А лепестки её души всё ещё в крови

      Яркое солнце светило в окно одной из небольших светлых квартир. Оно так ласково касалось кожи двух невинных погружённых в любовь девушек. Но не такую обычную, безвкусную дружбу, а настоящую, глубокую, пронзающую вены, словно игла, любовь. Какой не видывал ещё мир. Какой не существовало во всей Вселенной. Нет даже слов, чтобы описать, как особенны их чувства.       Горячий капучино, который приготовила Суджин, уже понемногу остывал и терял свой молочно-горький вкус. Если бы сосредоточенную девушку не отвлекли такие тоненькие тёплые руки на талии, то, возможно, горячий напиток, приготовленный с любовью, уже обжигал чьё-то узенькое горлышко. Наверняка после пары глотков пробуждающего напитка они бы снова погрузились в разговоры о мечтах и том, чем займутся после школы. Как и всегда.       Но Суджин никак не ожидала, что утро понедельника начнётся так ярко и приятно для неё.       Сейчас Со в своих крепких ручках держала такое маленькое миловидное личико девушки, чьи уста яростно двигались в попытке ответить на жадный поцелуй и пытались хотя бы разочек ухватиться за пухлую сладкую губу с привкусом мятной пасты.       Со не давала шанса партнёрше взять верх, как бы та ни старалась, всячески аккуратно и нежно бегая руками по её бёдрам в коротких шортиках, оголённой спине и талии, вызывая у старшей лишь небольшое мычание и мурашки по всему телу. Но и Со не промах, как только почувствовала лёгкие телодвижения младшей, начала надвигаться на неё, заставляя пятиться, где стоял тот самый кухонный стол, что уже многое повидал в отношениях этих ненасытных девушек.       Когда младшая упёрлась ягодицами в него, Со, не отрываясь от поцелуя, надвигалась на младшую в попытке усадить на него, но та лишь сопротивлялась и упиралась ручонками.       Бледные губы Суджин, такие сладкие и родные для Шухуа, старались в очередной раз внести свою лепту в это тёплое начало дня. Она всячески хотела доставить удовольствие своей малышке. Быть нежной и страстной. Быть аккуратной и милой. Хотя обычно всё получалось наоборот, ведь Со в который раз врывалась в ротовую полость младшей своим игривым языком в попытке овладеть всем, что та имела. Шу привыкла к такому, и ей даже приятны те искорки, идущие от Суджин, ведь именно они зажигали в ней пожар бурных неугасаемых эмоций. Только они давали повод проживать новый день с удовольствием и с мыслью, что после тяжёлого дня Шухуа вновь сбежит к Со в лунную тихую ночь. И только такие жаркие поцелуи заставляли её сердце биться чаще.       Шу продолжала хвататься за верхнюю бледную губу, словно за спасательный круг, и своим маленьким язычком могла только дотянуться до краешек уст возлюбленной. А Суджин, как хищник, что ещё не насладился своей жертвой, жадно забирал воздух у хрупкой девчушки, которую она так яростно защищала от невзгод.       Её длинные пальцы вместе с чёрными острыми ногтями проникли в тёмные, с ароматом ванили волосы, медленно, осторожно сжимая их. Это самая любимая часть Шухуа, она обожала, когда Со играла с её волосами, как котёнок. То делала узелки, то наматывала на палец, то плела косы… но в поцелуе самым любимым являлся тот массаж головы, который приносил удовольствие благодаря длинным коготкам Суджин. Потому теперь слышны лишь тихие стоны, что ласкали уши старшей.       Со понимала, что пора остановиться, ведь всё это зайдёт слишком далеко и тогда они точно опоздают в школу, где не было места им обоим.       Как бы ей ни хотелось продолжить, девушка лишь отпрянула от младшей, закусывая покрасневшую губу. А после тяжело вздохнула и открыла глаза, дабы взглянуть на светящиеся бусинки Шу, в которых читалась жажда продолжить идиллию.       — Пора, — так холодно и вязко прозвучали её слова, из-за чего тяжёлое дыхание Шухуа на миг остановилось. Казалось, будто девушка сделала что-то не так и обидела старшую, но нет. Суджин всегда была и будет такой. Холодной, безразличной и немного мрачной. Она редко улыбалась и никому не показывала своих чувств. Но только Шухуа могла увидеть её настоящую. Только рядом с ней Со выпускала свою огненную, эмоциональную натуру.       