Ревность — глупость

— Видишь ту высокую красотку? — Дазай кивает на брюнетку, стоящую за стойкой в кафе. — Если хочешь предложить ей двойное самоубийство, останавливать не буду, — буркнул Чуя, мельком бросив на нее взгляд и снова утыкаясь в свой телефон. Он с самого утра не отрывался от мобильника и иногда мило поднимал уголки губ в полуулыбке, Дазай сперва даже внимания не обратил, но теперь забеспокоился. Чуя с кем-то переписывается? Почему он улыбается? Почему не обращает внимания на него? Но как бы не пытался Осаму заглянуть хоть глазком в экран, Накахара всегда был быстрее и либо выключал его, либо резко отворачивался, заставляя Дазая ревновать еще больше. Да, именно ревновать. Как иначе можно было назвать то, что хотелось прижать Чую к себе и не подпускать к телефону ни на секунду. А лучше вообще прикончить того человека... Но это, к сожалению, противозаконно. — Предлагаю спор, — задорно сказал Дазай, уставившись на Чую бесноватым взглядом. — Если сможешь получить ее номерок, выиграешь ты; не сможешь — я. — И что поставишь? Твои деньги мне уж точно не нужны, — несмотря на безразличный тон, Накахара точно заинтересовался предложением. Даже телефон отложил в сторону. — Я ставлю... свою девственность! — Что-что? У тебя ее нет уже... — он с приоткрытым ртом уставился на Дазая огромными глазами. — Неужели, ты имеешь ввиду ту самую девственность? — Ага, — без сомнений ответил Дазай, выглядя при этом максимально невозмутимо. В мыслях же он проклинал себя, свой ревнивый нрав и длинный язык. Он ничего такого не предполагал, просто Чуя так его распалил, что в голове возникла эта дурацкая идея со спором, а про девственность вообще само вышло... — Хах?! То есть, если я выиграю,.. — договаривать было необязательно: оба целиком и полностью осознали, что подрузамевается в качестве выигрыша. И Дазай этому был вовсе не рад! Зато Чуя загорелся. Он хитро прищурился, разглядывая мужчину перед собой, словно кусок мяса на рынке. — А если выиграешь ты? — Желание, — с полувопросительной интонацией ответил Дазай, задумываясь, стоит ли ему вообще продумывать этот вариант. — Согласен, — хмыкнул Чуя. Даже не засомневался! Они пожали руки, и Накахара тут же поднялся, направляясь к стойке. Дазай в душе надеялся, что Чуе все-таки не удастся очаровать девушку, которая выше него на добрых сантиметров двадцать, но на его глазах светлое будущее рушилось. Откалывалось большими кусками каждый раз, когда бариста смущенно улыбалась, когда она брала ручку, салфетку, писала что-то и передавала рыжеволосому мужчине. На прощание она подмигнула ему, и Дазай прочно убедился, что спор окончательно и бесповоротно проигран. — Что ж, я победил, — Чуя не заставил себя ждать и улыбнулся Осаму самой прекрасной из своих улыбок, обнажив белоснежные зубы. На сердце потеплело.

