Демилитаризованная зона

      Возясь с последними настройками в системе сбора данных, Альбер был как никогда собран и отстранён. Наблюдая за ним какое-то время, Кейл рассеянно блуждал в собственных мыслях. Если раньше он и переживал, что после его импульсивного поцелуя их отношения изменятся и станут обременительными — всё оказалось совершенно не так. Они оба вели себя как обычно, без неловкости и напряжённой атмосферы во время общения. Никаких неоднозначных взглядов и смущения. Будто то, что произошло в полумраке гостиной — необычный сон. Альбер всё так же подходил и невзначай касался его головы во время работы или наваливался на него всем телом, желая отдохнуть. Никаких двусмысленных намёков и желания поговорить об этом. Абсолютно ничего.       Если вначале Хенитьюз радовался, что не приходилось объясняться и давать статус их отношениям, то сейчас уже чувствовал себя сюрреалистично. Его периодически обуревали сложные эмоции. Кроссман вёл себя так, как если бы это ни капельки не волновало и подобные ситуации в порядке вещей. Бросив ещё один испытывающий взгляд в его сторону, Кейл выдохнул и покачал головой, словно вытряхивая из неё глупые мысли. Похоже, что идиотизм Кроссмана и впрямь заразен.       В свою очередь Альбер не обращал внимание на душевные терзания Хенитьюза. Держа в руках планшет, он очень быстро вводил строки данных на голографической клавиатуре. Голубой свет от экрана освещал всё его лицо, придавая и без того графитово-серой коже необычный оттенок. Для Кейла сегодня стало сюрпризом, что Кроссман помимо разработки и сборки работающих механизмов самостоятельно занимался их программированием и отладкой. Разве мог существовать настолько талантливый человек? Становилось даже немного жутко, что этот гений нации жил настолько тихо в уединении. — Мастер, звонит господин Зед по зашифрованной линии, — внезапный голос Чхве Хана отвлёк обоих мужчин от собственных дел. В какой момент андроид появился здесь — никто не знал. — Скажи ему, что я занят и позвоню позже, — Кроссман ничуть не изменился в лице и спокойно продолжил вводить цепочки кода.       Всё, что знал Хенитьюз о Зеде Кроссмане, — это статьи из СМИ и пара личных встреч мимоходом. Они виделись всего несколько раз на государственных собраниях и не то чтобы общались. Лишь перекинулись парой слов, так как он знал, что Ким Роксу был школьным другом Альбера. Будучи фельдмаршалом вооружённых сил Великобритании, он оставался сложным для понимания человеком, но общаться с ним было на удивление легко. То ли дело в его располагающей внешности без капли агрессивности во взгляде, то ли в сдержанном, но мягком характере. Кейл не был наивным идиотом и не верил, что Зед Кроссман действительно простой человек. Такие не выживали в армии и уж тем более не дослуживались до таких званий. Скорее он просто умело скрывал свой жёсткий характер, уменьшая давление на окружающих, когда было нужно. Перед ним Зед вёл себя как любящий отец, который глубоко тревожился о жизни своего сына. В основном спрашивал о прошедших школьных годах и общались ли они с Альбером до сих пор. Когда Зед слушал о буднях сына в старших классах, то ностальгически улыбался. Чуть щурился, отчего в уголках его уставших глаз появлялась паутинка из морщин. Всё в нём выдавало тоскующего и любящего родителя, который сильно скучал по своему неразумному чаду. В то время Ким Роксу задумывался, насколько же неразумно вёл себя Альбер, заставляя так нервничать своего отца? — У нас неплохие отношения, — вдруг заговорил Кроссман, не отвлекаясь от голографического экрана. На секунду Кейл даже вздрогнул, усомнившись, а не умел ли тот читать мысли? — Я не умею читать мысли. — … — Хенитьюз недоверчиво на него посмотрел, скрестив руки на груди. — Я правда не читаю мысли, — с некоторой беспомощностью рассмеялся