Демилитаризованная зона

— Разве мы не собирались в тест-комнату? — приподняв бровь, неуверенно спросил Хенитьюз, когда перед ним раскрылись двери в ещё одну камерную лабораторию на этом этаже. — Мы и так в ней, — Альбер утвердительно кивнул, продолжая копаться в коробке с какими-то изобретениями. Чхве Хан же следовал за ним бесшумной тенью в ожидании приказов. Кейл даже не успел поймать момент, когда этот ловкий андроид прошмыгнул за ними следом. — Но прежде, чем начнём собирать данные, нужно кое-что проверить.       Не договорив до конца, Кроссман удовлетворённо цыкнул, найдя наконец-то необходимую приблуду инженерной мысли и выудил её из горы железок. Длинная палка со скруглёнными концами выглядела достаточно просто и безобидно. Но от этого обманчивого вида у Кейла по спине побежали мурашки. Было страшно представить для чего она вообще использовалась. Пока Хенитьюз блуждал в собственных мыслях, где одна догадка была странней другой, Альбер смотрел на него заинтересованным взглядом. Кроссману действительно было интересно, какие же мысли посещали эту светлую головушку, что выражения и цвет лица Хенитьюза менялись с видимой невооружённым глазом скоростью? — Кейл, лови! — Кроссман кинул палку, которую Кейл на автомате поймал и теперь держал в руках.       Он растерянным взглядом смотрел на неё, чувствуя лёгкое покалывание в ладонях. Словно маленькие электрические искры щекотали его кожу. Достаточно, чтобы почувствовать, но не причиняло никакой боли. Переведя вопросительный взгляд на Альбера, он не понимал, что должен был с ней делать. — Занятно, — Кроссман подошёл к нему и сверился с часами на запястье. Успев надеть невесть когда перчатки из плотной ткани, коснулся указательным пальцем тонкого основания палки. — Ты ничего не чувствуешь? — Что я должен почувствовать? — приподнял в вопросительном жесте бровь Хенитьюз. — Ты дал мне трость, но не дал цилиндр. Чего ты ждёшь? Когда я станцую тебе чечётку? — Я предпочитаю канкан, — неоднозначно осмотрел его с ног до головы Кроссман, сдерживая улыбку. Он потрепал Кейла по голове, как неразумного ребёнка и забрал палку из рук, кинув себе за спину не глядя. Словно этого и ждал, Чхве Хан тут же её поймал голыми руками и неспешно убрал на место. — А теперь отнесись к делу серьёзно, это важное исследование, прекрати паясничать и ответь, что ты чувствуешь? — Лёгкое покалывание, — глядя на свои опустевшие ладони, тихо произнёс Хенитьюз. Он не замечал этого ранее, но всё ещё непривычно белая кожа сейчас сильно покраснела. — Но никаких болезненных ощущений нет? — Кейл, — Кроссман аккуратно взял руку Хенитьюза в свою и надавил большим пальцем на яркое пятно в центре ладони, после чего неспешно его растёр. — А сейчас? — Только, что ткань твоих перчаток немного грубая? — Кейл терялся в догадках, что вообще Кроссман пытался сделать.       Внимательно смотря ему в лицо, Альбер старался уловить любое эмоциональное колебание, но, казалось, Хенитьюз действительно не испытывал боли или дискомфорта. После ещё нескольких проверок, Кроссман тяжело вздохнул и на автомате зарылся рукой в волосы. Пара тёмных прядей упала ему на лоб, делая образ несколько неряшливым. Кейл внимательно смотрел на покачивающие волосы, словно заворожённый. Он и сам не понимал, почему его так заинтересовал этот вид. Однако стоило Альберу прикусить кончик перчатки зубами и одним грациозным движением её полностью снять, то Хенитьюз вообще перестал думать. В его голове была полнейшая пустота, ему только и оставалось, что наблюдать за всем со стороны. В какой-то момент в руке Кроссмана появилась баночка с мазью, он умелыми и осторожными движениями покрывал каждое пятно на ладони Хенитьюза.       «Откуда он берёт все эти вещи?», — хотя Кейл и понимал, что сейчас не время удивляться таким тривиальным вещам, но видя, как весело по этажам носились паучлен и аналосколопендра, он не мог отбросить мысль, что это очередное извращённое изобретение. Возможно, трусы с бесконечным пространством хранения? Звучит очень в духе Кроссмана… — Что это? — наконец-то спросил Хенитьюз, указывая на свои ладони добротно смазанные мазью. Альбер с иронией на него посмотрел, одним взглядом говоря: «ты спрашиваешь об этом только сейчас?» — Ожог, — пожал он плечами и ещё пару раз нежно провёл по обожжённой коже, чувствуя небольшое сожаление. Кроссман не предполагал, что это будет настолько горячим. — Ты держал в руках бракованный прототип электрического стека для бдсм-игр. — Знаешь, я не хочу знать, — устало закатив глаза, Кейл стряхнул руки Альбера и ещё раз присмотрелся к ожогам. — И в чём заключалось твоё исследование помимо того, что твои штуки могут причинить вред? — Кейл, ты ничего не заметил? — издалека начал Кроссман, его лицо ничего не выражало, но Хенитьюз чувствовал, что он был расстроен.       Достав из кармана ещё одну сигарету Альбер хотел её поджечь. Однако, остановившись на мгновение, оглянулся на стоящего рядом Кейла и убрал зажигалку. Задумчиво покусывая фильтр сигареты, он больше ничего не говорил. — Что заметил? Альбер, не у всех мозг работает с такой же скоростью, что у тебя, — посетовал Хенитьюз, сжимая и разжимая кулаки. — Твоя чувствительность к боли, мой дорогой Кейл, — Кроссман выключил свет в комнате и подошёл к большому стеклу в стене. — Точнее её отсутствие.       Сейчас оно было единственным источником света, который тускло проникал в эту тихую комнату. В темноте запертого пространства Хенитьюзу было неуютно. Он сделал несколько шагов вперёд с встал рядом с Кроссманом. Тот уже во всю настраивал оборудование и экраны, где мелькали разные данные. В руках же у него чудесным образом появился планшет.       «Нет, серьёзно, куда он их все прячет?», — не давала покоя ему мысль. Неужели тот и впрямь изобрёл что-то настолько удивительное, как подпространство для хранения? Его праздные и фантастичные мысли были тут же рассеяны, когда в следующее мгновение Чхве Хан из-за стола достал ещё какие-то папки и передал Альберу. В эту секунду Кейл почувствовал небольшое разочарование, как если бы ему, будучи ребёнком, сказали, что зубной феи не существует. Потом Хенитьюз подумал об Альбере в виде маленькой феи в коротком платьице и большими крыльями за спиной, откуда ссыпалась волшебная пыльца. Побледнев лицом и состроив гримасу невыносимой муки от представленного, Кейл быстро пришёл в себя и прогнал образы. Это было по-настоящему жутко. — Анальгезия, — вдруг произнёс Альбер, не отнимая взгляда от планшета. Производя последние настройки, он медленно объяснял Хенитьюзу проблему, над которой ломал голову не один день. — Не так давно я заметил, что у тебя отсутствует базовая защитная реакция на боль, словно ты её и не чувствуешь вовсе. Сегодняшний эксперимент только помог мне в этом убедиться. У тебя сохранилась общая сенсорная чувствительность, но присутствует нейропатия, как у людей с анальгезией. Думаю, что это побочки от восстановления в «пуле», о которых я говорил ранее. — Вот как, — бесстрастно отозвался Хенитьюз, будто они говорили о ком-то другом. Его ни расстроила, ни обрадовала подобная аномалия нового тела. — Ты хочешь это вылечить? — Вылечить? Аха-ха, — Альбер тихо рассмеялся, но звук его смеха был таким красивым и приятным на слух, что Кейл невольно на него обернулся.       Кроссман смеялся всё также очаровательно. С озорной непосредственностью и ямочками на щеках. Хенитьюз точно помнил, что именно таким и был шалопаистый мальчишка из школьных времён. Эта весточка из прошлого, которое они оба от себя гнали, была сокрушительной. Будто по сердцу ударили тяжёлой и хлёсткой пощёчиной, напоминая о своём существовании. Кейл испытывал трепет от образов одного человека, накрадывающегося друг на друга.       