***

Как только стрелка часов сдвинулась на цифру шесть, Накахара резко встал из-за своего стола, чуть ли не роняя стул, отчего Ацуши пугливо взрогнул, оборачиваясь. На экране загорелась иконка завершения работы, и мужчина дергано щелкнул мышкой, про себя матерясь на медлительный компьютер. — Чуя, спешишь куда-то? — лохматая макушка выглянула из-за офисной перегородки между столами. Глаза хитро прищурились, выдавая, что их обладателю отлично известно, куда Чуя спешит. — Ты сегодня удивительно пунктуален. — А ты нет, — рыкнул мужчина, в два шага преодолевая расстояние между ними и выдергивая Дазая за шкирку из-за стола. Краем глаза он успел заметить, что, несмотря на наигранную нерасторопность коллеги, тот тоже уже выключил компьютер и рассортировал все свои бумаги по папкам. Провожаемый удивленным и недовольным взглядами Ацуши и Акутагавы, Чуя выволок несопротивляющегося Дазая за дверь. Сперва он повернул в сторону лифта, но затем резко остановился и обернулся на свою ношу. — Я не собираюсь тащить тебя всю дорогу. Сам иди. Или ты решил протереть все полы в офисе? — Эм, нет. Не планировал, — кряхтя, как столетний старик, мужчина поднялся-таки на ноги и отряхнул светлые брюки от пыли. — Ты жестокий, Чу-уя. Накахара его проигнорировал, задумчиво уставившись на металлические двери лифта в конце коридора, потом обернулся и посмотрел на дверь комнаты отдыха. — Идем, — бросил он на ходу, уверенно направляясь в обратном изначальному направлении мимо рабочего кабинета. — О? Мы не домой? — игриво поинтересовался Дазай, широкими шагами догоняя рыжего коротышку. — Хочешь сделать это здесь? Заниматься таким на работе — как пошло! — Захлопнись, — не оборачиваясь, ответил Чуя и распахнул дверь, заходя внутрь. Дазай, как хвостик, за ним, хотя и с некоторой опаской. В начале седьмого в пятницу в офисе уже никого не было. Даже Ацуши с Акутагавой, слегка задержавшиеся на месте, ушли, негромко переговариваясь. Накахара так и стоял посреди комнаты. Его плечи вздымались от глубокого дыхания, будто он пытался успокоиться. Дазай не видел, но был уверен: сейчас щеки Чуи заливает яркий румянец. Мужчину всегда умиляло, как рыжик легко смущается от каждого неоднозначного намека и шутки, поэтому с первой встречи приставал и докучал ему больше, чем кому-либо еще. Ну, разве что кроме Куникиды: тот наивно верил в любые слова Дазая, сказанные серьезным тоном, и забавно злился, когда понимал, что над ним снова подшутили. Короче, Дазай сразу нацелился на Чую, когда они познакомились — им было по пятнадцать лет. Тогда он совсем не предполагал, чем могут обернуться его заигрывания. Он даже не был уверен, кто из них первым стал воспринимать все это серьезнее, чем обычные дружеские подколы. Просто в какой-то момент Дазай полез к Чуе с поцелуями и, вместо привычного хука с правой в скулу, тот ответил. Несмотря на то, что это был их первый нормальный поцелуй, всё казалось таким правильным... Пока Дазай не осмелел настолько, что неумело попытался засунуть язык в чужой рот, и получил кулаком в живот. После этого Чуя не разговаривал и всячески избегал его неделю. Нормальные отношения у них за семь с лишним лет так и не сложились: они не ходили на свидания, подарки дарили друг другу крайне редко, не съехались... Впрочем, несмотря на то, что у каждого была своя квартира, Дазай не меньше двух недель в месяц ночевал у Чуи, если они не ссорились. А больше всего они, пожалуй, трахались. Дрались тоже нередко. В общем, те еще отношения. Семь лет прошло, а Чуя всё еще смущается от его подхолов. Милашка. — Хэй, Чуя, — Дазай уже настроился сказать еще что-то пошлое, чтобы вывести Накахару из себя, но не тут-то было. — Раздевайся, — от неуверенности не осталось и следа: в голосе проскальзывали стальные приказные нотки. Чуя медленно, словно хищник, повернулся и кинул из-под ресниц похотливый взгляд, глядя сверху вниз, несмотря на разницу в росте. Осаму поперхнулся своими словами, прикипев глазами к жесткой линии челюсти и напряженным мышцам шеи, где