Взрыв Солнца

Глохну от громкой музыки в наушниках. Уши нехило закладывает, звук врезается в барабанные перепонки с бешеной силой. Тяжелый рок успокаивает меня. Может, я сумасшедшая? Это точно, я псих. Кто еще может уехать в другой город, на сотни километров и световых лет (конечно, я преувеличиваю, но так и есть) только для того, чтобы… увидеть тебя, ту, которая меня никогда не любила. А я не делала вид, мне, скорее, казалось, что я притворяюсь. Что мне просто интересно, каково это — целовать девушку. Но… Прошло уже столько времени, а я, засыпая с кем-то другим, просыпаюсь с мыслями о тебе, цветными потоками разливающимися по нескончаемым коридорам мозга. Ненавижу тебя, ты выжгла меня, как кислота, все внутренности, каждую клеточку, каждую вибрацию души. Я вижу тебя. Ты стоишь около входа в университет с какими-то невнятными людьми, ну, для меня они именно такие. Ты очень красивая. Очень. Хотела покрасить волосы в синий, а они все такие же ярко-алые. Они брызжут яростью, цвета свежей крови. Признайся, это ведь моя кровь, да? Глаза прячешь за стеклами, ярко-голубые, с светлыми искорками прозрачно-серого цвета. — Привет, — почему, когда ты до каждой мелочи продумываешь слова, они испаряются и струйкой пара уплывают в неизвестность? — Привет. — Отойдем? — Не думаю, что это… — Недолго. — Окей. Ты удивлена, что я здесь. Весьма. Надеялась больше никогда в жизни не увидеть? А зря… — Я знаю, что тебе ничего не даст то, что я скажу. Да мне и все равно. Просто хочу, чтобы мне стало немного не так сильно больно… Вдох… — …Я люблю тебя. Ты молчишь. Не могу прочитать того, что у тебя в голове, я этого и не умела. У нас не было того особого соединения. А может, ты просто запаролила канал своих нервных окончаний. — Мне уйти? — я так хочу, чтобы ты сказала… — Да, пожалуй. Плевать. Разворачиваюсь и ухожу. И не обернусь. Не хочу. *** — Алло? Инн, это ты? — Да, кто это? — Это я… — бесполый голос человека, который можно принять за молодого парня с такой же уверенностью, как и за девушку. Иногда хриплый, иногда надрывный… — Аня? … — Ты можешь прийти ко мне? — ты, это точно ты. Ты знаешь, каково это: когда у тебя перехватывает дыхание, будто тебе крепко сжали горло или заставили залпом выпить триллионы литров воды? Знаешь, каково это: когда в легких заканчивается неприкосновенный запас воздуха? А он так нужен именно сейчас. — Адрес. Она продиктовала. Я опять уснула в вагоне под шуршание книжными страницами пассажиров и мелодии в чужих наушниках, отдающимися несуществующим гулом в голове. Знаешь, я люблю метро. Помнишь?.. А, впрочем, я говорю сейчас не с тобой, а с пустотой. С тихим жужжанием уставших людей, с мигающими лампочками, но точно не с тобой. Не помнишь. Домофон замерз. Дверь открыта. Лестница, счет-пересчет ступенек. Лифт не работает, как обычно, как всегда. Пролет, еще один, еще один… У меня трясутся руки. Я не смогу нажать на звонок. Звоню. За дверью что-то шумит и звенит чем-то. «Я перепутала дом, и сейчас мне откроет какой-нибудь дядя маньяк!» — Привет, — ты. — Уже проходили. Почему ты позвала меня? — Не знаю. Ты и правда не знаешь, я вижу, ты еще сильнее взволнована, чем я. — Ты живешь одна? — Его сегодня нет… Слишком много многоточий в наших интонациях, не находишь? — Что тебе нужно? — Ты знаешь. Это мое решение сейчас. Оно действует только этой ночью, а после — ты уйдешь и выкинешь меня из головы. И не вернешься. Вообще. — Я могу отказаться? — Да. «Но для тебя это невыгодно», — читается во взгляде. (Неужели кто-то снял пароль со своей ЦНС*!) — Ты пожалеешь. — Кто-то