С кайфом

      Фуго уже давно перестал нависать над керамическим другом. Теперь его развлечением стало разглядывание потолка в ванной Леоне. Светодиодные лампочки в количестве шесть штук и тёмно-синее покрытие рисовало в пьяном воображении Паннакотты звездное небо. Перед глазами плыло, и шесть лампочек превращались в бесконечное количество галактик. На потолке были обнаружены белые пятна от краски для волос, которые попали туда случайно. Сейчас для Фуго не было никаких пятен — были звёзды и кометы.       Невероятное космическое путешествие парня было прервано Мистой и Триш, распахнувших двери ванной. — Да где у него эти тряпки вообще?! — Миста был немного на взводе. Под угрозой оказалась их единственное место для пьянок. Если сейчас они не помогут Леоне убраться, то окажутся на морозе в мгновение ока. — Надеюсь у него есть перчатки… — брезгливо бросила Триш, заглядываясь на Фуго. — А ты чего здесь делаешь? — Отвяжитесь, — сил у Паннакотты было немного.       Триш и Миста решили не тревожить покой парня и самостоятельно отыскали тазик и тряпки. Миста выругался на то, что Джорно и Наранча отлынивают от работы. Триш заглянула в спальню и, увидев мирно спящих парней, не решилась их будить. Джорно и злобный гений, живущий в нём, никогда не ощущали себя лучше.       Бруно наконец перестал блевать на пол. Теперь он делал это в тазик. Триш поморщилась от вони, стоящей на кухне. — А у тебя перчаток нет? — Нет, — Леоне рявкнул на неё. Миста и Триш переглянулись, и оба со вздохом поняли, что Аббаккио только что сказал им «Работайте, блять».       Пока группа новоиспеченных уборщиков подтирала за Буччеллати, Леоне вспомнил о живительном полисорбе. Это лекарство пил его дед, его отец, пьёт он, и будут пить внуки (если они будут, что навряд ли). Полисорб! Спасибо тебе за твою отважную помощь в нелегкой доле пьянок.       К сожалению, в банке осталось примерно три чайных ложки. Это означало, что у ребят есть три попытки на то, чтобы споить мерзкую, невыносимую на вкус жижу Буччеллати, который не горел желанием принимать в себя что-либо. — Давай, Бруно, нужно выпить, тебе станет легче, — Леоне говорил нарочито ласково.       В первый раз Буччеллати попался на уловку и даже начал пить полисорб. Однако его организм тут же избавился от посторонних чужеродных жидкостей, и он прошептал «Мерзость какая, уберите это от меня». Компания переглянулась, и по очереди напомнила Бруно, что попыток немного, и ему нужно это выпить.       Второй раз так же не увенчался успехом. Все стало ещё хуже — Бруно даже не попробовал, а сразу кинул кружку подальше от себя. Оставалась последняя попытка.       В третий раз они решили не давить на Буччеллати, а медленно уговаривать капо выпить хоть немного. Спустя какое-то время, Бруно сдался под натиском, посмотрел Аббаккио в глаза, выпил залпом лекарство и отдал стакан Леоне.       Ребята не обманули: через несколько десятков минут Буччеллати правда полегчало, а сознание прояснилось. Теперь он мог связать слова в предложения.       Первым делом он посмотрел на Аббаккио — тот выглядел уставшим и злым. Бруно стало стыдно — за то, что поцеловал, за то, что ударил, и за то, что испортил ему пол. Потом стало стыдно ещё сильнее — он потерял самообладание и опустился в глазах своих друзей (так думал Бруно). Но всё-таки воспоминания о происшествии в ванной комнате были более тревожащими.       Буччеллати опустил взгляд и просипел: — Прости меня, Леоне. — Блять, нормально всё. Забыли. — Нет, не нормально, — голос Бруно хрипел, — то, что случилось… — Мы можем обсудить и потом, — гавкнул Аббаккио. Он нервничал и не горел желанием обсуждать то, что случилось, ни сейчас, ни потом. Хотелось просто забыть о произошедшем и притвориться, что ничего не было. — Я должен объясниться перед тобой.       Леоне поджал губы и старался глазами показать Бруно, что не готов говорить об этом при других. Он не любил открывать свою душу даже близким — Буччеллати был исключением. Его таинственные сигналы распознала Триш — помощь оттуда, откуда не ждали. Девушка потянула Мисту за рукав кофты, и они вышли за дверь, прикрыв её так, чтобы слышать происходящее, но не смущать Леоне. — Ну, и что? — Аббаккио сказал это равнодушно. — Прости меня. — За что? — За то что ударил… и за вот это, — Бруно обвел рукой кухню. — И это всё? Больше ничего не забыл?       Буччеллати молчал. — Зачем ты вообще припёрся в ванную, зачем начал нести бред про поцелуи? — Я…. — Ты же знал про меня. Все знали.       Бруно стыдливо отвёл взгляд. Он прошептал «Я не знал, прости». — Пиздишь, — Леоне перекосило от отвращения. Нервный смешок вырвался из него, — Всё ты, блять, знал.       