Медляк

Самым ответственным для всех выпускников стал вальс. Изначально, его не планировали проводить, но классные руководители всей выпускной параллели настояли и уговорили директора. Многие ребята ждали этот танец даже больше, чем сам выпуск. Когда Полина узнала, с кем она будет танцевать, то обомлела. «Пятифан? Совсем с дуба рухнули?!» В самом начале, когда только начали учиться вместе, они общались как одноклассники, но классе в шестом, Рому переклинило и в голове была у него дурацкая мысль о какой-то там любви. Полина не хотела даже слышать об этом. Пятифан был настырным. Вечно тёрся возле неё, звал гулять, пытался проводить до дома и много чего другого, но всё это не имело значения. Ну не нравился он ей! Поэтому, когда Лилия Павловна объявляла пары и дошла до Морозовой, Рома ухмыльнулся, а Полину хватил озноб. Ей хотелось крикнуть на весь класс о том, чтобы её поставили с кем-то другим, но не может же она просто так сделать это опрометчивое действие. Первая репетиция была такой странной. Пятифан делал вид, что не замечает спутницу, и лишь изредка закатывал глаза, когда девушка наступала ему на ногу. Сам парень, на удивление, ошибок во время танца не делал, словно он ходил на какие-то дополнительные. Или ходит? Если так хорошо танцует, то должен знать, как важен зрительный контакт. Забавно конечно представлять Рому в костюме, танцующим с непоколебимым лицом классический вальс. После первого прогона, Лилия Павловна решила поменять некоторых ребят, и Полина надеялась, что их пара прямо сейчас распадётся. Не зря же она наступала ему на ноги пол танца! Только вот учительница просто сделала ей замечание и попросила не наступать на бедного парнишку. Как же, бедный! Она будто не знает, что этот «бедный» парнишка делает за школой вместе со своими шестёрками. — Полина, я же знаю, что ты специально. — Учительница была настойчива и уверена в своём решении. — Вы с Ромой отлично смотритесь, так что даже не пытайся. Тогда Морозова лишь жалобно промычала что-то и ушла. Будет она ещё уговаривать её. Это было начало учебного года, а девушка уже успела поругаться с некоторыми учителями. Полина не была известна в классе как конфликтная личность, а наоборот, все знали её, как одноклассницу, которая разнимает большинство споров между учителями и учениками. Она старалась относиться ко всем с уважением и пониманием, поэтому зачастую занимала нейтральную позицию, но летом, в конце августа, когда Морозова переходила в одиннадцатый класс, умер Харитон. Девушка была разбита и носила траур чуть дольше, чем надо (по мнению окружающих). Это немного подбило её успеваемость, из-за чего учителя начали шептаться о том, что зря девушка тоскует по деду. Мол, он был не самым хорошим человеком, пил много, поколачивал Полинку и так далее. Это ей рассказала Катя. Про то, как в учительской пара учителей обсуждали Харитона, про то, как поливали его грязью, про то, что Полина строит из себя жертву. Хоть они и не были подругами, она поделилась с ней этими слухами и выразила девушке свои искренние соболезнования. Для Морозовой это стало ещё большим ударом. Её дедушка был ветераном Великой Отечественной войны, видел ужасные вещи, поэтому Полина считала, что пропустить рюмку за ужином — нормальная терапия, но алкоголиком он не был. Поколачивал её? Это больше всего удивило девушку. Однажды он и правда замахнулся на неё, когда она была маленькой, примерно лет девяти, но сразу же одёрнул себя и начал извиняться перед ребёнком. Сейчас Морозова даже не помнила, чем она так довела дедушку, но вот народ помнил. И будет