это уже говорил. Зайдешь? Чтобы разжечь боль еще сильней? Расковырять почти затянувшиеся раны? Чтобы стало еще хуже!? — Да. Однушка. Обычная квартира студента, у которого нет денег на ремонт, но достаточно сил на редкую уборку. — Снимаешь? — Угу, — кивнула ты; у нас, кажется, разговор не ладится. Ты указала рукой на чайник, я отказалась. И так посижу. «Все решено, мама, я гей, папа, я гей», — это тупо, но вспомнилось. Однажды просто появляется тот человек, из-за которого переламываются все принципы, все «правильно» и «нельзя», все становится с ног на голову, так было у меня с тобой. Ты моя лучшая кривая и косая поэма, с дерганой рифмой и максималистскими мнениями, с массами перечеркнутых строк. — Иди ко мне, — ты раскрываешь губы для этой фразы и, не закрывая их, приближаешься. Ты близко. Ты рядом. Если это сон, то я выкину в окно того, кто меня разбудит. И куплю себе снотворного. Или приму C20H25N3O**, лишь бы сновидение вернулось. Меня обжигает твое холодное, как жидкий азот, дыхание. Опьяняет твой запах. Я схожу с ума от него, знаешь? Ты целуешь меня, а я все не могу понять этого, хотя отвечаю на поцелуй. Ты очень нежная, воздушная, будто зефир. Мои губы плавятся, как стекло при температуре более тысячи градусов. Ты обвиваешь меня руками, своими тонкими, до ужаса худыми руками. Так, сейчас главное не думать, что это все закончится. Хочу пропитаться каждой миллисекундой с тобой. Касаюсь твоих волос, таких мягких, торчащих во все стороны под самыми немыслимыми углами. Зарываюсь в них руками. Ты буквально вдавливаешь меня в диван. Я не смею сопротивляться. Не смею дышать. Водишь руками по моим подрагивающим плечам, слегка царапая кожу. Стягиваешь мою черную майку, приподняв одной рукой за талию, заставляешь закипать и обращаться в лед, не обрывая нашей ежеминутной связи тонкими красными ниточками царапин на теле. Расстегиваешь молнию. Вжик. Такой короткий и одновременно тягучий звук, длиною в вечность. Пуговица, наверное, оторвалась и затерялась где-то в другом измерении. Ты отстраняешься, оборвав поцелуй. Смотришь прямо в глаза. Без очков ты совсем другая. Черт. Тебе не нужно мое разрешение, правда? Снова поцелуй, более пылкий, решительный и глубокий, нежели первый, но не менее нежный. Я чувствую тебя. Ты разрываешь меня на куски, зажигаешь тысячи свечей в моем сознании. Ты — мое личное сумасшествие. Ты проводишь пальцами по низу моего живота. Растягиваешь мое зверское желание тебя. Ниже, ниже… Не прекращаешь целовать, обволакивая своим пламенем все мое тело. Я начинаю дрожать, мне то жарко, то холодно. Это ОРЗ, точно оно! Все приступы налицо! Меня колошматит из стороны в сторону. Боль на грани экстаза. Ты дотрагиваешься до меня там. Мне одновременно стыдно и невероятно приятно. Ощущаешь мою влагу. Скользишь языком по моим губам. Ты… Твои пальцы проникают в меня. Глубоко. Я… Мне с трудом удается сдерживать стоны, застывшие на устах. Я изгибаюсь в такт твоим движениям внутри меня, ловя ртом последние остатки кислорода. По тебе пробегают мурашки, по мне же — разряды тока. Ко мне сейчас можно подключить десятки мегаполисов, со всеми их светодиодными улицами. Я будто ныряю в тебя, как в ночное море. Умираю и воскресаю миллиарды раз за секунду. Загораюсь сотнями тысяч фонарей, теряюсь в такой огромной квартире, в таком маленьком мире. Ты изгибаешь во мне свои тонкие пальцы, двигаешься с невообразимой скоростью. Мы сливаемся воедино. Уже нет меня или тебя. Мы одно. Мы вдыхаем друг друга, затягиваемся, словно сигаретным дымом. Ты — мой никотин, моя зависимость, плохая