Альбер, отсмеявшись, посмотрел на Хенитьюза с лукавым блеском во взгляде. Тёмные глаза смотрели на него с научным интересом. Казалось, Кроссман разбирал его на детали, будто Кейл был каким-то сложным механизмом, заглядывая во всем потаённые местечки его изношенной души. Некогда красивые голубые глаза были едва ли узнаваемы. Практически неотличимая от зрачка по своей чернильной глубине радужка наводила благоговейный трепет на любого. Лишь этот взгляд, которым он одаривал людей, как если бы смотрел на неодушевлённые объекты с сугубо исследовательским интересом. — Я могу починить любой механизм, какой бы сложной не была поломка. В этом я действительно лучший, хах, — в этот раз Альбер улыбнулся несколько уничижающе. Кейл не знал, какие воспоминания переживал сейчас Кроссман, но ничего хорошего они явно не несли в себе. — Но люди — это не клубок проводов, искрящих микросхем, болтов и материнской платы. Вы состоите из плоти и крови, которые я бессилен починить. Я не способен ни «вылечить», ни уж тем более «воскресить» кого-то. Поэтому твоё предположение крайне ошибочно. — Тогда чего ты хочешь, Альбер? — Кейл смотрел прямым взглядом ему в глаза. Этот спокойный и тихий вопрос упал в тишине тестовой комнаты и разбился на миллиарды отзвуков. — Чего ты хочешь от меня, Альбер? — Я хочу, — стушевавшись на миг, Кроссман быстро взял себя в руки. Он всегда знал, чего хотел. — Я хочу изучить тебя.       «Я хочу изучить тебя». Не узнать. — Я тебя понял, — усмехнулся Хенитьюз и перевёл взгляд обратно в окно.       Его ценность в глазах Альбера была не больше, чем у интересной игрушки для исследований. Почувствовав лёгкий укол в сердце, Кейл ни коем образом не выдал свой дискомфорт. Таким уж был Альбер Кроссман.       Они больше не разговаривали. Каждый занимался своим делом, пока дверь в тестовую комнату не открылась. Вошла миниатюрная девушка не более двадцати восьми лет. Её карамельного цвета волосы были уложены в лёгкие волны. Сияющие карие глаза смотрели спокойно и собрано, без малейшей неловкости или смущения. Подойдя к кушетке, она спокойно развязала крепкий узел на поясе и спустила белый халат с плеч. Будучи полностью голой, она учтиво передала свою единственную одежду подоспевшему роботу и села в ожидании дальнейших указаний. Кейл несколько раз моргнул, смотря на красивое и подтянутое тело молодой девушки, имени которой даже не знал. Неловко прочистив горло, он тайком взглянул на Кроссмана, чтобы узнать реакцию этого инженерного придурка. Однако он даже не оторвал глаз от планшета, продолжая что-то изучать на экране. Видя такую пресную реакцию, Хенитьюз задумался. Каким вообще должен был быть человек, чтобы при виде него сам великий и ужасный Альбер Кроссман обратил своё внимание?       В смешанных чувствах Кейл глядел на висящее над головой табло. Там, в точно такой же комнате, находился молодой мужчина. Будучи тоже голым, он перекидывался с андроидами плоскими шутками, доводя бесстрастные механизмы до боли в материнской плате. Этот человек относился к типу простых и жизнерадостных людей, постоянно улыбающихся на любые невзгоды и поднимаясь после каждого поражения. Выкрашенные в фиолетовый цвет волосы были ослепляющим пятном в стерильно-белой комнате.       «Ни мужчины, ни женщины его совсем не привлекают. Неужели он действительно из тех извращенцев, которые трепещут только от бездушных механизмов?», — вспоминая обо всех сплетнях, которые кружили вокруг Альбера последние годы, Хенитьюз вздохнул про себя. Как этот человек вообще докатился до такого? — Что именно сегодня тестируют? — спросил Кейл, видя как андроиды и простенькие роботы устанавливают множество датчиков на тела тестировщиков. — Новый жидкий вибратор, — усмехнулся Альбер и достал из кармана небольшую бутылочку ядерно-розового цвета. Кейл взял её в руки и несколько раз встряхнул. По вязкости это напоминало обычную смазку. — А что со старым было не так? — открыв крышку, Хенитьюз почувствовал слабый цветочный