Она давно должна была привыкнуть к такой быстрой смене настроения Со, но до сих пор не знала, как лучше реагировать. Делать вид, что ничего не случилось? Или снова обнять, приголубить и вернуть настоящую Суджин? Её Суджин.       Конечно, времени на это не было, да и в школе будут ходить слухи о том, что обе вновь не пришли на уроки, никого не оповестив. Пропали в одно время, в один день. Девушки всячески старались избегать подобных случаев, правда, иногда они просто не в силах сдержаться перед сладким, запретным плодом.       Приходилось всячески скрывать тайную связь. Приходилось прятаться, теряться в толпе и специально не замечать друг друга, ведь в обществе они такие разные. И казалось, такие разные девушки неспособны любить друг друга до безумия. Всё же сердце всегда чувствовало, когда любимый человек рядом, и в попытке отчаянно отыскать родной взгляд они готовы на всё, дабы снова утонуть в их тёплом, как солнце, романтичном, как сказка, мире. Мир, который поймут только два одиноких (покинутых обществом) сердца.       И сейчас обе направлялись в тюрьму. Тюрьму их собственных чувств, которые никто никогда не примет.       Шухуа с тоской в глазах смотрела в спину Со, что плелась не спеша впереди, дабы сохранить какую-никакую дистанцию, ведь отходить от младшей она никак не хотела.       Е смотрела на длинные, выглядывающие из-под синей юбки ножки, покрывшиеся от ветра мурашками, которые так любила целовать. Каждый их сантиметр. Водить по ним своими пальчиками, щекоча кожу, от чего старшая только искренне смеялась, как ребёночек, и умело уворачивалась от пронырливых ручонок младшей.       Вспомнив те милые моменты, Шу только ярко улыбнулась, не замечая окружающих и продолжая смотреть на любимую, чьи чёрные короткие волосы волнами развевались на ветру. Сейчас она казалась ей такой недоступной, задумчивой и одинокой. Как и всегда. Но Шу лишь надеялась снова запустить почти не бьющееся сердце Суджин. Оно наполнено болью и страданием. Оно ранено слишком глубоко. И, чтобы раны зажили, должны пройти десятилетия, а то и больше.       Е тяжело видеть такой любимую каждый день, поэтому отдавала всю себя. Ведь боялась, что любила её недостаточно сильно.       Чья-то холодная ладонь коснулась руки Шухуа, от чего девушка резко немного испугалась и отпрянула. Но как только её большие глазки встретились с таким утончённым взглядом парня, который так ненавистен ей до глубины души, адреналин в крови сразу же отступил от столь хрупкого сердца. Тошнота вмиг подкатила к горлу, пока всё внутри начинало гореть бесконечным необъятным пламенем неприязни. Один лишь его вид заставлял Шухуа свернуться в клубочек, словно котёнок, и притвориться, будто её вовсе не существует, будто она лишь его иллюзия. Но, к сожалению, иллюзия была слишком реальна.       — Скучала по мне? — игриво спросил парень, заставляя девушку стиснуть зубы, отвести взгляд и крепко сжать лямку чёрненького рюкзака, где висел небольшой брелок с железными красненькими цветочками и изгибистой золотистой буквой S.       Через силу улыбнулась ему и выдавила:       — Очень, солнышко.       — Я рад, девочка моя, — он публично поцеловал её в лоб, показывал власть над ней. Отчего Шухуа свела густые брови и сразу же стёрла мокрый след, вытирая руку о синюю немного помятую юбку. Он прямо говорил о том, как ненавидел, и лишь грубо закидывал руку на плечо, продолжая фальшиво улыбаться окружающим. А сам шептал на ухо малышке Е: «Почему юбка такая длинная, я же просил покороче».       Но она не обращала внимания и продолжала играть на публику, потому что эти угрозы стали рутинными в её жизни. Крепкая высокая стена между ними не давала его яду отравить её светлую душу. Шу не собиралась вставать на колени перед ним, как делали это другие девушки. Им так нравилось виться вокруг этой популярной парочки, ведь все считали Кевина таким сексуальным, притягательным, а невинность Шухуа только подчёркивала его привлекательность. Но как бы девушка ни старалась показывать свою любезность, нежность и так называемую любовь к нему, эти чувства с каждым днём становилось тяжело показывать вновь и вновь.       