о романах, поцелуях и страхе

Венти был похож на сказку. О героях, свободе и победе. Он был изящен, тонок и невероятно чувственен. На него смотрели, им восхищались, в него влюблялись. Сяо видел в нём лишь спасением. Ему нравилось пробегать пальцами по его икрам, нравился оттенок кожи на плечах, нравились громкие выдохи. Он утопал каждый раз, ему казалось, будто сотканный из честности, Венти бесчестно ловит его в сети. Путает, оставляет барахтаться. Ещё чуть-чуть и задохнётся в этих бесконечных хитросплетениях. — Поцелуешь? — раздался тихий голос где-то под боком. Сяо открыл глаза и повернулся, укладывая руку на талию Венти и прижимая его к себе. — Если хочешь, — ответил юноша, почти что уткнувшись носом в чужую щёку, и точечно прошёлся по ней губами. — Хочу, — Венти обхватил ногой Сяо, сильнее прижимая к себе, и затянул его в поцелуй. Сяо терялся. Ему нравилось быть здесь, нравилось чувствовать чужие губы, нравилось быть нужным. Здесь он не думал о своих заботах, будущем и прошлом. Весь мир сужался до небольшой комнаты на окраине города, тихих вздохах и приятно болезненных укусах на шее. Венти иногда похож на красивый роман, написанный о любви какой-нибудь талантливой писательницей. Его строчки нежны. После каждой страницы подрагивают пальцы и с глаз срывается слеза. Будет ли роман с хорошим концом? Или с плохим? Это завораживает — неизвестность. Это пугает. Это заставляет тебя хотеть читать дальше. Сяо бы никогда не оторвался от такого романа. Он обхватил пальцами талию Венти, сжав гладкую сухую кожу. Поцелуй затянул его с головой. Он читал каждую строчку, упиваясь эмоциями, разгоравшимися у него где-то в районе сердца, и боялся упустить детали. Боялся упустить тяжёлое тихое дыхание. Боялся упустить руки в своих волосах. Боялся упустить лёгкие подрагивания чужих пальцев. Венти оторвался на секунду, заглянув Сяо в глаза, а потом растянул свои приторно сладкие губы в улыбке. — Ты солёный, — сказал он зачем-то, накрутив пряди чужих волос на свои пальцы. Сяо сходил с ума под звук его нежного голоса и мягких касаний. Он не хотел, чтоб это когда-либо заканчивалось. Но каждый роман рано или поздно подойдёт к концу. Он надеется, что этот писатель оставит его с открытым концом. — Это ты сладкий, — Сяо уткнулся лицом в чужое плечо и ухмыльнулся. «Ты солёный». Его губы наверняка такие от слёз. Венти похож на лирическую поэму. Он иногда непонятен и странен, иногда слишком эмоционален, слишком взрывоопасен. И почти всегда печален. Сяо не знал, каким образом сделать эту поэму чуть счастливее. Добавить пару обнадёживающих символов, цвета, звука? Рифму красивее? Но сути это не поменяет. Печаль остаётся печалью — она читается между строк и заставляет сердце обливаться кровью. — Может быть, — ответил ему Венти весело, рукой обогнув чужие лопатки и погладив спину. — Я даже согласен на это. Мы создаём баланс, да? — Баланс солёного и сладкого? — спросил Сяо тихо, практически неслышно. Он хотел кричать от того, что его возлюбленный так близко и что именно он в центре его внимания. Хотел каждую секунду смачивать его губы своими «люблю». Сяо похож на бульварный роман. Он клишированный, неинтересный и пошлый. В его словах, действиях и взглядах всегда сквозит глупость на гранью с саморазрушением. Главные герои картонны, от одного их вида хочется закрыть его и немедленно убрать на полку. Но Венти продолжает читать так, словно ему действительно интересно. Словно у всех слов и действий есть какой-то скрытый глубокий подтекст, который тому стоит немедленно разгадать. Сяо не против. Лишь бы Венти был рядом, читая его по строкам, оставляя на уголках заметки и загибая их на любимых сценах. Книги закончатся — рано или поздно они все станут лишь приятным воспоминанием. Когда наступит этот конец? Как скоро нужно будет сказать «прощай»? Как скоро разорвётся сердце от того, что ты уже дочитал последние строки? Что тебе известен итог? Как скоро всё это станет небылицей, забытой где-то в углу старой библиотеки? Сяо не хотел бы думать об этом. Вместо этого он вновь поднял голову, поцеловал каждое веко возлюбленного и попытался забраться ему под кожу. Что удивительно — Венти пустил. Он, казалось, был абсолютно не против. А если роман закончится, то всегда можно его дописать, верно?