помнить. «Да какое вам дело?!» — Подумала тогда девушка. Да какое им вообще дело до того, какие у них отношения с дедулей. Не знаете — не говорите. После того, как Катя ушла, возле Полины прошла Лилия Павловна и улыбнулась ей. Как же хотелось плюнуть ей в лицо. В рыло. Это был сороковой день. Конец сентября. После этого она стала… немного другой по отношению к учителям. Конечно, Катя ей не сказала имён, но тогда Морозова поняла: Лилия Павловна распускала язык пуще всех. Лицемерная тварь. Больше всех ей соболезновала же. В глазах учителей Полина будто стала язвой, но на деле всё было совсем не так. Она лишь узнала правду, да и не язвила она вовсе. Просто перестала вечно улыбаться им и не особо активничала в жизни школы. Видимо, Лилия Павловна решила, что вальс — именно то, что вернёт девочку к прежнему состоянию. Ошиблась. Поставила бы она Морозову с кем-то другим, может и помогло, но учительница, как упрямая ослица, отказалась. Следующие репетиции проходили однотипно: танец, танец, танец и домой. Рома по-прежнему делал вид, будто танцует один. Честное слово, Полина так хотела пнуть его и сказать, чтобы он проявил хоть немного внимания к партнёру. Из-за него же постоянно начинают заново. Танцует-то он неплохо, но вредничает. В один момент учительница труда, которая иногда подменяла основного наблюдателя, не выдержала и сказала: — Так, Пятифан и Морозова, у вас вальс не выпускников, а собак! Вы остаётесь ещё на час, пока не станцуете нормально! Самим не надоело? Тогда Полина попыталась возразить, но женщина проигнорировала все аргументы подопечной. Когда репетиция закончилась, учительница отпустила остальных и отошла на пару минут, приказав паре оставаться в актовом зале до её прихода и репетировать. — Тебе сильно этого хочется, а? Давай уже нормально станцуем и разойдёмся! — Морозова была на взводе. Ей ещё столько дел переделать надо, а она торчит тут с местным гопником, чтобы вальс танцевать! — Да не умею я! — Рома всплеснул руками, но тут же остыл. — И так стараюсь. Полина поняла. Он не ходит никуда, он нигде этому не учился. Умение танцевать у него от природы, но он это никак не развивал. Девушка вздохнула. — Давай я объясню тебе всё ещё раз. — Морозова протянула руку спутнику. Он, окинув её взглядом с ног до головы, принял предложение. — Пока мы не начали, посчитай вслух до четырёх. Пятифан посмотрел на партнёршу так, словно она сказала глупость, но он всё равно начал пересчёт. — Отлично, а теперь считай так про себя весь танец. — Полина наступила вперёд. — И прошу, смотри на меня, иначе всё зря. Наконец-то, у них получились складные и синхронные движение, но пока немного резкие и неловкие. Они смотрели друг на друга. Полина видела горящие глаза парня от того, что у него наконец получилось. Неужели он правда хотел правильно станцевать? Рома видел улыбку Морозовой, которая иногда разрывала зрительный контакт, чтобы увидеть, как далеко от сцены они отошли. Девушка кивала почти весь танец и напевала мелодию вальса самой себе, но Пятифан старался вслушиваться. Ему так хотелось красиво станцевать с ней… — Чу-де-сно! — Учительница труда похлопала в ладоши, стоя в дверном проёме. — Можете же, когда хотите! Не смею вас задерживать. Ребята уже совсем забыли про трудовицу, поэтому немного задумались и тупо смотрели друг на друга в ожидании…чего? — Тогда я пошла. — Полина опомнилась первая и спустилась со сцены. — Увидимся, Рома! До свидания, Елена Олеговна! — Пока, Полиночка! — Женщина помахала ученице. — Ром, а ты чего встал-то? Парень хотел что-то сказать, да уже забыл, что именно.