Настолько сильной она была. Никто не знал, сколько воли таилось в этой хрупкой маленькой девчушке. А всё ради одной-единственной, что шла сейчас впереди и от услышанного лишь пуще злилась, пока её длинные ноготки ранили нежные холодные ладони.       В мыслях Со лишь одна загадка, которую очень сложно разгадать. Как пережить тягостный учебный день. Ведь видеть людей, в чьих глазах так яро таилась ненависть к её личности, тяжело. Где она видела лишь разочарование, отвращение и злобу. И всё это была её вина. Вина девушки, которую она похоронила год назад. Девушки-бунтарки, которой так нравилось быть властной, ненасытной и жестокой.       Да, многим досталось от прошлой Суджин. Многие пострадали, многим она сломала жизнь. Испортила невинные души и причинила столько невыносимой боли, что даже в аду вряд ли простят её. А теперь она слишком сильно жалела об этом, раскаивалась и ненавидела. Ненавидела саму себя.       Если бы Со однажды не повстречала такую сильную стойкую Шухуа, то в тёмной душе Суджин не стали бы появляться небольшие белые пятна. Они росли с каждым днём, становились всё больше и больше, пока не заполнили каждую клеточку тела старшей. Именно маленькие лучики очистили Со, заставили исповедаться и вновь вернули человечность в опустошённый сосуд.       Конечно, причина была. Со стала такой из-за отца, что сломал её юную психику, отобрал у неё самое дорогое — мать, которая старалась сделать всё ради дочери и как-то остановить безумие мужчины. Выпивка, вечные избиения жены и дочери. Крики и ссоры. Карточные игры, забиравшие у семьи последние доходы. И за свою очередную попытку противостоять отцу пришлось расплатиться самым драгоценным — жизнью.       Со до сих пор помнила, как холодное, блестящее, при свете тусклой жёлтой лампы, остриё ножа коснулось ещё тёплой плоти матери и вошло так глубоко в её тело, аж до самой рукояти. После чего безжизненный сосуд коснулся холодного пола, усыпанного розовыми лепестками. Вскоре они окрасились в красный и больше не переливались на солнце так игриво, как при жизни, которую дала им мать. Теперь не чувствовался их запах, не видна яркая улыбка матери, которая так их любила. Они чувствовали её невероятную сильную и добрую энергию, потому и тянули к ней свои лепесточки в надежде познать рай в её золотых руках так же, как всем сердцем желала этого Суджин. Лишь её объятий иногда безумно не хватало. Только её тёплые из уст слова и лёгкая рука, гладящая по голове Со, всегда успокаивала такой бурный внутренний мир.       Вот так рухнула жизнь маленькой девятилетней девчушки. Теперь она не могла смотреть в глаза единственного родного по крови человека, ведь никогда не простит его за содеянное. За предательство. За уничтожение смысла жизни Со. За то, что заточил в тёмный вечный круг мучений. За то, что убил всё самое прекрасное в ней раз и навсегда.       Потому она одинока, потому так жестока ко всем и несправедлива. Потому не могла заглядывать своим стеклянным взглядом в души других. Потому в её жизни не было тех ярких красок. Потому не имела права быть счастливой. Право нужно ещё заслужить.       Даже сейчас, ковыряясь в своём рисе, сидя в одиночестве, пока школьники вокруг ворошились, словно букашки, что-то яростно обсуждали между собой, невинно смеялись с друзьями и распускали всякие сплетни, Суджин не понимала, как её сердце забилось так живо, когда повстречала впервые Е. Почему судьба снизошла на неё и дала шанс исправиться? Чем Со заслужила держать маленькие тёплые руки в своих, вечно тормошить чёрные шёлковые локоны, утопать в столь тёмных глубоких глазах, тискать пухлые розовые щёчки и целовать нежные непокорные губы? Чем заслужила любовь невинной девушки? Такую безумную, крепкую, ненасытную. Вечно горящую в груди.       Маленькая капелька опустилась со щеки Со и через некоторое время коснулась стеклянной поверхности тарелки, со временем стекая к белой рисинке на самом краю, нежно и аккуратно обволакивала и постепенно заставляла её таять.       Заметив это, Со лишь опешила. Подушечка пальцев коснулась бледной щеки, где образовалась солёная дорожка.       — Не может быть… — тихо и так неуверенно послышалось. — За такое долгое время… впервые.       