привычка. Я обхватываю тебя ногами, вцепившись ногтями в твою спину. Черт! Как мне необъятно с тобой! Именно необъятно. Я не смогу описать все эмоции, которые заполняют низ живота, струятся и вырываются со сладкими стонами. Ты ломаешь меня, как тонкую пластинку карамели, пуская трещинки по реальности. Еще немного, и взорвемся. Что-то происходит, и я раскалываюсь на мелкие осколки, я кричу, я плачу, я смеюсь. Я погибаю, возрождаюсь. Я — все на этом свете! Кусочки меня разлетаются в другие галактики, к иным звездам. Я сейчас — вспышка на солнце. Я — магнитная буря. Я… Угасаю. Мне трудно шевелиться или говорить, мне невозможно мыслить. Я просто тут. Под тобой. Обнимаю тебя, прижимаюсь каждой клеточкой своего тела, возродившегося из горячего пепла удовольствия. Отключились все рефлексы, не связанные с тобой. Я ощущаю только тебя. Я люблю тебя. Тихо… Чш-ш, только не слезы, я не стану рыдать тогда, когда я по-настоящему счастлива. Когда все ярче и реальней реальности. Время, к сожалению, тоже реально. — Тебе пора, — уткнувшись носом в мою щеку, прошептала ты. Ты истекала желанием, как и я. Но ты не я. Я повернула голову, заглянув в твои глаза. Бездонные, полные торнадо всяческих чувств, сочащихся наружу. — И ты не придешь ко мне больше. Никогда. — Но я… — Нет, хватит мучиться, хватит мучить меня, перестань. Не люби меня. — Ты ничего не чувствуешь ко мне? — Да, — сказала ты, опустив веки, ты прячешь свою душу за ресничками. Ты скрываешься от меня. Я хочу узнать тебя изнутри. Хочу, чтобы вместо разъедающего яда там было теплое солнце. Мечтать не вредно, верно? Проглотив ком в горле, я, едва слышно гранича с абсолютной тишиной, произнесла: — И никогда не чувствовала. — Нет, я… — Не надо, мы обе знаем, что это правда, — и так хочется услышать твои возражения. — Пожалуй, ты права. Обрыв. Я падаю. Что я чувствую? Грусть? Злость? Нет, все было и так ясно еще очень давно. Чего я могла ждать? Мы предполагаем худшее, хоть верим в лучшее. Всего-навсего пусто. Пустота поглощает меня, как черная дыра, бывшая когда-то звездой. — Я пойду. Ты уже не обнимала меня. Я оделась, привела себя в нормальный вид, отдаленно напоминавший что-нибудь хотя бы немного приличное. В коридоре, оторвав взгляд от пола, я посмотрела на тебя, все еще ссутулившись сидящую на диване, и сказала твою избитую фразу, которую успела возненавидеть всеми клапанами сердца: — Было весело. Но ты неожиданно отрезала: — Нет, было восхитительно. На улице уже светало. Небо расцветало, в нем смешались те цвета, которых, в принципе, там не должно было быть. Обычно такие небеса рисуют нам фантасты, они изредка мелькают в миражах тех, кто на игле. Солнце, такое громадное, испепеляющее корку льда на лужах. А если оно взорвется? Ну, что ж, пусть мне осталось жить всего лишь каких-то восемь с половиной минут, пока волна смерти не спалит нашу маленькую и никому не нужную планету дотла. Мне наплевать. Оно ведь не расстроится оттого, что мы погибнем, верно? Оно слишком устало жить. Я умру, как и ты, Солнце. Внутри меня и так перегорел весь свет. Солнце умирает. Я — взрыв Солнца. _____________________________________________________________________________________ *Центральная нервная система. **ЛСД — диэтиламид d-лизергиновой кислоты. Будучи психоактивным веществом, ЛСД не вызывает физическую зависимость и не оказывает негативного влияния на физическое здоровье человека, но при определенных обстоятельствах способен вызывать или обострять всяческие глюко-психо-шизо-бредные порывы. В общем, миражики всякие, крыша — тю-тю.