Мечты подо льдом

Холодный свет софитов по периметру стадиона, идеально ровный и гладкий лёд, ещё совсем нетронутый, пустые трибуны и еле слышная музыка из соседнего хореографического зала. Целый стадион в его распоряжении, совсем как раньше, во время вечерних тренировок. Денис бросил печальный взгляд на лёд, и крепко держась за бортики, словно пятилетний мальчишка, которого родители в первый раз привели на каток, робко посмотрел на широкие, громоздкие двери, чтобы убедится, не зайдёт ли кто случайно, увидев его в таком нелепом положении. Убедившись, что по ту сторону двери шагов, кажется, не слышно, Денис легонько оттолкнулся от ботрика и развёл руки в стороны, дабы не потерять равновесие. Он постарался вспомнить все, чему его учил тренер когда-то. В памяти Дениса всплывали строгие фразы Дарьи Григорьевны об обязательной ровной осанке, техничных прыжках и уверенных вращениях. То ли от резко наступившей уверенности, то ли от былого любопытсва ему внезапно захотелось попробовать один из любимых когда-то прыжков. Тройной лутц. Смелость и дерзость казалось возросли до предела и Денис всерьёз вот вот был готов совершить этот излюбленный элемент. Он начал разгон, иммитируя дорожку шагов, неловко и немного неумело, словно впервые. Затем заход на прыжок, и его ноги уже были готовы оторваться ото льда как вдруг ему вспомнились самы ужасные картины, те что, казалось, спрятаны в самых укромных уголках памяти, похоронены под сугробами отчаяния и боли, лишь бы не травмировать нежный разум снова. Так резко и так неожиданно, то, что он годамт пытался забыть навека. Будто помехи телевизора, прерывающие утренние новости. Денис заметно стушевался и после неудачного дубля аккуратно сел на лёд. Воспоминания нахлынули вновь с удвоенной силой. Чёрт — выругался он про себя еле слышно. Злость и отчаяние переполняли его, и он был во власти этого чувства безысходности. Он осмотрел стадион, вспоминая, как с утра в любой день недели кроме воскресенья он был наполнен сонными но трудолюбивыми спортсменами. В первую смену были взрослые, днём юниоры и ранним вечером — дети. График-расписание, висевший на стене по прежнему подтверждал это. Только сейчас там были другие фамилии, совсем чужие и незнакомые. Денис тяжело вздохнул и попытался избавиться от дымки неприятных воспоминаний, заполняя мозг счастливыми моментами, хоть их было и не много. Он вспоминал вечера, когда дети уже расходились по домам, а он приходил сюда снова, после дневных, а позже и утренних тренировок. Он практиковал технику, хореографию, по несколько раз повторял прыжки для предстоящего выступления. Денису особенно нравилось приходить сюда вечером, здесь была какая-то особая атмосфера. Музыка играет только для тебя, никто не вертится под ногами, и не приходится ни перед кем извиняться, если вы случайно столкнётесь спинами. Его тренер тоже не приходила по вечерам, и это был самый главный плюс. Дарья Григорьевна была отличным человеком, да и тренером неплохим, просто очень строгим и требовательным, хотя Денис и знал, что за ее строгостью стоит миллион хороших качеств, но она предпочитала оставаться холодной. Она редко хвалила Дениса на хороший прокат, только иногда, когда он делал что-то гениальное или катал идеально чисто. Денису было пять, когда родители впервые привели его на секцию фигурного катания. Он был несказанно счастлив. После просмотра парочки гран-при по телевизору, его глаза заблестели, и в сердце появилась новая мечта, а позже и цель жизни. Каждый день он упорно тренировался, слушался Дарью Григорьевну, и все её замечания старался учитывать. По несколько раз переделывал элементы, лишь бы получилось как надо, лишь бы быть позожим на тех спортсменов по телевизору. А каждую ночь он засыпал с мыслями о светлом будещем, о том как он покоряет все вершины, поднимается на самый верх пьедестала с золотой медалью. И конечно все это с учебником по фигурному катанию под подушкой, чтобы точно выучить все нюансы и на следующей тренировке блистать своей техникой. Куда же все это делось после? Денис лег на лёд. И смотря в высокий потолок, ему показалось, что он слышит скрежет коньков по льду и почему то вдруг эти коньки точно проехались по его сердцу с тем же звуком. Внутри что-то оборвалась. Нет, хватит на этом! — грозно приказал себе он. Пока он придавался не очень приятной ностальгии, закат уже превратился в нежные сумерки и окутывал собой город. — Эй, парень! Давай на выход бегом, уже девятый час, мне помощние надо закрывать — крикнул охранник из дверей в зал. — Иду иду — нехотя засобирался Денис на ходу развязывая коньки. — Ну вот пришёл просто так посидеть — огорченно подумал он, хотя на большее он и не надеялся, всё-таки уже лет пять не катался и вообще не подходил ко льду, чего уж тут ожидать. Денис вышел из здания ледового дворца примерно в десять минут десятого. Когда город уже был укутан тьмой и лишь блеск белоснежного свежевыпадшего снега и тусклый свет фонарей освешали улицы печального сонного Челябинска. Домой идти не хотелось, но прогуливаться вечером в двадцати граусный мороз было не самым лучшим решением, так что Денис медленно побрёл в сторону дома. Обычно, когда он шёл куда-то, он часто слушал музыку в наушниках, ведь оставаться наедине со своими мыслями казалось ему самым большим страхом, а приятные мотивы легкого джаза помогали скрасить болезненные воспоминания. Однако в этот раз наушники мирно лежали дома на полке в коридоре, так что приходилось защищаться самостоятельно Снег, падающий хлопьями с неба и середина декабря все же невеявали воспоминания о далеком две тысячи третьем, о финале гран при в Колорадо, долгом переплёте, и самое главное о нём. — Ну почему сейчас? — разачарованно подумал Денис, глядя в бескрайнее темно-синее небо Ночью все это воспринимается в сто раз больнее, чем днём. Но что если пропустить это через себя снова, станет легче? И может путь к исцелению это минутное страдание? Тогда действительно стоит попробовать. Денис сел на скамейку около дома и закрыл глаза, погружаясь в пучину воспоминаний