Пазл. Через туманные улицы

В небольшом кафе совершенно никого нет. Чонгук осматривается по сторонам и неуверенно проходит внутрь, потирая замёрзшие ладони. На улице моросит дождь, и холодный ветер швыряет в лицо опавшую листву. Чонгук не уверен, показалось ему или нет, но как раз, когда он добрался до этого кафе, по улице начал стелиться стылый осенний туман. Это странно, ведь на улице февраль месяц, но Чонгука отчего-то не покидает стойкое ощущение, что снаружи царит октябрь. Может, всё дело в самом городке. Узкие мощёные улочки, дома из красного кирпича, тёмно-коричневые крыши и обилие кованых оград. Пока Чонгук бродил по округе, бесцельно слоняясь тут и там с фотоаппаратом в руках, он успел отметить обилие зелёных участков, пару запущенных заросших парков и пожелтевшие от времени каменные статуи, стоящие то тут, то там. Казалось, за ними давно никто не ухаживал. И немудрено. Чонгук уверен, что попавшийся ему на пути тихий городок является одним из тех вымирающих населённых пунктов, откуда все разъезжаются кто куда. Иначе как объяснить тот факт, что по дороге до этого кафе он не встретил ни одного человека? - Добрый вечер. Желаете чего-нибудь? Парень за стойкой появляется будто из ниоткуда. Его голос негромкий и приятный для слуха, но Чонгук всё равно вздрагивает, когда слышит обращение, и поворачивает голову так стремительно, что неприятно тянет в шее. На бейджике он читает имя: «Чимин». Оно перекатывается на языке подтаявшей карамелью, и Чонгук неуверенно улыбается, подходя ближе. В этом неприветливом городке можно было бы ожидать обилие ворчливых мрачных людей, однако Чимин легко улыбается ему, из-за чего глаза парня превращаются в полумесяцы и щёки слегка краснеют, когда натягиваются из-за улыбки. У Чонгука камень с души падает, и он подходит к стойке, отгоняя мысли о том, что серебряные пряди волос Чимина напоминают туман, что стелется по земле за окном. - Чашку горячего кофе с молоком, пожалуйста. И пару шоколадных кексов, - просит Чонгук, кидая взгляд на аккуратное меню, написанное мелом на чёрной доске в массивной деревянной оправе. - Вы у нас проездом? - ненавязчиво интересуется Чимин, принимаясь готовить кофе. - Нечасто к нам заглядывают гости. - Я вышел на станции, потому что мне нужно пересесть на другой поезд этим вечером, - честно отвечает Чонгук и присаживается на высокий стул. - У вас здесь так тихо. Я совсем никого не встретил, пока бродил по улицам. - Наверное, все заняты своими делами, - пожимает плечами Чимин. - Я уверен, если здесь есть кто-то близкий вам, вы обязательно встретитесь. - Но я никогда здесь не был и никого не знаю, - удивлённо говорит Чонгук. Чимин в ответ только улыбается, загадочно так, едва заметно, и ставит перед ним пузатую керамическую кружку с кофе. Мгновение спустя перед Чонгуком оказывается блюдце с кексами, и он тут же набрасывается на еду. В поезде кормят сносно, конечно, но нет ничего лучше свежесваренного кофе и ароматных тёплых кексов, начинка которых тает на языке. Умяв с голода первый кекс, Чонгук вспоминает, что не один и молчать как-то невежливо, но когда он вновь поднимает взгляд на Чимина, то натыкается лишь на пустоту. За стойкой из тёмного дерева с потёртой столешницей никого нет, и только изредка капающий кран раковины за кофемашиной напоминает о том, что всего пару минут назад Чимин споласкивал руки перед тем, как приняться за заказ. - Это очень странное место, - едва слышно бормочет Чонгук и кидает взгляд на часы на запястье. Стрелки дают знать, что до его поезда ещё достаточно