Scarlet lips and love letters

«Твои вишнёвые губы всегда выглядят так соблазнительно, как сочная, мягкая ягода, которая так и тянет меня укусить её. Возможно, когда-нибудь мне следует сделать это, да, дорогая? Мои острые зубы болят от укуса. Завораживает ли тебя это безумие так же, как и меня? Если ты позволишь, я успокою боль своим языком. Медленно и нежно. Если ты позволишь, я займу каждую секунду твоего времени» Сама того не осознавая, Рюджин скрестила ноги и прикусила губу: сюжет, чувственного письма без труда визуализировался в мыслях, и, казалось, она даже почувствовала лёгкое покалывание на губах. Её не такой уж и тайный воздыхатель никогда не переставал заставлять бабочек в животе Шин трепетать, будто бы специально каждый раз подбирая слова, которые точно попадут стрелой в самое сердце. Слова были выведены так уверенно и изящно, что любой бы поверил, что на этой бумаге написано стихотворение лучшего мастера слова прошлого, содержащее глубокий смысл. Вместо этого послание создавалась тонкими девичьими пальцами и душой, охваченной плотским желанием и чувствами, которые, зачастую, тяжело поддавались контролю. Эти пальцы, безупречные в каждом движении, с таким энтузиазмом сжимали ручку из нержавеющей стали и выводили ровные буквы, в которых Рю видела свою романтику: на небольшом листе бумаги автор письма, человек, которого девушка прекрасно знала, создала яркие образы в голове получательницы и описав свои чувства. И этот человек жил с девушкой под одной крышей. Сейчас они находились за кулисами. Рюджин лежала на кожаных диванах, наблюдая за своей командой, терпеливо ожидавшей выхода на сцену. Лия заканчивала макияж и болтала со стилистом, Черён занята борьбой пальцами с Юной, которая сегодня была ещё более энергичной, чем обычно. А ещё здесь находилась очаровательная девушка, немного выше и стройнее Рю. Она скрывала свою внутреннюю силу за светлой улыбкой, и, несмотря на свою частую неуклюжесть в словах, обладала значительным словарным запасом, которому могли бы позавидовать авторы песен компании. Хван Йеджи внимательно осматривала себя в зеркале, поправляя галстук и заправляя рубашку в тёмные брюки. Затем поправила ремень и убедилась, что кожаные ботинки прочно застёгнуты. Она одержимо следила за тем, чтобы все движения были точными, а микрофоны не выпадали из сумок. Всё было продумано до мелочей и доведено до совершенства. Она определённо собирается заставить кого-то гордиться. Интересно, её взгляд был таким же, когда она писала эти письма, затаясь в углу двухярусной кровати, и когда она чувствовала, как потные ладошки портят бумагу, на которой она тренировалась? И действительно ли Йеджи верила, что Рюджин не знает, кто её тайный поклонник? Милая глупышка. Йеджи честно старалась запутать Шин, положив небольшое, но невероятно милое письмо на коробку с закусками от компании, и с тех пор они появлялись всё реже. Они часто посещали мероприятия, и за кулисами, где многие другие артисты готовились к выступлениям, было не до мыслей о записках. Несмотря на всё это, почерк в редких посланиях оставался элегантным, никогда не ошибался, будто бы всегда знал, каким будет следующее слово. Она репетировала перед тем, как написать это? Возможно. А может быть это была ещё одна попытка запутать. Но Рюджин не нужно было быть гением, чтобы раскрыть Йеджи: она много раз видела этот почерк в дневнике, который невнимательная девушка оставляла открытым прямо в общежитии. Письма приходили даже в то время, как подозреваемые артисты не появлялись за кулисами. Очевидно, это не был кто-то из других групп. А мелкие записки с набором цифр, частно подбрасываемые в еду и напитки, Рю без сожаления выбрасывала. Но её действительно заинтриговал листочек