И вправду, первая слезинка Суджин за долгое время. То ли от счастья. То ли от безысходности. То ли от надуманных бестолковых мыслей. Со не знала им причину, ровно точно так же, как и почему так сильно любила единственного в мире человека. Но разве нужна причина, чтобы любить? Любовь появлялась из ниоткуда так же, как и бесследно исчезала.       Взгляд девушки упал на миловидную красавицу, чьи волнистые чёрные локоны небрежно лежали на груди и колыхались от небольшого сквозняка. Её яркая улыбка, которая освещала всю столовую, казалась такой искренней, практически настоящей. Но только Со знала, что именно эта улыбка фальшивая. А её глаза бегали по девушкам, что вновь столпились вокруг Кевина и Шухуа, дабы в очередной развеять их интерес к ним. Хотя с каждым разом он, наоборот, становился всё больше и больше. Потому Шу порой так уставала от этого, но и выбора у неё не было. Парень, что сидел рядом с ней, вдыхал ванильный запах её волос и под столом намеренно крепко сжимал миниатюрную ручку. Так сильно, что она краснела и неимоверно болела. На лице Е не было видно даже намёка на боль. Она была слишком увлечена расспросами вокруг.       Кевин был жесток с Е, но и та не уступала ему. Не давала задеть себя, сделать больно, ведь её чувства способен ранить только один человек. Человек, вызывающий стадо мурашек по коже. Человек, делающий её счастливой каждый день, заставляющий её улыбаться и сиять. Быть настоящей. Принимать свои недостатки, учиться быть стойкой, словно сталь, переносить невыносимую боль и бороться за себя. Свою неповторимость. Свою индивидуальность.       Суджин многому научила Шухуа, в особенности выживать. А младшая воспитала в той лишь положительные качества, что помогли Суджин встать с колен перед тьмой. Хотя её частички иногда всё же проявлялись на полотне её бледной серой души.       Потому младшая всегда была рядом. Всегда держала в узде кровожадную натуру своей теплотой и заботой. Всегда оказывалась рядом в трудные, невыносимые минуты жизни Суджин. Она стала смыслом её существования. Только поэтому грудь Суджин всё ещё вздымалась, только поэтому в глазах горели звёздочки надежды, только поэтому её холодная кожа всё ещё жаждала людских прикосновений, только поэтому сдерживалась изо всех сил, дабы зверь не вырвался из клетки на волю.       Ведь в данную минуту карие глаза заметили острый взгляд Суджин на себе. Такой злой и беспощадный. Ей и вправду хотелось разорвать этого человека на части. Сделать его жизнь невыносимой. Настоящей каторгой. Чтобы испытал всю ту боль, душевную боль, которую ощущала Шухуа, находясь рядом с ним. Она бесподобная актриса, прекрасно играла свою роль. Делала всё, что скажет ей он.       Разве она ослушалась хоть раз? Сделала что-то не так?       Она всего лишь однажды отказала ему. Нет. Не дерзко, не по-хамски. А с улыбкой на лице, уважением и всей теплотой своего сердца объяснила причину, хотя и было очень горько и тяжело говорить все слова. Ведь больно видеть, как постепенно в глазах любящего её человека нарастала ненависть не только к самой Шухуа, но и ко всему окружающему миру. Она не хотела задеть его чувства, не хотела разбивать хрупкое сердце молодого человека. Но он не принял в счёт чувства, которые испытывала она. Выкинул всю свою вежливость, уничтожил свою любовь к ней вмиг и сделал так, как хотел. А хотел он лишь её.       Потому однажды отчаявшийся парень застукал Суджин и Шухуа вместе. Конечно, девочки тогда были так глупы и неосторожны, ведь влюблённость, затмившая их разум, заставляла забыть обо всём. Они не замечали ничего. Даже парня, выглядывающего из-за угла, на чьих глазах стали выступать слёзы. Он видел, как страстно девушки целовались за школой и какими пылкими были их движения, их небольшие остановки, чтобы набрать в рот воздуха и вновь ухватиться за пылающие краснотой губы. Их скользящие руки по бёдрам, поднимающие подол юбки, по тонкой шее и острым ключицами, всё ниже скользя и расстёгивая белую рубашку.       Зависть двум окрылённым и беззаботным девушкам охватила его. Потому в голове созрел один план, который мог разоблачить парочку в пух и прах. И за его молчание была большая плата. Мучительная. Невыносимая. Месть, которой он так долго добивался.       