времени, и Чонгук задумывается, переждать в этой кофейне или всё же побродить ещё по городу. Через окно он видит молочную дымку тумана, но тот не кажется слишком плотным, и Чонгук всё же решается. Негромко позвав Чимина по имени и не дождавшись ответа, он оставляет деньги на стойке и закидывает за плечо рюкзак, обматывает шею шарфом и покидает уютное помещение. Холодный ветер тут же бьёт по лицу, принося с собой запах сырости и мокрых камней брусчатки. Каждый шаг Чонгука теряется в пелене вокруг гулким эхом, и это настолько же нервирует, насколько расслабляет. Этот городок вдруг кажется уже не мрачным, а мистическим, таинственным. Как будто Чонгук попал в какой-то фэнтези-фильм или вроде того. По коже от этих мыслей не самые приятные мурашки бегут, но в то же время внутри просыпается азарт. Чонгук ведь отправился в своё путешествие ради новых знакомств и впечатлений. Получите и распишитесь, как говорится. - Ой! Осторожнее! Чонгук и сам не замечает, как налетает на кого-то. Этот кто-то одаривает его широкой озорной улыбкой, однако Чонгук не обманывается ею. У него чутьё на подобные вещи. В глазах незнакомца - печаль и одиночество. Чонгук запоздало понимает, что и в глазах улыбчивого, будто светящегося изнутри Чимина видел нечто подобное. Именно поэтому он не проходит мимо, а останавливается и начинает извиняться с неловкой улыбкой. Всё внутри напрягается, звенит, дрожит от волнения. Будто эта встреча очень важна для Чонгука. Будто она важна и для незнакомца, что называется Хосоком и ёжится, поправляя меховой капюшон своего пальто, когда налетевший сырой ветер пытается забраться ему за высокий ворот свитера. - Не волнуйся ты так, - посмеивается Хосок, склоняя голову к плечу. - В таком тумане неудивительно столкнуться. Ты новенький? Никогда раньше не встречал тебя здесь. - Я сошёл на станции из-за пересадки, - отвечает Чонгук и слегка потрясает камерой, зажатой в руках. - Вот, решил сделать несколько фотографий. Это место очень атмосферное. - Здесь спокойно, правда? - улыбается Хосок, но уже не так широко. Не пытаясь казаться жизнерадостным весельчаком. - Мне кажется, я застрял здесь. Я совсем не знаю, куда мне идти дальше. Эти сплетённые между собой улицы такие узкие, тёмные и запутанные. Туман поджидает за каждым поворотом. Я потерялся здесь и никак не могу найтись. - Разве такое возможно? - удивляется Чонгук и окидывает взглядом широкую дорогу впереди, хмурое небо над головой и почти сливающуюся с ней стену с декоративными арками, вдоль которых они идут. - Это ведь небольшой городок, верно? Я уверен, здесь найдутся люди, которые смогут помочь найти дорогу. Ты знаешь точный адрес, куда тебе нужно попасть? - Адрес? Нет, я не знаю адреса, - растерянно отвечает Хосок и смотрит как-то рассеянно, как будто сквозь Чонгука. Чонгук теряется из-за ещё более непонятного ответа, но всё же решает помочь: настолько, насколько это возможно. Пусть он понятия не имеет, куда нужно Хосоку, и сам Хосок тоже не знает адрес, он ведь может описать нужное место, верно? Поэтому Чонгук ведёт нового знакомого за собой по узким улочкам до тех пор, пока едва ли не перед самым носом из дымки тумана не вырастает дверь из тёмного дерева с молоточком вместо ручки. Толкнув дверь, Чонгук проходит в кофейню и широко улыбается, когда видит протирающего стойку Чимина. Повезло, что тот вернулся. - Я же говорил, - мягко улыбается тот, поднимая на них совсем не удивлённый взгляд. - Вот ты и нашёл первого близкого для себя человека. - Эм, - глубокомысленно отвечает Чонгук и неловко