бумаги с каллиграфически выведенными буквами на английском. Такого девушка ещё не видела, и, вероятно, это - очередная попытка запутать. Всё это могло показаться немного жутким, если бы Шин не обладала догадливостью и привязанностью к их лидеру. Поэтому ей нравилось это. Очень. И Рюджин веселилась, ведь, боже, столько деталей выдавали Йеджи. Например, однажды Шин рассказала своим одногруппницам о романтических письмах, и вместо того, чтобы высказать свои подозрения, сказала лишь, что с нетерпением будет ждать следующих посланий и хочет посмотреть, к чему это всё приведёт. О следующем письме девушки тоже узнали. Рю цитировала своим прекрасным голосом: «Я бы прикрепила к этому письму цветок, но ни один из них не сравнится с твоей красотой. Их запах так слаб и невзрачен по сравнению с твоим ароматом. Ты светишься, словно солнце. Я изо всех сил стараюсь передать все чувства своими скромными словами, но мои чистые намерения разлетаются по ветру. Я не хочу стесняться, но по твоей милости ничего не могу с этим поделать.» Это вызвало у всех несколько удивлённых возгласов. Шин заметила нервозность Йеджи, пытающейся не выдать себя. Ей показалось это крайне милым, как и гордость в глазах Хван, когда та получила ответное письмо, которое Рюджин написала ещё до того, как осознать, что она делает. Оно было не таким витиеватым, зато прямо передавало то, что она хотела сказать. Девушки не знали, как донести это до отправителя прошлых писем, и тогда они не придумали ничего лучше, чем найти доставщицу, которая обычно приносила еду с вложенными записками. Она угощала всех закусками и передавала некоторые вещи, скрывая имена отправителей и не задавая лишних вопросов, и при этом делала всё быстро, не привлекая внимания. Предстояло спросить её, кто всё-таки передавал письма, хотя это и нарушало неписанный порядок. - Некоторые правила можно нарушить, - дерзко сказала Рюджин, прежде чем повернуться с Йеджи, - онни, не могла бы ты сделать мне одолжение? - Ты уверена в этом? - лидер побледнела, широко распахнула глаза, но всё- таки кивнула. - Определённо. И тремя письмами спустя, настраиваясь на рискованные действия, Шин решила, что настало время сказать всё, о чём она писала в письмах в лицо той, кому это предназдначалось. Она встала, медленно, но уверенно, направилась к Йеджи, не обращая внимания на занятых людей, копошащихся в помещении. Шин встала прямо позади девушки, и с улыбкой наслаждалась её мелодичным хихиканием, сорвавшимся с её алых губ, когда та заметила Рю так близко. Трудолюбивая лидер попыталась продолжить делать то, что делала у зеркала минутой ранее, но вскоре спросила, всё ещё оставаясь сосредоточенной на отражении в зеркале: - Что ты делаешь? - Ах, ничего, ты сегодня действительно хорошенькая, - мягко сказал Рюджин, позволяя своему голосу окутать Йеджи, наблюдая, как она смущается от комплимента. Хорошо, что больше никто этого не слышал. Убедившись, что по близости нет людей, Рю подошла ближе, вплотную прижавшись к Хван сзади. Губы в нескольких дюймах от уха казались такими интимными. Быстрый, тихий шёпот сводил с ума, как и лаконичность, не такая сладкая и многословная, но точная и прямая. Йеджи задыхалась от короткого момента, когда его можно было услышать. Наблюдая, как Рюджин уходит, как будто ничего не произошло, она потеряла дар речи, а её сердце забилось, словно дикое животное. Слова не переставали крутиться в её голове. - Укуси мои губы, Хван Йеджи. Покрой свои острые зубки вишней. Попробуй этот нектар, который сводит тебя с ума. Ах, но Рюджин не сказала того, что ее собственное бьющееся сердце хотело сказать. - Сделай меня своим, владей мной каждую секунду моего времени... Но она может сказать это позже лицом к лицу, не так ли?