное лицо парня разгладилось, и он выдохнул, широко улыбаясь.       - Ну в таком случае, я сделаю Вам лучший кофе. Черный, без сахара, сливок и сиропов. А Паудер мы ничего не скажем, правда?       - Договорились. Я рад, что у нее есть такой друг, как ты.       - А я рад, что Вы все еще не померли от ее сладких шедевров.       Девушка все-таки нашла какой-то тортик, дрожащими руками упаковывая тот мужчине с собой. Пока бумажка с ее номером жгла ему кожу через ткань брюк.       

***

      Силко понял, что проебался. Так, как никогда в жизни не проебывался.       И все совсем пошло по пизде, когда вечером он написал ей.       «Здравствуй, Паудер. Это Силко. Прости, что так внезапно. Ты согласишься поужинать со мной на этой неделе?»       А в это время ему пришло сообщение от Джинкс, и мужчина почувствовал себя конченым уебком.