поводит плечом. Эти странные разговоры странных людей... - Это Хосок-ши. И он заблудился. Вы не могли бы помочь ему найти нужное место? - Он уже нашёл его, - улыбается Чимин и переводит взгляд на Хосока. - Какао? Они вдруг начинают разговаривать друг с другом, как старые друзья. Нет неловкости, пауз и скованности в движениях. Чимин улыбается неожиданно тепло. У Хосока загнанность покидает глаза. Чонгук наблюдает за ними какое-то время, неловко мнётся в стороне, а после прощается и покидает кофейню, возвращаясь по запомненному маршруту обратно к парку. Оттуда ведёт несколько дорог, и Чонгук выбирает ту, что петляет лентой к набережной. Вот только уйти далеко не успевает. Налетевший ветер будто сносит часть тумана прочь, и Чонгук видит ещё одного незнакомца - вот уж чудо, потому что до встречи с Чимином ни одной живой души на пути не попадалось. Будто отсчёт какой-то начался, таймер заработал. И смешно, и опять мурашки по коже. Подойдя ближе, Чонгук присматривается к новому лицу среди пустоты запутанных улиц. Человек сидит на сырой скамье, и его одежда кажется совсем вымокшей, будто этот парень долгое время сидел под дождём, не двигаясь, уподобляясь не то статуе, не то безмятежности природы, лености тумана. Чонгук отмечает побелевшую от холода кожу и потрескавшиеся губы. Видит чуть дрожащие кончики пальцев сложенных на коленях рук и замечает потерянный взгляд. Такой же, какой был у Хосока. Такой же, какой был у Чимина. Мурашки, мурашки, мурашки... - С вами всё в порядке? - негромко спрашивает он, неуверенно замирая в паре метров от незнакомца. Тот поднимает на него растерянный взгляд и так же растерянно улыбается, являя взору ямочки на щеках. - Да, - отвечает хрипло и вдруг передёргивает плечами, решительно поднимается с места, будто сбрасывая тяжесть оцепенения. - Да, всё хорошо. Я просто задумался. Это место располагает к размышлениям, вам так не кажется? Природа и дома вокруг, эти узкие улицы и туман. - Возможно, - робко улыбается Чонгук и переводит взгляд на камеру в своих руках. - Мне нравится местная архитектура. Как будто я оказался где-то... Не знаю даже... - Напоминает старые города Англии или Германии, Швеции или Финляндии, - подсказывает незнакомец и с улыбкой протягивает ладонь. - Меня зовут Намджун. Ким Намджун. - Чон Чонгук, - отвечает Чонгук и пожимает широкую ладонь, что почти обжигает своим теплом; на контрасте с холодом улицы так странно. И почему-то никакой неловкости так и не возникает - как будто они старые знакомые или приятели, друзья. Намджун делает первый шаг вперёд, и Чонгук следует за ним, невольно втягиваясь в лёгкий разговор ни о чём. Хотя по большей части Намджун философствует, рассуждая о случайности и неслучайности встреч. О времени, что порой бежит вперёд, а порой движется неимоверно медленно. А ещё о том, что теория о нескольких людях, разбросанных по миру, но идеально подходящих друг другу, кажется ему неимоверно романтичной и привлекательной, верной. Чонгук слушает его внимательно и ловит себя на мысли, что пространственные разговоры и суждения Намджуна завораживают его, привлекают. Может, это всё из-за приятного голоса. Может, из-за того, что Намджун выглядит взросло и по-особому мудро, хотя разница между ними явно всего в несколько лет. А может, дело в этом пустынном городке, пропахшем мокрой брусчаткой и туманом. Как бы там ни было, Чонгук забывает обо всём, пока неторопливо бредёт рядом с Намджуном, вслушиваясь в его рассуждения о людском предназначении. И уже нисколько не удивляется, когда на пути