Альбер, продолжая калибровку. — Просто по твоему виду несложно предположить, о чём ты думаешь. — Я виделся с твоим отцом пару раз по долгу службы, — Кейл вёл себя естественно, как будто не его мысли прочитали, словно раскрытую книгу. — Он сильно заботился о твоей жизни в то время. — Он хороший отец, конечно, я знаю, что он меня любит, просто наши взгляды на жизнь сильно отличаются, — пускай Альбер и улыбался, но совершенно не выглядел весёлым. — Он хотел, чтобы я пошёл по его стопам и стал военным. Однако меня это ни капли не интересовало, и пробудившиеся способности были абсолютно пассивными. Они не годятся для сражения. Кроме S-рангового телосложения, я ничем не отличаюсь от непробуждённых. Просто мои кости немного крепче, чем у других. С такими талантами я бы умер ещё в первый год службы. — О, — только и сказал Хенитьюз, этот ответ совершенно не прояснял ситуацию, но он не хотел углубляться в личную жизнь другого человека. — Не смотри на меня так, — даже не отрывая глаз от экрана, Кроссман чувствовал сложный и пытливый взгляд Кейла. — Я прекрасно понимаю, что отец желает мне только добра. Просто не всегда то, что хорошо для меня, по его мнению, действительно так. Это всего лишь проблемы взаимопонимания поколений, ничего более.       Больше ничего не сказав, Хенитьюз сел в подготовленное для тестирования кресло. Похожее на то, что стояло в кабинете стоматолога, он удобно улёгся и посмотрел в потолок с пустым взглядом. Кроссман тоже не собирался дальше говорить о своём отце и просто зафиксировал спинку кресла вертикально. Всё больше ощущая себя в кабинете стоматолога, Кейл неловко поёрзал. — Сними водолазку.       Недоверчиво глянув в сторону Кроссмана с измерительными приборами в руках, Хенитьюз прищурился. Его не смущало раздеваться перед другими мужчинами, просто… Кейл вынужден был признать, что с Альбером никогда не бывает «просто». Его угнетали мысли, что только ему было неловко и дискомфортно, пока другой продолжал жить как ни в чём не бывало. Хенитьюзу хотелось влепить себе пощёчину. Ему стыдно за себя и эти противоречивые чувства. Как у девственницы, оплакивающей свой первый украденный поцелуй. — Кейл? — позвал его Альбер, видя, как лицо того побледнело и вытянулось от сложного мыслительного процесса. — Ничего, — вздохнув, Хенитьюз проигнорировал все постыдные сравнения в своей голове.       Одним движением снял водолазку и с непроницаемым, спокойным лицом бросил её на пол. Посмотрел на застывшего в недоумении Кроссмана и всё так же уверено взял лежащую рядом подушку и… прикрылся. — … — Альбер безмолвно стоял рядом. Однако по его озадаченному виду было заметно, что он ни черта не понимал происходящее. — Собираешься продать мне эту штуку? — как можно естественней пошутил Кейл, кивнув на измерительные приборы. — Или всё-таки подключишь эту шайтан-машину? — Ты какой-то странный в последнее время, — всё-таки сказал Альбер, прикрепляя к его груди датчики один за другим.       На это Хенитьюз смерил его снисходительным взглядом из разряда: «у нынешней молодёжи нет нравственности, есть ли будущее у страны с такими талантами?» Присоски были сделаны из силикона, но всё равно немного холодные. Когда Кроссман столь методично подключал их один за другим, Кейл против воли ёжился. — Холодно? — внимательно следя за его реакцией, спросил Альбер. — Непривычно, — тревожно потерев затылок рукой, отмахнулся Хенитьюз. — Не препарируешь, и на том «спасибо».       