Любимый ребёнок

Он всегда помнил детский сад, потому что это было тем местом, куда мать приводила его едва ли не каждый день. Солнце было добрым. Приветливая внешность, добрые намерения и чудесная улыбка — то, что любил в нем каждый ребёнок. Воспитатель находил время для каждого ребёнка, стараясь держать каждого в радостном настрое. Миловидный дневной воспитатель любил каждого. Любил и его, также сильно, как и всех детей в дет саду. Ночной воспитатель был совсем другим. В отличии от Солнца, Луна не терпел непослушания. Если кто-то не соглашался, он просто укладывал спать насильно. Если кто-то действовал ему на нервы — он делал все, чтобы нарушитель порядка заткнулся. Он был той самой обратной стороной медали, со всеми самыми плохими качествами. Ведь один его лик пугал ребёнка до дрожи в коленках. Так считали все дети дет сада. Кроме Грегори. Решение данной проблемы было до потехи простым — всего лишь нужно было выполнять правила, что в отличие от других детей, он делал безупречно. Он не вопил, не бегал и не крушил все вокруг. Правда, лишь одно правило ему было выполнить не по силам — уснуть. В ужасном шуме это было просто невозможно, но даже когда Луна заставляла всех молчать, у него все равно не получалось. Но самым удивительным было то, что с этим к нему на помощь приходил тот, кого все и боялись — Луна. Они никогда не говорили. Воспитатель лишь тенью подходил к нему, и почему-то, вместо принуждения мягко садился рядом, заменяя коленями подушку. Запускал длинные пальцы в чужие волосы, осторожно лохмача причёску, и напевал колыбельную. Такую тихую, и далеко не милую и розовую с его низким голосом, но мальчишке все равно нравилось. Приятные поглаживания, и тихая музыка постепенно погружали в сон. Последним шагом был поцелуй в лоб. Казалось, что такой как он не способен на это, и что ему противны дети. Отчасти так и было, но Грегори был единственным исключением. Для Луны, ребёнок что выполняет правило — чудесная удача, но было кое-что ещё, что каждый раз заставляло его находится рядом. Солнце любил Грегори так же сильно, как любил всех детей в дет саду, но для Луны Грегори был единственным любимым ребёнком. Причём, действительно дорогим. Это не изменилось даже спустя годы. Грегори покинул детский сад, и больше никогда не приходил туда. Он вырос, а значит больше не мог находится там — это нарушало бы правила. Но, несмотря на прошедшие несколько лет, он помнил все до мельчайших деталей. И даже в свои семнадцать, все ещё любил старые сказки солнца. Но, стоит признать, что Луна занимала куда больше места в его голове. И если бы он мог, он бы повидался с ним ещё раз. Правила не сковывали его действия, когда он оказался в здании ночью — тогда не был тех, кто мог бы запретить ему что-то, ведь он сам был одним из них. Аниматроники, яркие изображения и светодиодное освещение — тогда Грегори действительно ощутил на себе действие «настольгии», патрулируя отделы и с неясной гордостью вынашивая рабочую форму охранника. Тепло, растекающееся по телу, когда ты замечаешь то, что когда-то обожал в детстве. Вспоминаешь как когда-то катался на этом, или без остановки играл в автоматы. Или как подскользнулся на луже на полу, столбом проигнорировав миловидного робота, который был поставлен туда чтобы предупреждать об этой самой луже. Грегори осекся, и тряхнул головой, от чего несколько прядей беспорядочно кинулись прямо в глаза — как же ему было стыдно ходить с мокрым пятном взади целый день, пока не пришла его мама. Струя света из фонарика вдруг уткнулась в ворота, и охранник остановился — детский сад не изменился с их последней встречи. * * * Ступая по искусственной траве и «пазловому» ковру, он лениво рыскал фонариком туда-сюда, отлично понимая что здесь нет ничего постороннего. На деле, молодой охранник Грегори лишь искал повод задержаться подольше, вдовль насмотреться на красивые фигуры дет сада, и на воспоминания, которые приходи с каждым рассмотреным местом. Несмотря