появляется ещё один человек. - Думаете, ему нужна помощь? - спрашивает Чонгук, когда они замечают незнакомца. У этого - нового? очередного? - растрёпанные ветром светлые волосы и бежевое пальто, что расстёгнуто и совсем не греет хозяина. Синяки под глазами и искусанные губы Чонгук отмечает где-то на периферии сознания. Внимание его вновь привлекают глаза. Вот только если у Чимина, Хосока и Намджуна во взгляде была тоска и неясная печаль, то в глазах этого незнакомца Чонгук видит жгучее отчаяние, ледяное одиночество и болезненно жгущую непонятость миром. Может, именно поэтому он не останавливает Намджуна, когда тот со словами «в этом городке всем нужна помощь, Чонгук-а» направляется к незнакомцу. Может, именно поэтому не решается их тревожить, мешать им, когда незнакомец после нескольких минут молчаливого слушания вдруг передёргивает плечами и что-то начинает Намджуну говорить. Чонгук оставляет их вдвоём на берегу, удаляясь всё дальше и, наконец, вновь уделяя внимание своей фотокамере. Городок вновь завладевает его вниманием безраздельно. Чонгук фотографирует дома и парки. Заглядывает в закоулки улиц, окна в которых украшены наружными горшками с декоративными цветами, которым холодная погода не помеха. Пересекает парк и останавливается на несколько минут у пустого фонтана с пузатой вазой из белого камня в центре, а после замечает краем глаза острый шпиль какой-то башни и понимает, что совсем рядом находится церковь. Обойдя палисадник, окружённый кованой оградой, Чонгук встаёт перед лицевой частью церквушки и невольно засматривается. Привычный красный кирпич, потемневший от времени. Широкая лестница со стёртыми ступенями. Прямо над входом круглое витражное окно, а по обе стороны от него в стенных проёмах статуи святых, пожелтевшие от времени. Чонгук отмирает лишь тогда, как свист налетевшего ветра пронзает тишину. Вскидывает камеру, делая несколько фотографий, и резко оборачивается, когда краем глаза замечает очередной неясный силуэт. «Ещё одна неприкаянная душа», - мысленно качает головой Чонгук; и сам не знает, почему подумал именно так. Он наводит объектив на незнакомца, пользуясь тем, что тот стоит достаточно далеко. Вот только приближённое изображение заставляет Чонгука задержать дыхание. Парень, попавший в кадр, вроде бы самый обычный. Он стоит под зонтом по ту сторону площади и выглядит как одна из парковых статуй. Клетчатые штаны и такой же шарф. Серо-зелёное тёмное расстёгнутое пальто. Чонгук невольно ёжится, когда видит голую шею, совершенно беззащитную перед ветром. Неужели не холодно? Но мысли эти быстро пропадают из головы, потому что налетевший ветер ерошит каштановые волосы незнакомца, и тот, наконец, отмирает. Пальцы руки, потянувшейся убрать чёлку, лезущую в глаза, длинные и аккуратные, тонкие. Губы, по которым скользит взгляд Чонгука, пухлые и чувственные, но уголки их траурно опущены. Будто этот человек не привык улыбаться. Чонгук уже настраивает объектив, чтобы сфотографировать лицо незнакомца, и даже делает пару шагов вперёд, ощущая непривычно сильное волнение в груди, как вокруг вдруг стремительно темнеет. Незнакомец резко оборачивается в сторону Чонгука, будто в последний миг почувствовал его внимание, но поймать его взгляд Чонгук не успевает. Стена дождя обрушивается между ними, смазывая всё вокруг в размытые серые и чёрные тени. В ужасе Чонгук пытается поскорее спрятать камеру обратно в чехол, чтобы та не промокла, но замёрзшие пальцы совсем не слушаются, и он мысленно чертыхается, ведь камера дорогая и очень любима