Вопросительно изогнув бровь, Кроссман не стал его допытывать. И без того ясно, что Кейл испытывал сильный дискомфорт. Было ли это своеобразным птср после длительного восстановления в «пуле» или ещё что — не столько важно. Когда последний датчик был установлен, Альбер вновь вернулся к голографической клавиатуре, набирая строку символов. Перед Кейлом из потолка медленно опустилось белое полотно. — Ты предпочитаешь брюнеток, блондинок или рыжих? — спросил Кроссман. — О чём ты? — на этом вопросе Кейл чуть крепче прижал к себе подушку. — Нам нужно выяснить, работают ли все процессы в твоём организме как следует. Ранее я проверил часть из них и не выявил никаких отклонений. Сейчас стоит уделить внимание и репродуктивной функции. Способно ли твоё тело к продолжению потомства. — …       О, в голове Хенитьюза была пустота после всей этой вереницы абсурдных слов. По его вытянувшемуся лицу и взгляду без капли осмысленности, Альбер понял, что нанёс непоправимый ментальный вред этому человеку. — Как часто ты мастурбируешь? — с видом помешанного и крайне сумасшедшего учёного собирал анамнез Кроссман. — … — Испытываешь ли ты сексуальное возбуждение? — … — Были ли у тебя поллюции с момента выхода из «пули»? — … — Кейл? — когда ни на один вопрос не последовало ответа, Альбер позвал его ещё раз. — Прости, я просто пытаюсь сформулировать, куда тебе пойти без членовредительства, — Кейл посмотрел на пах Кроссмана и запоздало вспомнил о его «проблеме», прикусив язык. Нет ничего хрупче, чем мужское эго в этом вопросе. — Так блондинки, брюнетки или рыжие? — вернулся к первоначальному запросу Альбер, проигнорировав скорбный взгляд Хенитьюза. — Блондинки, — буркнул Кейл, пересиливая себя, чтобы не спрятаться лицом в подушку от неловкости. — Большая или маленькая грудь? — уточнил Альбер, вбивая параметры в висящее голографическое окошко. — Большая?.. Или средняя? — Оценивающе поглядывая на Кроссмана, ответил тот. — Ты так прожигаешь меня взглядом, что я чувствую себя голым, — шутливо прикрыв грудь руками, Альбер рассмеялся. — Или мне вернуть свою первоначальную внешность, чтобы ты мог хорошенько подроч…       Договорить Кроссман не успел, как ему в лицо прилетела подушка. Сердито пыхтя, Кейл не желал даже смотреть на этого идиота! Как бы сильно Альбер не пытался скрыть смех, у него ничего не выходило. Поймав мягкий снаряд, он откашлялся, прогоняя остатки веселья, и сделал максимально серьёзное лицо, на которое был способен. — Включай свою чёртову подборку клубнички, — фыркнул Хенитьюз, пересиливая желание закрыть руками лицо от стыда. Он вёл себя как глупый подросток, краснеющий и смущающийся под взглядом первой любви. От самого себя становилось тошно до воя.       Больше ничего не сказав, скрывая смешинки во взгляде, Кроссман включил первое видео и со всей внимательностью наблюдал за показаниями приборов. Кейл рассеянно смотрел перед собой на то, как пышногрудая блондинка льёт трогательные слёзы, пока в неё жёстко вбивались с двух сторон накаченные парни. Один был похож на Альбера в его нынешней маскировке на сорок процентов. Второй же походил на истинный облик Кроссмана на шестьдесят семь процентов. Атмосфера в комнате была максимально странной, Кейл аккуратно скрестил руки на груди, чтобы не задеть датчики, и постарался расслабиться. Альбер следил за малейшим колебанием показателей и чуть хмурился. Под влажные звуки секса, истошные стоны и мольбы, оба мужчины думали о своём. — Может закончим на сегодня? Это бесполезно, — вздохнул Кейл, прикрывая глаза. Бедная девушка на видео едва ли не захлебнулась то ли от плача, то ли от залпа из двух снарядов ей в лицо. Хенитьюз даже немного сопереживал бедняжке. — Совсем ничего не чувствуешь? — Альбер не отвлекался от своего экрана, постоянно вводя какую-то информацию. — Только сострадание, — Кейл хмыкнул и пожал плечами от безразличия. — М? — удивлённо приподнял бровь Кроссман. — Столько камшотов выдержит не каждый, она настоящая трудяжка. — … — Альбер посмотрел на него сквозь полупрозрачный экран. — Будь серьёзен. — Я серьёзно, это очень непростая профессия. Ты когда-нибудь делал минет? Нет? Она же героически делала на две стороны. Выдающийся талант, твоя подборка порно впечатляет, хоть и вкусы специфичны.       