Теперь он нагло сидел рядом с Шухуа, специально подносил маленькую ручонку к своим мерзким губам и нежно целовал, закрывая глаза. Пока Со испепеляла его взглядом, ненавидела всем сердцем и душой. И безумно хотела наказать этого парня так же, как наказывала других когда-то, только теперь намного жёстче и мучительнее. Если бы не тот раз, если бы Суджин могла повернуть время вспять и заставить Шухуа отказаться, то наверняка они обе были бы счастливы, не скрывая своих отношений от окружающих. Но Со уважала мнение Е, потому не могла так поступить с ней, не могла пойти против её воли.       Шу слишком боялась сплетен, слишком боялась осуждающих взглядов, боялась, что Со может пострадать больше, чем она. Боялась, что из-за болтливых языков потеряет любимую навсегда. Но больше всего Шу стеснялась своей искренней настоящей любви, ведь до сих пор не могла осознать, что безумно любила девушку. Не парня, как все обычные люди вокруг неё, которые вечно говорили о том, как хорошо быть с парнями. А на самом деле страдали от давления со стороны противоположного пола, от высоких стандартов, от психологических расстройств, скрывая боль за фальшивыми улыбками.       Суджин прекрасно это понимала и всё же старалась раскрепостить девушку, заставить полюбить себя такой, какая она есть. И маленькими шажками они всё-таки двигались к этой маленькой цели рука об руку, ни на минуту не оставляя друг друга. Шу могла быть собой рядом с Суджин, она всегда показывала свои страхи, боль, ненависть, не скрывала ничего, как и сама Со. Ведь видеть эмоции партнёра — самое главное в отношениях. Только тогда знаешь, можно ли полностью довериться человеку, познав всю его сущность изнутри.       Девушки слишком хорошо знали друг друга, чтобы понять чувства лишь по взгляду. Но сейчас Шухуа держалась изо всех сил, дабы не посмотреть на любимую глазами, полными слёз и мольбы о спасении. Она должна была выдержать это, ведь иначе все приложенные усилия канут в Лету, потому что всё это ради одного человека, ради которого Е способна горы свернуть. Только один человек во всей Вселенной верил в неё, заботился и думал каждую секунду, дышал ею, нуждался. А Шу лишь хотела защитить своё маленькое несносное сокровище.       Сжав палочки в руках, Суджин лишь резко встала из-за стола, бросила их со всей силы на пол, а после ушла прочь, пока вся школа наблюдала за тем, как отрешённая, ненавидимая всеми школьница злилась на несправедливый и такой гнусный мир. Вот только никого и никогда не заботили чужие чувства. Всем плевать, плохо человеку или хорошо. Мало кто осознавал, что плохо или хорошо, даже эти тонкие границы возможно размыть одним только движением кисти. И тогда не только мир становился таким серым и ничтожным, но и вся сущность человека, весь внутренний мир. И как бы он ни пытался, высвободиться из этого крепкого капкана удавалось не всем.       Шу заметила нервозность старшей, хотела было встать и побежать за ней, дабы успокоить, но холодная крепкая ладонь на её оголённом колене и пронзающий взгляд остановили её. Потому девушка лишь уселась обратно на холодную лавку, где её окружали лишь лицемерные взгляды в сторону её девушки.       Волнение в груди младшей не унималось, но и пойти против Кевина она была не в силах. Сердце говорило идти, а голова лишь твердила телу стоять на месте и не шевелиться. Иначе кто знает, что взбредёт в голову безумцу рядом, который лишь ликовал, наблюдая за реакцией Со.       Она знала — всё это из-за неё, все переживания старшей, все порывы гнева, вырывающиеся наружу в самый неожиданный момент. Здесь лишь её вина. Если бы Со не любила Шухуа так сильно, не дорожила своим маленьким хрупким аленьким цветочком, чья душа чиста, как стёклышко, которое легко разбить, оставив навсегда трещины на лепестках. Если бы не оберегала всеми силами, то, возможно, сейчас не было бы так обидно и грустно. Может, тогда бы кошки не скребли на душе Со.       Сейчас Суджин стояла на крыше школы, наблюдая за тем, как падали лепестки цветущей вишни, танцуя на пару с прохладным ветерком. Ей хотелось избавиться от тех безумных мыслей, которые одолевали её с каждым днём. Но именно они убеждали Со в том, что это правильное решение, которое, вероятно, не понравится Шухуа.       