им. Не хотелось бы, чтобы сломалась. К тому же, там столько фотографий на карте памяти. Не хватало ещё повредить её и навсегда потерять их. Помимо этого мешает Чонгуку и то, что он постоянно отвлекается, поднимая взгляд на то место, где увидел невероятно красивого в своём траурном одиночестве незнакомца. Тот показался ему едва ли не олицетворением этого сырого туманного города, и Чонгук остро жалеет, что не успел поймать его взгляд. Что не успел даже с ним заговорить, как их будто отрезало друг от друга плотной мокрой пеленой. Из-за своей суеты и волнения Чонгук и не замечает, что на него больше не льёт. Не замечает незнакомца в клетчатом пальто с широким поясом, что появляется за его спиной из пелены дождя с крайне задумчивым видом и привычно рассеянным для жителей этого городка взглядом. Незнакомец этот рассматривает ругающегося себе под нос Чонгука со спины, удерживая над ним свой огромный чёрный зонт, переводит взгляд туда, где мгновение назад стоял увиденный Чонгуком незнакомец, и едва заметно улыбается замёрзшими губами, беззвучно шепча: «Один, два, три, четыре...». А потом, когда Чонгук застёгивает молнию чехла камеры, легко касается его плеча. - Ты опоздаешь на поезд, если провозишься здесь ещё хоть минуту. Чонгук на месте подпрыгивает, когда слышит позади себя голос. Резко оборачивается, смотря огромными от испуга глазами, но сказать или спросить ничего не успевает. Где-то начинают бить часы, и Чонгук в ужасе смотрит на своё запястье, стрелки часов на котором показывают время отправления поезда. И как только это произошло? У него ведь было время в запасе, он проверял! - Беги. Беги изо всех сил, - негромко говорит ему незнакомец. - Тебе нельзя здесь оставаться. Никак нельзя. И Чонгук бежит. Бежит под ливнем, совсем не разбирая дороги. Бежит без оглядки, только и бросив скупые слова благодарности. Чуть не поскальзывается на мокрой брусчатке, и его чехол с камерой едва не влетает в стену на резком повороте из-за болтания на длинном ремне, перекинутом через плечо. Чонгук несётся по узким улочкам мимо кофейни с погасшими окнами и проносится мимо пустующего мини-парка, где встретил Хосока. Он несётся прочь по широкой дороге, ведущей мимо набережной, но совсем не видит за пеленой дождя Намджуна и того незнакомца в расстёгнутом светлом пальто. Поезд, отходящий от станции, Чонгук видит издалека и пугается до невнятного звука, застрявшего в горле. Он прибавляет скорости, хотя быстрее уже просто некуда, и не понимает, почему ему так страшно опоздать на этот поезд. Можно ведь дождаться другого. Можно ведь вернуться в кафе к Чимину и Хосоку - погасшие окна ещё ничего не значат - или, что даже лучше, вернуться на площадь возле церкви, чтобы найти того красивого в своей печали незнакомца, от одного взгляда на которого у Чонгука сердце ёкнуло. Но слова того человека в клетчатом пальто с зонтом всё бьются в голове, и Чонгук принимает их за непонятную, но чистую истину: Ему нельзя оставаться в этом городе. Нельзя задерживаться. Нельзя не уехать с этим поездом. Чонгук всем своим нутром чувствует, что тогда произойдёт что-то ужасное. - Успел! - громко кричит он, буквально кубарем вкатываясь в последний вагон уходящего состава. В поезде так же пусто, как и в туманном сыром городке, полном будто потерявшихся людей, но Чонгука это уже не удивляет. За несколько часов в пункте пересадки он смирился с непонятными странностями, поэтому всё, что Чонгук делает, это садится на ближайший диванчик у окна и откидывается на спинку, устало закрывая глаза. Он успел.