Всё это Кейл говорил с таким скучающим лицом, будто наизусть декларировал «Троецарствие». Его не заботила красота ни мужского, ни женского тела, словно никогда и не касался мирских желаний и забот. Альбер только прищурился, испытывающе глядя в этот надменный профиль. — Давай тогда пройдёмся по твоим предпочтениям? — примирительным тоном сказал Кроссман, разводя руки в стороны, как если бы признавал своё бессилие перед Хенитьюзом. — Что ты хочешь? Классику? Цепи? БДСМ?.. Футфетиш? — Вау, вы слишком образованы в этом вопросе, что и стоило ожидать от надежды этого мира, — насмешливо хмыкнул Кейл, бросив в сторону Альбера ленивый взгляд. — Такому необразованному и жалкому человеку, как я, не сравниться с вашим кладезем изврата. — Спасибо, — Кроссман счастливо улыбнулся, зная, как сильно это раздражало других. — Это был не комплимент, — не удержался Кейл от очередной шпильки. — Я польщён, — полностью игнорируя провокацию, продолжал Альбер. — А теперь давай к делу, хватит меня нахваливать, я смущаюсь.       «Да кому ты сдался?», — Хенитьюз закатил глаза от возмущения, сдерживая очередную ремарку при себе. Кроссман окинул его оценивающим взглядом. — Если визуальная стимуляция не помогает… — Кейл прищурился с видом крайнего подозрения на слова Альбера. Тот пару раз откашлялся и продолжил: — Может стоит перейти к физической? — Что ты предлагаешь? — вспомнив заполненные полки со всевозможными секс-игрушками, Хенитьюз не ждал ничего хорошего. — Просто поможешь себе рукой? — Понизил голос Альбер, выразительно посмотрев на Кейла с вполне понятным посылом. — Или мне сделать это? — Да я вроде и не в опасности, чтобы помогать себе, — поддразнил его Хенитьюз, уголки его губ приподнялись в насмешливой улыбке.       Не то чтобы Кейлу было совершенно всё равно на данное тело, однако его не заботило, были ли какие-то отклонения или нет. Чего бояться мертвецу? И хотя по его венам текла кровь, а сердце продолжало биться в груди, для Хенитьюза это не имело значения. Он умер в подземелье. В окружении его товарищей и подчинённых, оставшись кусками изодранной плоти. Его нынешнее состояние — уже чудо, которое совершил человек, стоящий напротив. Если бы не дань уважения к его труду, Кейл не стал бы утруждать себя никакими тестами. — Кейл? — Альбер смотрел на него тёмным, тревожным взглядом, словно стараясь проникнуть под кожу и понять мысли.       Искреннее беспокойство и силы, которые он прилагал, не давали Хенитьюзу отказать ему. Сидя в этой маленькой исследовательской комнате, где один отчаянно пытался исцелить, а другой просто подыгрывал, Кейл наконец пришёл в себя. Все сомнения и глупые мысли от внезапной близости и раздумья о будущем стали совершенно пустыми и незначительными. Да, это лишь иллюзия жизни. Крупицы бесценного прошлого, которые Ким Роксу не мог отпустить. Встречаясь каждый день с незнакомцем в зеркале, живя бок о бок с безумным изобретателем и сводя бухучёт, — он жил не своей жизнью. — Ну давай, — медленно моргнув, Хенитьюз отвернулся от Альбера и посмотрел на белый экран перед собой.       Улыбка сошла с лица, и он без колебаний расстегнул сначала ремень, а потом и молнию на штанах под молчаливым взглядом Кроссмана. Чуть приспустив боксеры и достав абсолютно мягкий член, пару раз двинул рукой вверх и вниз. Без какого-либо желания и мотивации. Он мял его в руках, тёр подушечкой большого пальца головку и чуть сжимал, словно пытался не доставить удовольствие, а просто уничтожить. Альбер смотрел на это трагичное зрелище какое-то время. Датчики продолжали считывать показатели, остававшиеся на том же уровне. — Мой дорогой Кейл, — Кроссман вздохнул, прикрывая глаза, не в состоянии наблюдать за этим грустным удушением одноглазого змея. — Не относись к нему как к мёртвому утёнку.       