аромат. — Раньше жидкие вибраторы представляли собой лишь разогревающий гель, повышающий чувствительность во время секса, — пожал плечами Кроссман. — Я же решил усовершенствовать его, чтобы название соответствовало воздействию. Благодаря нанороботам гель не просто «согревает», но и действительно вибрирует внутри. Видишь эти датчики у тестеров на висках? — М, — отстранённо хмыкнул Кейл. — Они считывают мозговые волны, отвечающие за удовольствие. Нанороботы реагируют именно на них, действуя именно на те зоны, где человеку наиболее приятно. Чувствительность и эрогенные зоны каждого индивидуальны, в свою очередь этот вибратор подстраивается под своего владельца, — в этот момент роботы-помощники как раз передавали тестировщикам по точно такой же баночке, которую Хенитьюз держал сейчас в руках. — Это не опасно? — не то, чтобы Кейл сомневался в способностях Альбера, просто проводить такие тесты на живых людях несколько… — До того, как перейти к тесту на живых людях, я проводил эксперименты. Начиная от возможности «бунта» машин и заканчивая чрезмерной стимуляцией. Только после того, как опытном путём выяснилось, что это не вредит живым организмам, я перешёл к нынешнему этапу, — наконец-то оторвав взгляд от экрана, Кроссман посмотрел за стекло. Девушка к тому моменту уже нанесла некоторое количество жидкого вибратора и потихоньку начала испытывать первые необычные ощущения. — Это куда безопасней, чем дать в руки идиотам просто разогревающий гель и смотреть как они сжигают себе слизистую. — Живым организмам? Ты проводил опыты на животных? — приподнял бровь Хенитьюз. — Мой дорогой Кейл, мы не варвары, — Альбер несказанно удивился и посмотрел на Кейла с таким ошеломлением, будто у того на лбу выросла тентакля. — Сейчас искусственно можно воссоздать клетки, которые будут реагировать точь-в-точь, как человеческое тело. Зачем мучить пушистиков ради извращённых желаний людей? — Ты любишь животных? — спросил в таком же ошеломлении Хенитьюз. — Гораздо больше, чем людей, — хмыкнул Альбер и вернулся к наблюдению.       Хорошо, теперь Хенитьюзу стало по-настоящему страшно, что извращённая любовь Кроссмана распространялась не только на бездушные железки. Кейл молча зажёг свечу в своём сердце за необычные предпочтения Альбера, дав себе слово, что никогда не войдёт в его спальню без чрезвычайной надобности. Некоторые скелеты никогда не должны вылезать из шкафа…       Пока они праздно обсуждали незавидную судьбу животных в эпоху научного развития, послышался сдавленный стон. Кейл отвлёкся от созерцания гениального лика Кроссмана и вновь посмотрел через стекло в тест-комнату. Девушка перед ними была уже в своём пике, хотя прошло не больше десяти минут. Тяжело и глубоко дышала, сдерживая рвущиеся наружу стоны. Одноразовая простынь под её руками трещала по швам, кое-где она даже прорывала дыры длинными ногтями. Вязкая и текучая субстанция обволакивала всё её лоно, стекая по бёдрам. Стимулируя слабые точки как внутри, так и снаружи. — Это Лин Ву, у неё довольно-таки слабая чувствительность, — сделал пометки в планшете Альбер и слабо улыбнулся результатам. — В отличие от О Доёна…       Указав на экран, где молодой парень весь бился в неистовстве, едва не срывая руками все провода, Кроссман вздохнул. — Разве ты не говорил, что благодаря датчикам нанороботы подстраиваются под индивидуальные предпочтения человека? — сомнение читалось во взгляде Хенитьюза. Парень на экране выглядел так, будто умирал. Его стоящий колом член налился кровью настолько сильно, что стал болезненно багровым. И истекал смазкой, да нанесённым ранее гелем. Казалось, что если всё продолжится в том же ключе, то он просто сойдёт с ума. — … говорил, — после некоторой заминки, ответил Альбер. Он посмотрел на Кейла с некоторой беспомощностью и потёр ноющие виски рукой. — Просто он… любит пожёстче. Сильно жёстче.       