***

К концу декабря, пара Полины и Ромы стала одной из лучших. Их ставили в пример другим, прося показать, как правильно переставлять ноги или держать руки. Обычно, это были те, кто прогуливал репетиции, ведь вальс был настолько лёгок в своём исполнении, что даже самые неповоротливые могли без ошибок станцевать его, но если не ходить на занятия, то конечно ничего не получится. У Морозовой было отличное чувство ритма, у Пятифана была природная гибкость тела. В паре это была идеальная комбинация. Но в жизни по-прежнему у них не было никакого толкового общения. Как партнёры, они идеально подходили друг другу, а как люди, совсем наоборот. Было ощущение, что Рома потерял к ней интерес. Если раньше он подавал какие-то знаки внимания, то сейчас лишь изредка подтрунивал над, по всей видимости, бывшим предметом обожания. А вот Полина, кажется, заняла противоположную позицию. Она словно заскучала по неловким ухаживаниям от Пятифана; по сорванным с клумбы цветам, которые он дарил ей на любой праздник; по вечному стуку в её дверь, чтобы позвать скрипачку гулять. Тогда это надоедало, но сейчас, для неё будто что-то изменилось. Создавалось ощущение, что из жизни пропало нечто значимое для девушки. В конце декабря в спортзале всегда устраивали какую-то вечеринку в честь Нового года. В этом году Полина не хотела идти, потому что класса с девятого туда приходят просто выпить смешанный швепс с соком, а что ещё хуже, чистой водки, ничем не разбавленной. Но пошла. Чего дома тухнуть? Да и пить сама она не будет. В спортзале было душно. Уже попахивало алкоголем и…сигаретами? А учителя где? Неужели ушли? Да тут такое начнётся… А, стоп, вон физрук. Да только он и не против, главное, чтобы ему тоже налили. Полина нашла в толпе своих подружек и подошла к ним. Они, как обычные выпускницы, обсуждали своё будущее. Даже, казалось бы, в месте, где нужно просто забыться, эти девочки думают о насущных для них проблемах. Со стаканом пива в руках. Морозовой предложили налить, весело потряхивая коробкой от сока, но она лишь улыбнулась и отказалась. Хоть её подружки и покрутили пальцем у виска, они быстро забыли про трезвенницу и ушли танцевать. По мнению Полины, играл какой-то отстой, но множество живых тушек бессмысленно дёргались под музыку. На самом деле, девушка завидовала им. Даже если в жизни у них и были заботы, сейчас они не думали ни о чём. Может, задумывались о том, сколько литров пива принести, или какие сигареты дешевле будет взять, но не более. У Морозовой даже сейчас в голове были какие-то важные для неё мысли. Глупо. Почему она всегда живёт прошлым? Почему так убивается? Почему она философствует на школьной пьянке? Почему просто не выпьет и не расслабится? «Боже, это что, медляк?» — Полина оглядела зал: парни начали подходить к девочкам и что-то шептать на ухо. — Полина? — Рома возник будто из ниоткуда. Девушка не ожидала, поэтому, когда увидела перед собой Пятифана, который стоял немного озадаченный, дёрнулась и немного отошла назад. — Что? — Наконец выдавила из себя Морозова. — Пойдёшь танцевать? — Парень выглядел напряжённым. Она будто не поняла вопроса и приоткрыла губы, чтобы переспросить, только вот её уже тащили за руку ближе к залу. Когда Полина поняла, что случилось, она уже была в объятиях парня, который покачивался в такт музыке. То ли он так танцует, то ли пьян. Скорее, второе. — Я же не соглашалась. — Сказала на ухо девушка. — Да тебя пока дождёшься… — Как-то небрежно, будто сам себе, кинул Ромка. Морозова и не была против танцевать, просто её вырвали из размышлений о «Великом». Она положила голову на плечо спутника и глубоко вздохнула. Как давно она не обнималась с кем-то так искренне… На секунду Полине показалось, что Рома — её утешение, её спасение, но нет, это всего лишь пьяный подросток. Только три минуты будет молчать, а потом наверняка пошутит над ней и пойдёт пить дальше. Танец их был размеренным, мягким и плавным. Пятифан держал Морозову так, словно она бабочка — одно неаккуратное движение и девушка упорхнёт. Рома хотел касаться, обнимать и целовать её. Хотел этого на протяжении пяти лет. С шестого класса он безответно влюблён в одноклассницу, и по сей день. Сейчас алкоголь даёт о себе знать, сделав ещё более храбрым и так смелого парня, поэтому он посмел прикоснуться к такому, по его мнению, хрупкому цветку. Она напоминала Пятифану лилию. Полина держала его руку и чувствовала сухость ладони. Огрубевшая кожа была усеяна небольшими мозолями и кое-где порезами. Однажды она видела, как Рома дрался с кастетом. Только сейчас Морозова поняла, как ему идёт… оружие? Странный вывод, однако. Они молчали, слушали монотонную мелодию и раскачивали друг друга. Один из них — волна, а другой — корабль. Наверное, Полина была кораблём — она дала вести этот танец Пятифану и полностью доверилась его ритму, подстраиваясь под него. Музыка стихла и по ушам сразу ударила чересчур громкая песня, от которой девушка дёрнулась. — Может, выйдем? — Рома наклонился ближе к однокласснице, но ответом ему стал кивок и неловкая улыбка.

***

В кладовке было пыльно, но так тихо. В этой каморке был всякий ненужный хлам, поэтому она находилась в самой дальней части школы. Здесь часто отсиживались прогульщики или те, кому не здоровилось. Сейчас эта комната была пуста. Кроме Полины и Ромы, там больше никого не было. Пятифан что-то достал из кармана и пошёл к двери. Он закрывает её? В голову Морозовой полезли самые страшные и неприятные мысли, но она ждала. Рома подошёл к ней. Аккуратно, будто боялся спугнуть. — Можно? — Вопрос парня был задан в никуда, ведь его ладонь уже опустилась на щёку Полины. — Можно. — Девушку потряхивало. Она понимала, что сейчас будет, но хочет ли сама Морозова этого? Не успела подумать. Это был робкий поцелуй по началу — никто из ребят не верил, что это взаправду. Внутри каждого из них бушевали неизведанные ощущения, чувства и эмоции, но это не мешало моменту. Скорее, наоборот, подбивало на продолжение. Немного выждав, Полина запустила руку в слегка спутанные волосы Пятифана. Ему стало щекотно, отчего он хихикнул прямо в губы девушки. Ей захотелось улыбнуться, но она держала себя в руках. Постепенно, поцелуй раскрепощался, становился таким желанным для обоих. Иногда проскальзывали немного грубые движения губ, но Полина сразу старалась их смягчать, а парень поддавался. Он так долго ждал этого дня, она так долго не решалась. Но самым главным было то, что всё-таки это случилось. — Я думал, не дождусь. — Рома с улыбкой посмотрел на девушку. Какой красивой она была… — Я не думала, что такое вообще будет когда-то. — Морозова как-то смущенно улыбнулась. — Ты же прекрасно знала, что я люблю тебя. — Сказал Пятифан с некой обидой. — Знала. — Полина лишь подтвердила его слова. — Только я тебя не любила. — А теперь? — Голос парня был полон надежды. — А теперь, видимо, ты мне начал нравиться. — С ироничной досадой прошептала Морозова.