От этих слов рука Хенитьюза замерла. Посмотрев на всё такой же вялый член в своей ладоне, он и сам не понимал, что, чёрт возьми, делал. Вскользь брошенная шутка неожиданно превратилась в занозу, засевшую ему под кожу. Альбер словно увидел терзающие его мысли, обезоружив весь ментальный контроль Кейла. — Альбер, я и есть мертвец, — вдруг сказал Хенитьюз и странно улыбнулся. Печально и тлетворно. Его вид был настолько душераздирающим, что Альбер на автомате потянулся к карману с сигаретами, чтобы унять горечь в горле. — Тогда моя «пуля» — бесполезное ведро болтов, — Кроссман сжал кулак и, будто решившись, сделал шаг вперёд, подходя вплотную. — Показатели стабильные. Никаких отклонений в теле ранее не было выявлено, а временное отсутствие физиологический проявлений — часть реабилитации. Поэтому твои слова не имеют смысла. — Вот как, — Кейл хмыкнул про себя и чуть вздрогнул, когда горячая ладонь легла поверх его. Он всё ещё держал член в руке и тупо смотрел перед собой. Абсолютно растерянный и оглушённый. — Я не тот человек, за которого ты меня принимаешь. Твой одноклассник умер в подземелье. — Верно, — Альбер кивнул. По его спокойному тёмному взгляду было не угадать, о чём он думал в этот момент. — Как и я не тот человек, который был в прошлом. Разве я похож на себя в школьные годы? — Ты сравниваешь несопоставимые вещи, — раздосадовано выдохнул Кейл и рывком вырвал свою руку из его хватки, чтобы небрежно забрать волосы назад. — Я стал непонятным существом без имени и прошлого, которое выжил по непонятным причинам. Как какой-то монстр, натянувший на себя человеческую кожу. — И в чём же тогда отличия? — Альбер посмотрел на его член и усмехнулся. — Моя внешность тоже изменена, имя другое и я отбросил прошлое. Раз ты монстр, то я твой создатель и убийца в одном лице. — Кто я сейчас? — Кейл смотрел на него бездонным, полным тьмы взглядом, и мрак в глазах Кроссмана отвечал ему взаимностью. — Ким Роксу? Кейл Хенитьюз? Экспериментальный образец? — Это имеет значение? — Альбер вопросительно склонил голову набок, не разрывая зрительного контакта. — Это всего лишь бесполезный набор слов, метки. Достаточно того, что ты — это просто ты. — Будешь рассказывать мне про душу? Вместилище разное, а содержание одно? — Кейлу хотелось рассмеяться. Это утешение было слишком наивным. — У некоторых народов есть понятие о вместилищах. Считается, что мудрость живёт в мозге, глупость в лёгких, страх в желудке, сострадание в селезёнке, а душа… в сердце. — Альбер цинично улыбнулся, и его рука без разоешения легла на мягкий член Кейла. — Но я не верю в это точно так же, как и в саму концепцию духа. После смерти человек становится легче на пару грамм не из-за покинувшей тело души, а потому что была допущена ошибка при взвешивании, породив ненаучный миф. — Что ты делаешь? — Кейл попытался остановить его руку, которая мягко скользила по вялому члену. — Отвечаю на твой недавний вопрос, — без какого-либо стеснения Альбер устроился между его ног и улыбнулся. — Делал ли я когда-нибудь минет.       Под ошеломлённым взглядом Хенитьюза, тот резко и без смущения прошёлся языком по головке, опаляя жаром нежную и чуть прохладную плоть. Взяв мягкий член в рот во всю длину, Кроссман грубо и сильно его посасывал. Кейл шумно выдохнул сквозь зубы от лёгкой боли и вцепился пальцами в тёмные волосы Альбера, жёстко их дёрнув, едва не сорвав скальп. Не обращая внимание на возможные потери, Кроссман продолжал энергично отсасывать, помогая себе свободной рукой, проходясь по стволу размашистыми движениями. У Кейла в спокойном состоянии член был и без того не маленький, но при должной стимуляции, до этого не реагирующий ни на что, он начал увеличиваться в размерах. Хенитьюза подкидывало от каждого агрессивного движения языка, будто тот действительно пытался стереть его плоть в кровь. Было больно и чертовски приятно. Кейл и сам не знал, когда в последний раз испытывал такое удовольствие. Внутри него будто образовался огненный шар, медленно скатывающийся вниз живота. Приятно было настолько, что хотелось спрятаться от этого чувства, сбежав без оглядки.       