Смерив Кроссмана бесстрастным взглядом, Хенитьюз решил для себя, что в этом месте единственные нормальные существа — это он сам и паучлен. К анальной сколопендре всё ещё оставались вопросики…       В то же время Лин Ву сотрясалась от дрожи и судорог, стараясь отсрочить момент оргазма, металась по кушетке и сводила ноги. Однако ни одно из её действий не оказывало никакого эффекта. Жалобно и томно всхлипывая, красавица проливала слёзы, делая и без того пунцовые щёки ещё и влажными. Наблюдая за страданиями девушки со стороны, Хенитьюз оставался спокоен. В себе Кейл не заметил никаких перемен, пеняя всё на «сломанный» и не до конца восстановившийся организм. Иное дело Альбер…       Скосив взгляд в сторону, он без всякого смущения посмотрел на пах Кроссмана, желая узнать реакцию на эту феерию похоти и разврата. Однако его достопочтенный Чон Бон Су не поднял головы. Испытывая смятение в своём сердце некоторое время, Кейл был вынужден признать — это довольно печальное зрелище. Не мог же здоровый мужчина тридцати с хвостиком лет совершенно никак не отреагировать? Это открытие немного шокировало Хенитьюза и он всерьёз задумался о возможной причине резкой сферы деятельности этого инженерного придурка. Альбер был бессилен в этом плане?       «Его корень жизни оказался бракованным? Неужели часы никогда не показывали двенадцать часов? Одноглазый дракон больше никогда не взмывает в воздух?», — лицо Кейла было глупым и ошеломлённым, пока он подбирал в голове аллегории к внезапно открывшейся импотенции Кроссмана. После ещё некоторого скитания по морю своего сознания, Хенитьюз пришёл к определённому и неутешительному выводу. Альбер сублимировал своё неудовлетворённое сексуальное желание, создавая извращённые секс-игрушки. Подобно маньякам-серийникам, которые заменяли половой акт на множественные ножевые ранения, он разряжался подобным образом.       Взгляд Альбера был неотрывно сосредоточен на планшете и статистических данных, которые он получал в реальном времени из двух тест-комнат. Полностью погрузившись в исследования, он не видел странного и сочувствующего взгляда Хенитьюза и даже не подозревал, как от его мужской гордости ни осталось и гвоздя.       Находясь в отрешённом состоянии до самого конца тестов, Кейл пришёл в себя только тогда, когда Альбер хлопнул его по плечу. Некоторое время задержав взгляд на красивом лице Кроссмана, без всякой мысли, он вновь опустил глаза на его пах. Абсолютно никакой реакции. Гордый военачальник опустил свою голову и больше не поднимал… — Кейл? — позвал его Альбер и тоже с сомнением уставился на свой пах. Была ли у него всё это время расстёгнута ширинка? — Это… сплошное разочарование, — наконец вздохнул Кейл, в ответ похлопав Кроссмана по плечу, приободряя. —..? — Иметь такое лицо, — Хенитьюз поморщился от боли в сердце. Это действительно было слишком разочаровывающе! — … и такие возможности.       Оставив озадаченного Альбера с этой недосказанностью, Кейл только покачал головой и ушёл. Глядя ему в спину, Кроссман и не догадывался каким жестоким унижениям было подвергнуто его достоинство. В глазах одного человека его достопочтенный Чон Бон Су склонил голову перед врагом, заставив плакать союзников. Это критическое недопонимание вскоре вышло боком слишком много думающему Хенитьюзу. Сейчас он был уверен в себе и своих суждениях.       