на выключенный свет, ему все равно здесь нравилось. Тихая мелодия ласкала слух, и парень был готов прямо сейчас остаться здесь до утра и уснуть. К чему бы это. Детский садик, пожалуй, остался таким же замечательным и уютным, каким был каждый раз, когда Грегори оставался там. Чудесным домом, где он мог почувствовать себя тем, кем ни разу не был. Пиратом, магом, супер героем, прямо как из фильма «Человек паук» или «Тор». Причём, неважно кем он был. Каждый образ, который он примерял, грел его душу, ведь он делал это в том месте, которое принимал своим домом. Что-то вдруг заскрипело где-то сверху. Грегори в кинул руку, чтобы осветить место фонарём, но там никого не оказалось. Лишь яркие маленькие точки, имитирующие ночные звезды. Охранник закатил глаза, забавляясь над собственной глупостью. Он действительно испугался обычного шума? А вот шум сзади, буквально грохот, ему точно не показался. Паренёк вдруг замер, и первой мыслью почему-то оказалась смерть. Он задышал часто, прирывисто, надеясь что все будет в порядке. Сзади стояла тишина, прирываемая чьим-то дыханием. Причём, дышали как в фильмах ужасом — безмолвно и прямо в спину. Собрав остатки своего мужества, Грегори резко обернулся и зажмурился, светя фонарём прямо в чью-то харю. Секунда молчания, и со стороны напротив послышалось устало ворчание. Будто этот «кто-то» не спал целую вечность, или долго находился в темноте. — Убери.. — голос хриплый, низкий, но так хорошо знакомый. Грегори открыл глаза, слегка опустив фонарик, чтобы разглядеть чужие черты лица. Кошмар каждого ребёнка, самая строгая нянька, что только может быть, но при этом тот, кто каждый раз укладывал его спать — Луна. Парень будто врос в пол, рассматривая своего давнего друга. Темно синие, почти чёрные волосы, и эти яркие красные глаза. Та же забавная одежда и, в чем Грегори не сомневался, мягкие шаровары. Луна совсем не поменялась, но парень досадно вздохнул внутри, когда понял что ниже его. А вот Луна смотрела совсем по другому. Кажется, что также удивлённо, но на лице от чего-то стояла довольная лыба, а глаза были прищурены, и довольны, точно как у сытого кота. Они стояли так, похоже, несколько минут, как вдруг ночной воспитатель резко поднял руку, и положил его на изгиб чужой шеи — не сжимал, но ощутимо удерживал, так, что не убежать. Хмыкнув, наклонился ближе, рассматривая своего «послушного ребёнка» вновь, как в старые добрые. Только сейчас он не спит. А ребёнок почти не поменялся. — С возвращением, Грегори. — он зашептал это так.. Красиво. Будто специально почти на самое ухо, опаляя ближайшую кожу горячим дыханием. Хрипло, улыбаясь во весь рот. Как чеширской кот из сказки «Алиса в стране чудес». Рука нежно огладила шею, как тогда. Грегори сглотнул. Сколько бы времени не прошло с тех моментов, ощущение от тех прикосновений было одинаковым — хотелось ещё и подольше. А Луна смотрел оцениваюше, подмечая каждое движение. Его вдруг схватили и притянули к себе, завлекая в неожиданный поцелуй. Сначала Грегори даже ничего не понял — где он и что не так. А потом тело сковало, и он, весь раскрасневшийся, не мог ничего сделать, пока Луна брал инициативу на себя. Нагло вторгнулся в чужой рот, смотря в упор в чужие растерянные глаза. Руки воспитателя опустились на талию, слегка оглаживая ее, а руки парнишки зависли в воздухе, как-то лениво подрагивая. Оторвался он так же резко, как и пошёл в наступление. Утер рот, не убирая улыбки с лица, и облизнулся. Как-то по хищному. Разок посмотрел, будто оценивая результат своего «тёплого приема», а потом взобрался на трос, как показалось тогда потерянному Грегори, выросший из ниоткуда. — Хорошей тебе ночи, охранничек. — снова улыбается, пропадая по тьме детского сада. Грегори чуть не поперхнулся, когда наконец понял что произошло. Окей, запланированное дельце насчёт первого поцелуя с девушкой было успешно провалено — кое-кто уже опередил. Но, стоит признать, после этого он стал заходить в детский сад почаще.