С пошлым хлюпаньем Альбер выпустил член изо рта, чуть зацепив зубами налившуюся головку и в этот момент с задушенным стоном Кейл кончил прямо тому на лицо. Кроссман прикрыл один глаз, чтобы сперма не попала в него, не сразу отстраняясь. Хенитьюз вне себя от оргазма, обвёл комнату осоловевшим взглядом, не желая смотреть на Кроссмана. Это было слишком для него сейчас… — А ты говорил, что не получится, — стирая тыльной стороной ладони сперму с лица, хмыкнул Альбер. — Он быстро встал и ты даже конч…       Кейл прикрыл его рот ладонью и с тихой яростью посмотрел в насмешливые глаза напротив. Весь обливаясь потом, со сбитым дыханием и в полном ошеломлении, ему с трудом удавалось принять, что невозможное для его тела случилось так стремительно и быстро. Буквально дело трёх минут… Немного оскорбительно. — Ты сумасшедший придурок, — всё ещё стараясь отдышаться, пробормотал Хенитьюз. — Ты настолько далеко готов зайти в своих экспериментах? — Мне просто стало интересно, — оперевшись подбородком на руку, Кроссман вызывающе улыбнулся. — Что? — Если бы я был без маскировки, кончил бы ты за две с половиной минуты, а не за три?       Глядеть на столь бесстыдного человека было выше его сил. Откинувшись на кресло, он поднял руку и скрыл пылающее лицо в сгибе локтя. — Ты больной. — Зато ты здоровый, — Кроссман внимательно следил за вздымающейся грудью Кейла, разглядывая стыки пятен белой и чуть смуглой кожи. — И живой.       Оторвав руку от лица, Хенитьюз оторопело на него посмотрел. Альбер выглядел как ни в чём не бывало, бесстрастно рассматривая его тело с лёгкой улыбкой. Если бы не распухшие, покрасневшие губы и капли спермы на волосах, то и в жизни бы не подумалось, что ещё пару минут назад он столь страстно и виртуозно отсасывал другому мужчине. Безумие. — Я не верю ни в богов, ни в демонов. В бессмертие душ тоже не верю. Есть только строчки данных и вполне материальные схемы и механизмы. — Альбер старался донести свои чувства до Хенитьюза, который уже долгое время не находил себе покоя. — И в чудеса не верю. Кейл, я никогда не ждал Ким Роксу из прошлого. Он умер вместе с Альбером Кроссманом, оставшись в воспоминаниях. Мы оба за столько лет стали другими людьми. И общаюсь сейчас именно с тем человеком, которого увидел на пороге своего дома, а не со своим школьным приятелем. Я принял тебя таким, поэтому и тебе стоит принять себя, не думая о таких глупых вещах, как души, перерождения и имена. Будь тем, кем ты хочешь и можешь быть.       Не зная, что сказать, Кейл просто замер. Он всегда ценил поступки больше слов, но в данный момент именно набор простых фраз его успокоил. В том, с какой непоколебимой уверенностью говорил Альбер, не оставалось шанса и дальше терзаться в тревогах и противоречиях. Чтобы хоть как-то разредить обстановку, Хенитьюз прочистил горло и спросил: — Это уродливо, да? — кивком указав на собственную грудь, где соединялись разные участки кожи: Ким Роксу и прошлого Кейла. Кроссман не отводил взгляда, исследуя вдоль и поперёк каждый сантиметр. — Это никогда не было уродливым. — Запечатлев игривый поцелуй на тёмном участке кожи чуть выше пупка, Альбер вызвал табун мурашек. — Ведь это доказательство, что ты всё ещё жив. Разве не прекрасно?       Честность в его глазах стала критическим выстрелом по коленям Хенитьюза. Обессиленно опустив голову на спинку кресла, Кейл тихо рассмеялся. Впервые он не смог переиграть Кроссмана в их игре. Однако расстроенным он себя совсем не чувствовал.