Выйдя из комнаты, Кейл встретился с ожидающей у стены Лин Ву. Девушка сейчас была в нежно-лавандовом простом платье до колен. Аккуратным движением заправив выбившиеся пряди за ухо, она посмотрела на Хенитьюза. Немного удивившись, Лин Ву склонила голову на бок, изучая Кейла с ног до головы. Она впервые видела живого человека в этом месте, помимо самого Беру. Это было несколько необычно. — Простите, вы работаете здесь? — её голос был немного осипшим от недавних криков и не успел полностью восстановиться. — Да, с недавних пор я помогаю господину Беру с домашними делами, — кивнул Хенитьюз и дружелюбно улыбнулся девушке. На людях он использовал свою мошенническую улыбку, располагая к себе всех и вся. Только с Альбером он мог не скрывать свой скверный и апатичный характер, ведь тот был точно таким же. — Просто это немного удивительно, — она ответила ему слабой улыбкой лишь краешком губ. — Я впервые вижу здесь живого человека. — Тогда рад с вами познакомиться, госпожа Лин Ву, — он протянул ей ладонь для рукопожатия, сохраняя дружелюбное выражение лица. — Я — Кейл Хенитьюз. — Вы ведь видели меня в тест-комнате? — хохотнула девушка без всякого стеснения, принимая его руку. Кейл немного смутился, всё-таки это была молодая девушка, которую он, по сути, разглядывал тайком. — Не смущайтесь так, мы все знаем ради чего приходим сюда. Нет ничего страшного. — Просто вы не выглядите как человек… таких широких взглядов, — подобрал слова Хенитьюз.       Девушка перед ним и впрямь была скромной и очень нежной на вид. Как цветущая гортензия, которую способен погубить любой сильный ветер. Такой слабый на первый взгляд тип хотелось оберегать, как хрупкое сокровище. Однако глядя ей в глаза, весь этот иллюзорный образ рушился. Лин Ву была волевой девушкой, не нуждающейся ни в чьей защите и помощи. — Разумеется, в мои хобби не входит публичное оголение и секс на камеру, — Лин Ву усмехнулась. Хоть Хенитьюз и старался выглядеть свободным в общении, она чувствовала в нём скованность и неловкость. Будто он был человеком, который не привык вести праздные разговоры, но очень старался. — Просто я доверяю господину Беру и чувствую себя комфортно в его присутствии. Это часть терапии, которую я прохожу. -… — Кейл не стал спрашивать больше, так как это было личное дело Лин Ву. Лезть в чужую душу без разрешения, оставляя грязные следы от ботинок, было совершенно не в стиле Хенитьюза. Тактично промолчав, он вызвал ещё одну волну смеха у девушки. — Я уже несколько лет прохожу терапию, с которой мне очень помог господин Беру, — девушка спиной облокотилась о стену и рассеянным взглядом посмотрела в потолок. Сейчас она переживала свои не самые лучшие воспоминания. — Я была жертвой сексуального насилия в отношениях. Это продолжалось несколько лет, так как я просто не разбиралась в том, что правильно, а что нет. Мне казалось: боль и кровь, избиение и унижение — это нормально. Мой первый мужчина вселил в меня уверенность, что именно я неправильная, раз ни разу не испытывала удовольствия от секса. Говорил, что я фригидная и бракованная, кроме него меня никто такой не примет и не полюбит. Я долго терпела, но в конце концов смогла выйти из этих ужасных отношений. Потом началось долгое лечение, в процессе которого я наткнулась на объявление о наборе в команду тестировщиков господина Беру. Я и сама не знаю, что на меня тогда нашло. Жалкая и сломленная, я пришла к нему…       Лин Ву вспомнила, что при первой встрече Беру пугал до ужаса. Он был таким большим и сильным в её глазах, напоминая фигуру бывшего молодого человека. Полные страха глаза встретились со спокойными тёмными. «— Я не думаю, что вам это нужно, — его мягкий голос немного успокоил тревогу в её сердце. — Нужно… я хочу. Я хочу измениться и… — залепетала Лин Ву, вцепившись в край собственного свитера. — Девушка, я ищу тестировщиков секс-игрушек, а не занимаюсь благотворительностью, — говоря столь жестокие вещи, он совершенно не выглядел грубым или агрессивным. Продолжая спокойно сидеть напротив неё, он неторопливо пил кофе из большой кружки с очень умиротворённым видом. — Если вы хотите измениться — меняйтесь, а не приплетайте в свои личные проблемы бизнес других людей. — Вы уж слишком честный человек, — сжимая руки до побелевших костяшек, она горько улыбалась. Выслушав её историю, он был первым человеком, который не проявил к ней ни жалости, ни пренебрежения из-за глупости. Могло даже показаться, что у этого человека нет сердца. — Я и не