***

- Нет, серьёзно. Вы не понимаете, - качает головой Намджун и с укором смотрит на каждого за столом. - Я уверен, что эта теория действительно работает. Семь - важное число в разных культурах, и иногда этому числу даже приписывают мистическую силу. Поэтому ровно семь людей предназначены друг другу и будут невероятно счастливы и удачливы по жизни, если смогут пересечься. Даже если не вместе, но попарно, это уже залог успеха. - Как же сильно ты любишь всякую фантастическую хрень. Почему я вообще общаюсь с тобой? - ворчит Юнги и закидывает в рот кусок жареного мяса. - А мне нравится эта теория. Она такая романтичная, - смеётся Хосок и повисает на плече улыбающегося Чимина, озорно подмигивая Намджуну. - Думаешь, то, что мы все здесь встретились, это судьба? - Не исключено, - совершенно серьёзно кивает Намджун, на что Юнги стонет и оборачивается к Чонгуку. - Мелкий, хоть ты ему скажи, - просит он. - Ты у нас самый скептично настроенный к таким делам. А Чонгук не знает, что сказать. Когда Намджун завёл свою любимую шарманку о том, что ничего не случается просто так, и все встречи неслучайны, он неожиданно вспомнил, что однажды, когда ему было восемнадцать, он отправился в путешествие на поезде, сходя на каждой станции, чтобы побродить по местным окрестностям, наделать кучу фотографий. Вымотавшись из-за этого, он тогда крепко уснул после очередной пересадки, и ему приснилось, что он сошёл в городке, который никак не мог попасться ему на пути. Не только из-за того, что он был дождливым и туманным посреди холодной сухой зимы, но и из-за того, что сам по себе городок мог бы находиться в Финляндии или в Англии, но уж точно не в Корее с такой-то архитектурой. И там, в этом городке, Чонгук встретил шестерых разных людей, молодых мужчин. Он не помнит их лиц и не помнит имён, но помнит... - Кофейня, - говорит он и невольно смущается, когда все дружно смотрят на него, но продолжает. - Однажды мне приснилось, что я попал в туманный городок, где встретил нескольких людей. Там была кофейня и парк, и площадь возле церкви, и набережная. Я разговаривал с этими людьми и даже невольно стал причиной, из-за которой они стали общаться друг с другом. Тогда я видел их лица и знал имена, но когда проснулся, то всё забыл. Кажется, несколько минут я ещё помнил всё это, но потом мне нужно было сойти с поезда, и я отвлёкся, и вот... Но этих людей... Их было шесть там, в моём сне. - Ты всегда на его стороне, потому что Намджун - твой любимчик, - обвинительно тычет в его сторону пальцем Юнги и утаскивает из его тарелки ещё один кусок мяса. - А мне кажется, это очень интересно, - поддерживает Чонгука Чимин. - Мне один раз приснился очень реалистичный сон, что я работаю в кофейне, но она всегда пустует. А потом туда пришёл посетитель, с которым мы разговорились и даже подружились. Через месяц я устроился на подработку в недавно открывшейся неподалёку от моего дома кофейне, а ещё через два туда завалился Хосок-хён, и так мы познакомились. - Вот! - вскидывает палец Намджун и широко улыбается. - Что это, если не судьба? - Но ты-то мне не снился, - фыркает Юнги. - Однако свалился на мою голову. - Тебе снилось, что ты стоишь на полной тумана набережной, не зная, что делать и куда идти, потому что ты был совершенно один. И вдруг позади тебя раздался голос, который начал говорить с тобой о выборе, о свободе, о любви к жизни и о любви к самому себе. О том, что трусость естественна, но не даёт двигаться вперёд, а страх есть разумное опасение, но не гарантия того, что ничего не получится. Именно после этого сна ты собрал все свои песни и отправил их в агентство, в котором теперь работаешь крутым продюсером, - тычет в его сторону палочками Хосок с широкой улыбкой. - Мы все в курсе этой истории, если ты забыл. И верещит, звонко хохочет, когда покрасневший Юнги пинает его под столом за это напоминание. - У меня больше нет лучшего друга, - шипит Мин. - Верно. Теперь у тебя несколько лучших друзей, - улыбается Намджун, приобнимая раздражённо-смущённого Юнги за плечи. - Эй, разве это не круто? Ты нашёл себя, а потом и меня. Ведь именно в агентстве мы с тобой и встретились, после чего начали работать вместе. - Кара на мою голову, - ворчит Юнги, закатывая глаза. Все смеются и вновь начинают разговор ни о чём, смешивая его с шутками и смехом. Чонгук наблюдает за людьми, с которыми познакомился