Сбежать.       Оставить всё и сбежать. Чтобы все вокруг забыли об их существовании. Чтобы больше никто никогда не смел их потревожить, вторгнуться в их собственный рай.       Сбежать туда, где вечное солнце, где воздух наполнен свободой и частичками соли, принесёнными морским бризом, где они будут только вдвоём. Бегать по горячему песку, пока прохладный ветерок забавлялся с длинными локонами Е, в то время как старшая впопыхах догоняла малышку, дабы хорошенько пощекотать, а после вновь коснуться сладких губ.       Но реальность могла лишь жестоко разбить в пух и прах все планы и мечты Суджин. Слёзы вновь выступали на её стеклянных глазах, как бы сильно она не старалась их сдерживать. Они одна за другой скатывались по пухлым румяным щёчкам, пока белоснежные зубы лишь рвали в кровь губы. Ведь страх и безысходность съедали её изнутри. Со не знала, как ещё могла защитить свою малышку. Всё казалось таким бесполезным. Даже она сама.       От того лишь упала на колени, коснулась холодного бетона и задыхалась в попытках схватить тот весенний наполненный пыльцой воздух.       — Почему это случилось именно с нами, чёрт побери?! — голос, полный мольбы и сожалений, разнёсся по всей крыше, касаясь ушей одного человека, что стоял в дверях и сжимал железную ручку.       На его лице больше не читалась та ехидная ухмылка, которой он прикрывался всё это время. Злоба и ярость давно наполнили его душу и тело, так же, как и сердце заполнила обида. Внутри всё давно превратилось в камень. Ни чувств, ни эмоций, лишь каторга, личный ад. И только один способ казался ему выходом из невыносимых мук.       Убийство той, кем так дорожила возлюбленная. Только она стояла на его пути и не давала беспощадному монстру завладеть изысканным и таким хрупким цветком.

* * *

      Спотыкалась, падала, оборачивалась, осматривала всё вокруг, бежала со всех ног, дабы найти в ночи силуэт возлюбленной при свете фонарей. Сердце бешено билось в груди от волнения, пока потная рука крепко сжимала телефон, на экране которого видно лишь одно сообщение: «Сегодня она умрёт».       Сколько бы Шухуа ни звонила на телефон старшей, всё было тщетным. Они так и не встретились после школы, видимо, Со не дождалась Шухуа дома и ушла за пивом одна. Она часто так делала, что-нибудь готовила дома, а после, ближе к возвращению Е с дополнительных занятий, шла за пивом в круглосуточный магазин. Конечно, фальшивый паспорт, который вскоре вовсе не понадобится Со, спасал девушку каждый раз, однако её причёска и взрослый вид кричали о том, что стоило продать этой девушке её любимый расслабляющий напиток. Обычно Шу была против, но слушать опьяневшую, что-то бубнящую себе под нос девушку, лежащую на груди, просто идиллия для Е.       Но сейчас её заботило лишь одно, чтобы Со вернулась домой целой и невредимой.       Тёмная улочка освещалась тусклыми, иногда мигающими фонарями, вокруг ни души и только слышен стук собственного сердца в ушах. Она слишком боялась угроз, даже самых бессмысленных. Например, когда учитель обещал поставить пропуск за опоздание на пару минут или когда Со грозилась обидеться на какую-то совершенно не важную обыденную ситуацию. Шухуа верила всему, что ей говорили, а потому страх внутри увеличивался в разы.       Она поспешно бежала к тому самому магазинчику, но каково было её удивление, когда под светом жёлтых фонарей показалось задумчивое, немного бледное личико Суджин. Шухуа резко остановилась, дабы выдохнуть и дать сердцу в груди успокоиться, ведь сейчас она наконец-то увидела свою серьёзную восхитительную Суджин, чьи волосы заплетены в мальвинку. Именно эта причёска открывала весь вид на длинную сладкую шею, усыпанную красненькими отметинами, которые уже практически сошли. Да, Шу не умела оставлять большие засосы, аж до багровых синяков, потому что каждый раз медленно наслаждалась белоснежной кожей аромата вишни. Да и силы в девушке столько не было, как бы та не старалась и как бы Со не просила ещё.       