собираюсь вас обманывать, — Беру сидел, перекинув ногу на ногу, в расслабленной позе. Отставив чашку в сторону, положил руки на колено и мягко улыбнулся. Однако эта красивая улыбка не коснулась его холодных глаз, смотревших на Лин Ву, как на неодушевлённый предмет. — Насколько я понимаю, вы проходите лечение, чтобы вам стало лучше в присутствии мужчин. Сможете ли вы беспрепятственно слушаться меня, делая вульгарные и возмутительные вещи без угрозы рецидива своей психологической болезни? Вы настолько себя ненавидите? — И только в этом причина вашего отказа? — вздёрнув подбородок, спросила Лин Ву. — Боитесь, что я не справлюсь и доставлю проблем своим состоянием? К вашему сведению, я сейчас очень стабильна, господин Беру, и рассказала вам эту историю не для того, чтобы давить на жалость. Это моё прошлое, которое не должно мешать будущему. Я пришла сюда не для того, чтобы меня жалели, сострадали и бережно относились. — Тогда зачем вы здесь, госпожа Лин Ву? — глаза Беру прищурились и улыбка стала шире. Откровенно говоря, он был очень красивым мужчиной. И этот вид делал его ещё привлекательней. Беру походил на искушающего демона, готового забрать душу одним взглядом. — Я хочу, чтобы вы показали своими изобретениями, что секс — это приятно. Настолько, что я смогу забыть не только вид понурого стручка того урода, но и наслаждаться всем, что вы мне предложите, — видя, с какой решительностью горели её глаза, Альбер рассмеялся. — Что ж, — встав с дивана, Альбер подошёл к тому месту, где сидела девушка, и протянул руку. — Надеюсь на наше плодотворное сотрудничество, госпожа Лин Ву».       Это был единственный раз, когда он сам проявил инициативу и коснулся её ладони. Всего единожды, но она до сих пор помнила тепло его руки, вытянувшей её из пучины самоунижения и самобичевания. Беру и впрямь никогда не обманывал её, действуя сугубо профессионально. За все года ни разу не коснулся Лин Ву в двусмысленном плане. Он даже не заходил в тестовую во время работы, наблюдая лишь со стороны. Поэтому она всегда чувствовала себя в безопасности, видя, как этот мужчина оставался бесстрастен ко всем мирским желаниям. Его холодные глаза, которые смотрели на мир через призму исследовательского интереса, были тем вечным столпом, на который она могла без страха опереться. — И зачем вы мне это рассказываете? — Кейл был вторым человеком в её жизни, который реагировал столь спокойно на её историю. В его глазах не было жалости или грусти, лишь холоднокровное спокойствие, будто ничто не могло потревожить его душу. — Совершенно незнакомому человеку. — Я верю, что господин Беру умеет выбирать людей, — она пожала плечами и оттолкнулась от стены. Как раз в это время вышел и сам Кроссман. — Просто не хочу, чтобы вы превратно поняли его работу. Многие считают, что я просто страдаю от извращений у чокнутого… — Он не такой человек, — неловко потерев шею ладонью, просто ответил Кейл. — Чтобы он ни делал, он никогда не будет таким человеком в моих глазах. — Это хорошо, — Лин Ву искренне улыбнулась, зная, что на стороне Беру были такие люди. — О чём вы говорите? — Альбер игриво и слабо стукнул Хенитьюза по голове тонкой стопкой листов. Кейла будто пучком перьев ударили, он даже не почувствовал, чтобы его волосы примяли… Кроссман был таким показушником. — Ни о чём, просто удивился, что у нас такая скверная система безопасности. Разве могут люди так просто уходить и приходить? — Хенитьюз с праведным видом нёс первое, что в голову пришло. — А почему нет? — Альбер закатил глаза, этот законченный вояка был помешен на безопасности и порядке. — Мой дорогой Кейл, ты не в тюрьме и не на секретной базе спецназа. Ты можешь пригласить сюда любого человека, которого захочешь. — Правда? — глаза Хенитьюза широко распахнулись от удивления. Он не ожидал, что Альбер и впрямь разрешит подобное. — А как же проверка днк? — На приглашённых гостей это не