Батареи не греют

Почему-то, проворачивая ключ в замочной скважине, сердце Тоби словно замирает. Дверь открывается. Чего же ты ждёшь? Чего ждёшь в ответ на, сказанную в пустоту, фразу «Я дома»? Неужели ты… Таббо входит в квартиру. Дыхание вновь перехватывает в следующие несколько секунд после сказанной им ранее привычной фразы. Парень поджимает губы, опуская взор голубых глаз на чёрный коврик перед входной дверью. Верно, в ответ лишь давящая тишина. Он вновь сдерживает себя от того, чтобы расплакаться на самом пороге, дабы избежать возможных последствий. Батареи не греют. Ты зарываешься в вашем одеяле, закрывая глаза. Ты так глупо надеешься услышать родной голос, что прервёт тишину в тёмной спальне, что будет звучать с присущей этому голосу нежностью, что шепотом спросит у тебя о том, замерз ли ты. Ты безнадёжен, когда ждёшь ощутить как тебя обвивают руки близкого сердцу человека. Ты так жаждешь, чтобы он вновь прижал тебя к своей груди, мягко целуя в макушку и тихо напоминая о том, что ты любим, а ты затаишь дыхание, слушая его шёпот и биение родного сердца. Но ты слышишь лишь тишину, которой пропитались стены. Но тебе холодно сейчас. Но его нет рядом с тобой. Он больше не вернётся домой. Возвращаясь домой после долгого рабочего дня, ты так торопился раньше. Ты торопился увидеть тепло его серых глаз и усталую, после прошедшего дня, но искреннюю, улыбку. Спешил, чтобы поскорее услышать его голос. Но когда в последний раз ты слышал его голос? Ты помнишь тот звонок. Ты был ещё на вашей с Томми смене в кофейне. Голова гудела и неприятно пульсировала, но ты точно слышал его голос в трубке телефона. Что он сказал тебе? То были слова прощания. На заднем плане ты слышал чужие голоса, посторонний шум, но его низкий голос звучал спокойно, переодически прерываемый кашлем и его попытками заполнить легкие хоть чем-то, помимо едкого угарного газа. Ты сорвался с рабочего места, бросив Томми что-то на подобии: «У меня нет времени на объяснения, мне нужно спешить». Пока ты заводил машину, ты продолжал слушать его. Ты слышал как он задыхался в пожаре. Что последнее ты услышал, прежде чем из телефона до твоего слуха донёсся грохот, а его голос больше ни разу не прозвучал в звонке? Ну же, ты ведь помнишь, Тоби? Он сказал что любит тебя. Помнишь ведь? Ты помнишь… ты помнишь тот вечер, как ребёнок помнит свой самый ужасный кошмар, что так впивается в память режущими осколками. А ведь это и был твой худший кошмар. Шатен поворачивается на бок, глядя на пустующую половину кровати. Сердце сковывают цепи, болезненно перетягивая аорту, натирают и ранят вены, что циркулируют кровь к, израненному пережитым, из последних сил поддерживая жизнь, органу. Прошёл месяц. Ни одна из ночей прошедшего месяца не обходилась без слёз. Ему больно. До жути больно. Он вновь кусает губы, чуть ли ни в кровь, сдерживая в груди крик, борясь с, перехватывающим дыхание, комом в горле. Кожа под глазами до такой степени раздражена солью, что от легкого прикосновения ощущается жжение, но он вновь плачет. В комнате тихо, лишь иногда слышны, приглушённые подушкой, всхлипывания и попытки поймать немного воздуха ртом. Твоё отсутствие делает так больно, Ранбу. Оно убивает, понимаешь? Огонёк в голубых глазах юноши погас в тот вечер. Погас и более не загорится. В его глазах утрата. В его глазах тоска. В его глазах отражение пламени, охватившего здание, месячной давности. Ему так холодно в этот ноябрь. Батареи не греют. Он один в этой тёмной и холодной спальне. Молю, вернись домой. Он так ждёт тебя. Он так скучает. Ему так тяжело. Ты так ему нужен. В вашем доме, режущая слух, тишина. В вашем доме до невыносимого пусто, до жути холодно, до смерти одиноко. Дышать сложно. Взгляд не фокусируется. Он стал явно меньше есть, про сон почти забыл. Ему дурно от твоего отсутствия. Его преследует твой голос, твои последние слова в трубке телефона. Ему не хватает твоих объятий, твоих поцелуев, твоей улыбки. Ему не хватает тебя. Он хочет взбежать вверх по лестничному пролету и подойти к краю крыши, ощутить как осенний ветер играет с пушистой копной его каштановых волос. Но каждый раз он понимает, что не сможет сделать и шагу навстречу манящей пропасти, желанной смерти. Сколько времени прошло? Да черт знает… Слёзы высохли на коже Тоби. Щеки горят, кожа под глазами будто выжжена раскалённой лавой. Пусто. Так пусто и больно. Веки словно залились свинцом, сам Морфей явился за ним и Таббо не противится, проваливаясь в сон, надеясь что не проснётся на утро.