при самых разных обстоятельствах, которые стали ему не только друзьями, но и братьями, настоящей семьёй, и чувствует себя как никогда легко и комфортно. Однако через мгновение Юнги всплёскивает руками во время смеха и резким движением откидывает чёлку со лба. Чонгук засматривается на это движение, и вся радость вдруг исчезает, сменяясь странной пустотой в душе. Как будто всё ещё чего-то не хватает. Как будто пазл не сложился целиком. Чонгук смотрит на четверых своих друзей, опять невольно вспоминает сон, который будто стал чётче в памяти после рассказов о своих снах остальных, и понимает, что если теория Намджуна верна, то не хватает ещё двоих. «Там ведь был кто-то ещё», - вспоминает Чонгук, неторопливо прожёвывая мясо и оглядывая небольшой ресторанчик, в котором они собрались. - «Тот человек с зонтом в клетчатом пальто. И ещё кто-то... Размытый силуэт. Тот, кто обернулся ко мне тогда, будто почувствовав моё желание подойти ближе. Тот, к кому я не успел подойти, потому что поезд...». Мысль Чонгука обрывается, когда входная дверь распахивается со звоном колокольчика. Внутрь заходят двое парней, и Чонгук давится едой, громко кашляя под причитания засуетившегося Чимина. Потому что высокий незнакомец с широкими плечами одет в знакомое клетчатое пальто с поясом, а второй незнакомец... Чонгук отмахивается от удивлённых его поведением друзей и даже приподнимается из-за стола, чтобы рассмотреть получше. Ну да, точно! Те же клетчатые штаны и шарф. То же серо-зелёное тёмное расстёгнутое пальто и взлохмаченные ветром вьющиеся волосы. Незнакомец говорит о чём-то со своим приятелем, а после вдруг резко оборачивается, будто почувствовав взгляд Чонгука, и их взгляды наконец-то пересекаются. «Наконец-то?» - невнятно уточняет внутренний голос, но Чонгук отмахивается и от него. Он не знает, почему именно эта мысль пришла в голову. Не знает, почему так пялится на этого незнакомца с траурно опущенными уголками губ. Всё, что он знает: в груди сладко ноет и поёт. Незнакомец заливается совершенно восхитительным румянцем из-за столь пристального внимания, и сердце Чонгука пропускает удар. Не осознавая, что он вообще творит, не обращая внимания на окрики друзей, он просто выбирается из-за стола и подходит к парню, робко улыбаясь ему и смотря в светящиеся искренней радостью от встречи карие глаза. Как будто незнакомец только и ждал этого дня. Как будто у него в груди точно так же сладко ноет и поёт. - Ты веришь, что во сне мы можем встретиться с родственными душами, что приведёт после к встрече с ними в реальности? - спрашивает едва слышно незнакомец, протягивая руку для рукопожатия; как будто это совсем не странный вопрос; как будто он не должен был спросить, какого чёрта Чонгуку от него нужно. И Чонгук вцепляется в неё с широкой улыбкой и бешено бьющимся от волнения сердцем. - Верю, - отвечает. - Мне кажется, я тебя уже видел, - признаётся. - Чон Чонгук, - ломко, с волнением. И с дрожью по спине, когда слышит переливчатое, тянущееся карамелью «Ким Тэхён», эфемерной сладостью оседающее на языке. За спиной друзья громко смеются и улюлюкают, наблюдая за этой сценой. Чимин вопит «как в дораме!», пока Хосок вытирает несуществующие слёзы и всё причитает «дети так быстро растут, так быстро растут!». Тэхён краснеет до ушей, хотя и смеётся, и Чонгук почти умирает из-за этого, хотя и сам покраснел не меньше. Друг Тэхёна возвращается от барной стойки как никогда вовремя. Его зовут Ким Сокджин, и когда он видит Чонгука и его друзей, то выглядит со своей лукавой улыбкой так, будто тоже что-то знает, чувствует, скрывает в глубине души. И подозрительно, и - да и к чёрту! Конечно же, эти двое присоединятся к компании Чонгука. Конечно же, Чонгук усадит смущённого Тэхёна рядом с собой. Конечно же, они почти сразу обменяются номерами и тут же договорятся о новой, очень скорой встрече, из-за чего все вновь начнут беззлобно над ними подтрунивать, пока Сокджин будет слушать теорию Намджуна о семи связанных душах и кивать с завидным энтузиазмом согласного с каждым словом человека. И, вновь втягиваясь в разговор и ощущая тепло улыбающегося Тэхёна под боком, Чонгук почувствует, как неясная пустота, что только что тревожила его сырыми туманными прикосновениями в глубине души, исчезает без следа. Как будто теперь пазл сложился окончательно. Как будто теперь всё точно на своих местах.

|End|