распространяется, — рассмеялся Кроссман и под ошеломлённый взгляд Лин Ву, нежно потрепал Кейл по голове. Девушку настолько поразило это простое действие, что она встала, как вкопанная. Ей действительно было сложно поверить, что такой нетактильный человек, как Беру, добровольно кого-то касался да ещё и с такой охотой. — Можешь приглашать кого угодно, но до пятнадцатого этажа. Жилая и исследовательские зоны закрыты для посторонних. — Тогда..? — Кейл не знал, стоило ли называть того, с кем он хотел встретиться и о ком думал последние дни. — Кейл, — Альбер заправил растрёпанные волосы ему за ухо, вызвав очередную волну сильнейшего шока у Лин Ву. Проблема была уже не только в Беру, но и в том, что Кейл так спокойно принимал все эти прикосновения, будто это было в порядке вещей. Ошарашенная таким открытием, девушка посмотрела в окно, переживая, не летит ли метеорит на землю. — Я не собираюсь контролировать тебя или мешать твоей свободе. Если не хочешь мне что-то говорить, я не буду требовать. Делай, как считаешь нужным. Просто не совершай опасных для твоего здоровья поступков. — … — Хенитьюз смотрел ему в глаза и просто кивнул, не зная, что вообще на это ответить. Испытывая лёгкое чувство вины, всё же не стал говорить больше. — Госпожа Лин, пойдёмте? — Альберувернулся к своему рабочему состоянию и пригласил девушку в гостиную для небольшого разговора. С О Доёном он уже переговорил ранее. — А… да, конечно, — растерянно проговорила Лин Ву, всё ещё метаясь взглядом от Кейла к Альберу.       Кажется, эти двое не понимали, какую двусмысленную атмосферу создавали своим присутствием? Она впервые видела, чтобы холодный взгляд Беру был таким мягким и полным веселья. Если ранее он глядел на всё, как на предмет исследования, то на Хенитьюза он смотрел совершенно другими глазами. Теми самыми, которые на себе ловила Лин Ву от других мужчин. Взгляд, который кричал о желании защитить сокровище.       И хотя Хенитьюза она знала не более десяти минут, он был очень сдержанным человеком. Его не тронула ни её история, ни её внешний вид. Бесстрастные глаза смотрели на неё лишь с минимальной заинтересованностью. При взгляде же на Беру, он сменял свой неприступный образ, на более живой. В его глазах проскальзывало едва заметное снисхождение и смирение к действиям другого мужчины. Немного чертинки и провокации. То есть… для других они были чертовски тошнотворной флиртующей парочкой. Где один постоянно провоцировал, а другой снисходительно относился к выходкам возлюбленного. Это было слишком шокирующим открытием для Лин Ву, чтобы быстро прийти в себя. — Госпожа Лин? — позвал её Альбер. — Что-то случилось? — О? Нет… уже иду. — Торопливо засеменила за ушедшим немного вперёд Кроссманом Лин Ву.       Кейл проводил их спины взглядом. Паучлен стоял рядом с ним, с тоской глядя в след уходящему создателю. Он потерял свою подружку — анальную сколопендру и немного хандрил. Глядя на поникший фаллос у своих ног, Хенитьюз склонился и погладил его по головке, дабы ребёнок так сильно не грустил. Иногда даже сам Кейл был удивлён своей способности приспосабливаться ко всему этому бардаку и воспринимать это чудо инженерии, как обычного питомца…       Спустя некоторое время, посвящённое утешению паучлена, Кейл наконец-то решился и отправил сообщение по зашифрованной линии. Доступ к ней имели лишь несколько человек и только двое из них на данный момент были живыми. Набрав краткое: «Приходи по адресу ХХХ четырнадцатого числа в восемь вечера, чёртова социальная бабочка».       Глядя на это сообщение и подумав об уходящем Альберу, Хенитьюз вздохнул и добавил: «прихвати с собой серебряные крылья». Закрыв окно чата на своём коммуникаторе, невзначай коснулся головы. Того места, где ещё совсем недавно была рука Альбера. Жёстко забрав волосы назад, едва не вырвав, он прогнал эти странные чувства. В их отношениях это было совершенно неуместно.