***

      Лёжа на диване в гостиной, Хенитьюз тупо смотрел в потолок без единой мысли. Прижимая пухлую и пёструю подушку к груди, в полной прострации, был угнетён своей материальностью. В это время Чхве Хан стоял у кофемашины и в очередной раз вежливо объяснял человеку по ту сторону коммуникатора, что Альбер не может ответить в данный момент. — Кто звонил? — чтобы как-то скрасить свой период личностной и ментальной деградации и превращения в слизь, Хенитьюз начал приставать к самым невиновным. — Господин Зед, — ответил Чхве Хан, откладывая коммуникатор в сторону. — Мастер просил ему передать, что занят, но тот не перестаёт совершать вызовы. — Можешь ли ты рассказать об их отношениях? — приподнявшись на локтях, чтобы лучше видеть андроида за спинкой дивана, полюбопытствовал Кейл. — Господин Зед является биологическим родителем мастера. Периодически поступают звонки с зашифрованных линий, но мастер не всегда их принимает.       «Какой скучный ответ», — былое возбуждение от возможной сплетни полностью угасло и подавило дух Хенитьюза. После утреннего теста, будучи в раздрае, Кейл хотел найти отдушину и повеселиться. — Почему ты называешь Альбера — мастером? Разве он, по-сути своей, не является твоим родителем? — что может быть чудесней короткого замыкания в голове идеального андроида? Хенитьюз полагал, что ничего. — Он мой создатель, — наивно моргнув, искренне ответил Чхве Хан. — Но ведь он создал тебя, дал жизнь и наделил сознанием. Обучил базовым коммуникативным навыкам, знаниям о мире и выполняет воспитательную функцию. Согласно теории происхождения видов, ты получился путём естественного отбора лучших экземпляров и произошёл от биологического человека.       Кейл был и сам восхищён своей способностью говорить откровенную чушь с серьёзным лицом. Видя, что Чхве Хан не предпринимает попыток оспорить его слова, а стоит, замерев, на одном месте, явно стараясь обработать поступившую информацию. — Согласно базовым понятиям, мастер действительно мой «отец», — спустя долгое время кивнул Чхве Хан и улыбнулся. Его искренний вид вызвал лёгкое чувство вины у Кейла, тот ведь среди белого дня обманывал ребёнка. — Но, если исходить из конкретных вводных, то образовательную, воспитательную и социальную функцию выполняет в человеческом обществе — «мать». Под эту классификацию ролей больше подходит господин Хенитьюз.       Они оба уставились друг на друга, словно впервые увидели. Кейл даже не нашёл, что сказать. Когда это он успел стать матерью детей Альбера? Что за сюрреалистичный мир полный новых и шокирующих открытий? Однако отступать было поздно. — Верно, можешь называть меня матерью, если полностью изменишь обращение к Альберу и будешь называть его «папочкой», — Кейл улыбался так по-доброму приторно, будто состоял из сладкого яда. — Хотите ли вы ввести изменения в поведенческой модуль андроида «Чхве Хан»? — умилительно склонив голову набок, как щеночек, спросил тот. — Я могу вносить такие серьёзные изменения? — удивился Хенитьюз. — Уровень доступа позволяет пользователю «Кейл Хенитьюз» вносить существенные настройки в поведенческий модуль андроида «Чхве Хан».       Глаза Кейла озорно заблестели, и недавняя меланхолия пропала без следа. Пускай ранее он и проиграл Альберу в битве, но не упустит возможность реванша. Представляя ошеломлённое лицо Кроссмана, настроение Хенитьюза значительно улучшилось. Славься видовая система, которую он только что выдумал!       Тем временем ничего не подозревающий Альбер спокойно работал в своей мастерской, периодически разминая ноющую челюсть. Внезапный озноб прошёлся по позвоночнику и он вздрогнул. Отчего-то на душе было совсем не спокойно. Достав сигарету, стараясь заглушить тревогу, Кроссман и не ожидал, что вскоре придётся производить полную диагностику его несчастному Чхве Хану.