На миг Шу улыбнулась смущающим мыслям о ночах, проведённых вместе в обнимку. Об интиме, о котором ведали лишь они. Шухуа счастлива видеть Суджин с улыбкой на лице каждый день, хотя чаще всего она казалась холодной и задумчивой. Но только она способна растопить её ледяное сердце.       Шаг, и девушка хотела было подойти к Со, что даже не замечала младшую, но вдруг… из тёмного переулка между невысокими домами вышел тёмный силуэт в капюшоне. Шу не видела его лица, но как только опустила глаза, то заметила нож, с которым незнакомец начал приближаться к Суджин из-за спины.       Шухуа не помедлила и сразу же бросилась к ним со всех ног в надежде, что всё же успеет его остановить.       — Нет! Не смей! — последнее, что послышалось перед тем, как острое лезвие пронзило тело невинной Шухуа, которая не успела издать и звука, заслонив собой Суджин.       Со стояла в оцепенении, не понимая, что же произошло секунду назад. Но как только осознание добралось до её сердца, уже было слишком поздно.       Капля за каплей багровая кровь падала на холодный асфальт, усыпанный усохшими лепестками вишни. В глазах Шухуа, как и всегда, читались тепло и доброта, и всё с тем же упрёком остановиться, как в тот день, когда отказала ему, она смотрела прямо в глаза убийцы, чьё лицо было скрыто чёрной маской. Силы постепенно покидали её, и, сделав шаг вперёд, она хотела было что-то сказать, но, как только девичьи уста открылись, кровь ручьём начала стекать по подбородку к шее. Парень лишь испугался и убежал со всех ног, скрываясь в тёмном переулке.       Маленькие ножки подкосились, и безжизненное тело упало прямо в руки любимой. Слёзы сбегали одна за другой, пока боль поражала мозг и заполоняла всё тело. Она не слышала криков и мольбы о помощи Суджин, а лишь смотрела на то, как солёные капли текли по пухлым щекам. Её холодная маленькая ручка коснулась бледной щеки Со, и та прекратила кричать в пустоту.       Теперь Суджин и Шухуа видели друг друга в последний раз. В последний раз ощущали тепло, касались так нежно и трепетно, смотрели полными любви глазами, чувствовали, как их сердца бились в одном ритме. Только вот одна наблюдала за тем, как жизнь покидала раненый сосуд, а вторая видела боль в глазах любимой и то, как её существование переставало иметь всякий смысл вновь.       Хотелось кричать о том, как несправедлив человеческий мир, ведь жизнь вновь ускользала сквозь пальцы Со. Она будто обречена навеки смотреть на то, как умирали дорогие ей люди. Как смерть, одна из стволов равновесия в природе, шла по пятам и искала те самые кровавые следы, что оставляла за собой каждый раз лишь Суджин. Ведь, на самом деле, она должна была попасть в капкан хитрой, поджидающей за каждым углом тьмы. Но каждый раз случалось чудо, а вместо неё расплачивались близкие. И теперь вновь невидимый кинжал болезненно пронзал грудь Со.       Шу всматривалась в тёмные, наполненные страхом и безысходностью глаза любимой и искала лишь одну вещь, которая сможет спасти вновь тонущую во тьме душу Со. Потому что теперь Е не сможет больше поддерживать тот огонёк жизни в ней. Несмотря на ту безумную физическую боль, душа Шу болела гораздо, гораздо сильнее.       Сколько бы ни двигались пухлые губы в попытке докричаться до умирающей, Шу всё равно не слышала. Из последних сил лишь шептала фразу, которая каждый день вертелась на её языке:       — Прости… Я… люблю тебя… Со Суджин…       А после её веки закрылись навсегда. И тогда Суджин в очередной раз ощутила, как душа разорвалась на мелкие кусочки, а её острые осколки разорвали органы на части, касаясь уже мёртвого сердца.       Больше никаких эмоций. Ни любви, ни страданий. Лишь пустота, заполонившая тело. Сердце любимой перестало биться так же, как и сердце Суджин навсегда. Говорят, любовь живёт вечно. И в сердце, и в человеческих воспоминаниях. Но стоило ли её хранить, если от одной лишь мысли хотелось отправиться следом? Стать одним целым с любимой. Жить на бескрайнем звёздном небе счастливо, как и хотела когда-то Суджин. Быть с Шухуа там, где их никто никогда не тронет, и только вдвоём познавать бытие вездесущей Вселенной.       Любви нет места, если мы отказываемся принимать себя такими, какие мы есть.