Белый костюм больше не был чистым и светлым. Он весь был в непонятных пятнах. А ещё был помятым — такое случалось крайне редко. — Я был пьян. — И как это тебя оправдывает? — Леоне потёр лоб. — То есть я могу сделать любую хуйню и сказать, что был пьян? — Нет, — тихо прошептал Буччеллати. Он никогда не терял контроль над ситуацией настолько. — Меня уже заебало твоё отношение ко мне, — Аббаккио не выдержал, его низкий голос становился всё громче, — Вот эти постоянные хождение вокруг да около, намёки и недоговорки. Ты уж определись, кто мы друг другу.       Буччеллати впервые за их разговор выпрямил спину и расхохотался. — Это я плохо к тебе отношусь? Ты требуешь к себе хорошего отношения, а сам ведешь себя как последняя... мразь, — Бруно наклонился к Леоне, продолжая злобно шептать. — Я устал оправдывать тебя в глазах окружающих, — парень привстал с пола. — Да плевать на окружающих! Я, блять, никогда не отказывал тебе, чуть ли не плясал вокруг тебя! — Аббаккио процеживает слова сквозь зубы. Триш аккуратно заглянула внутрь: она поняла, что это срочно нужно остановить. — Вот именно, — прошипел Бруно, а затем сказал это так громко, что даже Наранча проснулся, — КАК ШАВКА НОСИШЬСЯ!       Аббаккио одной рукой схватил его за ворот костюма, приблизив к себе максимально близко, а другой взял его за челюсть. Бруно тяжело дышал, выдыхая едкий запах алкоголя. Леоне трясло, но он не понимал почему. Буччеллати схватился за его плечо, чтобы не повиснуть над землей. Затуманенный взгляд Бруно смотрел то на тёмную помаду, то на горящие от ярости глаза Леоне. Дрожащими губами Аббаккио с трудом произнёс: — Ты…       Триш резко ворвалась на кухню: — Успокоились. Оба, — она прервала Леоне, крикнув «Миста, помогай!». Тот в свою очередь справился с железной хваткой парня, освободив Буччеллати, и оттащив их друг от друга. Уна действовала чётко и спокойно, без лишних движений. Только её обеспокоенные зелёные глаза выдавали панику.       Леоне ещё несколько секунд смотрел на Бруно. Взгляд Бучеллати был как всегда не читаем. — Может я и шавка, да, не отрицаю. Но как только я перестал за тобой бегать — ты показал своё настоящее лицо, — Аббаккио говорил тихо, сквозь зубы.       Миста посмотрел на Бруно, потом на Леоне, а затем снова на Бруно. Его голова кипела, и он подошел к Аббаккио вплотную и толкнул его в плечо — всё-таки тот был крупнее Бруно. — Чел, успокойся нахуй. — Хватит встревать, — Бруно старался вернуть себе спокойный тон. — Мы сами во всём разберёмся, - он слегка поправил костюм. — А может, ты сначала в себе разберешься, Бруно?       Все обернулись на голос. В дверном проёме стоял Джорно. Буччеллати замер. Он было открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог подобрать слов. Бруно снова терял контроль. По привычке он бросил взгляд на Леоне, однако тот лишь холодно смотрел в ответ. — Если бы он был тебе полностью безразличен, — Джорно продолжил, — Стал бы ты ныть о нём несколько часов подряд?       Буччеллати замкнуло. Казалось, он перестал дышать. Всё, что он смог сделать, это в отчаянии посмотреть на Леоне. — А ты, — Джованна повернулся к Аббаккио, — Хватит пытаться изменить Бруно. Он не робот, он не может быть идеальным — и ты знаешь это лучше, чем остальные.       Леоне оскалился — этот выскочка, Джорно Джованна, раздражал его тем, что говорил правду. Блондин не гордился своим вмешательством в их конфликт. Но стоять в стороне он не мог - к парням Джованна быстро привязался, хоть и знакомы они были лишь полгода. За несколько месяцев тяжело было не заметить их взаимную болезненную привязанность, отчего этот конфликт был бесполезным. А Джорно терпеть не мог бесполезные вещи.       Триш, наблюдавшая за всем со стороны, тихонько подошла к Бруно и дотронулась до его плеча. Парень тут же дёрнулся, как будто его ударили током. Он в смятении смотрел на девушку с розовыми волосами, которая шёпотом сказала ему «Всё хорошо, Бруно?». Это был не столько вопрос, сколько напоминание о том, что Буччеллати всё ещё стоит посреди этой маленькой кухни, и на него направлены все взгляды. Брюнету хватило сил благодаря Триш выйти из транса - всё-таки она была ему как младшая сестра, а близкие должны помогать друг другу. В прошлом он приютил девушку у себя дома, когда её отец слетел с катушек, и помог разобраться с ним не привлекая полицию. Сейчас Уна помогла ему одним прикосновением - для Бруно этого было достаточно. Но что он мог сказать? Собравшись с мыслями, Бруно сказал: — Джорно прав. Меня действительно иногда слишком сильно заносит, — Буччеллати искренне рассмеялся. Черты лица всех смягчились. Взгляды Бруно и Леоне встретились. Они так и не смогли отвести глаз друг от друга.       Резкий шум заставил всех на кухне выбежать в коридор. Там, в дверном проёме ванной, стоял Фуго с растрепанными волосами, расстегнутой рубашкой, ремнём и ширинкой. За локоть его придерживал ещё сонный Наранча, а на руках Паннакотты сидел огромный рыжий кот. — С кайфом посидели, — Миста рассмеялся во весь голос.