хотелось коснуться губами, прикусить. Он тяжело сглотнул, но послушно стал раздеваться и внезапно пожалел, что и сегодня тоже надел жилет поверх рубашки. Впрочем, он всё равно быстро избавился от всей одежды и кинул на ближайшее кресло неопрятной кучей. Если с утра он и сомневался в том, что готов и в принципе хочет поменяться ролями, то сейчас совсем про это забыл. В то же время Чуя не спешил: играл на нервах, кропотливо расстегивая пуговицу за пуговицей на собственной рубашке. Дазай силился не наброситься на него прямо сейчас, но тогда это будет еще одна маленькая победа маленького хитрого Чуи... Перед работой Дазай имел неосторожность проспорить Накахаре собственную девственность, и это произвело чудесный эффект: весь день Чуя был как на иголках, постоянно поглядывал на часы, ожидая конца рабочего дня, зато ни разу даже в руки не взял телефон. Изначально Осаму собирался лишь успокоить свою ревность к неизвестному собеседнику Накахары по переписке, поиграть, распалить, а потом, как всегда, самому взять его, но что-то пошло не по плану. Чуя был сейчас таким решительным, непредсказуемым, что Дазай только что лужицей перед ним не растекался. Впервые ему так хотелось быть снизу. Наконец, пуговицы закончились, и Чуя позволил рубашке сползти с плеч. При этом он всё еще оставался в брюках, пока Дазай переминался в одних боксерах, не зная, куда деть руки. — Ты совсем меня не любишь, да, Чуя? — снова заканючил он. — Я же замерзну, если ты будешь так медленно всё делать. Накахара смерил его взглядом и ничего не ответил, а молча приблизился к брюнету и толкнул его ладонью в грудь. Дазай послушно отступал назад, пока не врезался поясницей в холодную каменную столешницу. Он выгнулся от резкого контраста температур и невольно прижался пахом к Накахаре, рвано вдохнув сквозь сжатые зубы. Чуя обхватил ладонями за талию, а затем с силой провел вниз до ягодиц и сжал. Дазай ойкнул и одной рукой ухватился за плечо мужчины, помогая ему подсадить себя на столешницу, а другой скинул оставленную кем-то кружку. — О-ох, — не сдержал удивленного вздоха Дазай. — Ты заранее всё продумал? Не уверен, что такая поза будет удобной... — Я решил, что в первый раз у стены еще хуже, — резко ответил Чуя, и Осаму мысленно согласился, что да, пожалуй лучше уж так. Стояло у него уже прилично, хотя они даже не начали, и очень хотелось свести колени вместе, но Накахара не позволял ему этого. Наоборот, поняв свою оплошность он ловко стащил с Дазая последний, очень мешающий в этом деле, предмет гардероба, оставив мужчину совсем голым. — А ты настроен серьёзно, да? — нервно пытался пошутить Дазай, покрываясь легким румянцем смущения. — Ага, — прилетело в ответ с убийственно серьезной интонацией. Впрочем, щеки и уши Чуи так же заливал румянец, и куда сильнее, чем у Дазая. Свободной рукой Накахара потянулся за спину, в карман своих брюк и вытянул оттуда два тонких пакетика. В одном Осаму опознал презерватив, а во втором с удивлением узнал смазку. Причем, с последним ему вскоре пришлось познакомиться поближе, потому что Чуя кинул его в руки Дазая. — Подготовь себя, — приказал он, краснея еще сильнее. — Неужели умрешь от стеснения, если сделаешь это сам? — усмехнулся Дазай, но повиновался. Чуя навис над ним, а затем притянул ближе и зарылся носом в волосы на загривке. Осаму замер, не зная, что делать: они впервые находились в подобной ситуации, и Чуя вел себя, мягко говоря, не совсем привычно. — Продолжай, — подсказал тот, а сам начал мягко водить пальцами по забинтованной спине брюнета и покрывать невинными поцелуями шею, заставляя его расслабиться. Помогало из рук вон плохо, ведь только больше завелся и напрягся. Смазка была чуть теплая и привычно скользила в пальцах, необычным было лишь то, что использовал он ее для себя. Первый палец вошел легко, и Дазай попытался ввести сразу и второй. С этим возникли сложности, и он понял, что не так-то всё и просто, как он думал. Разумеется, он много раз растягивал Чую, но ощущалось это совсем иначе, нежели сейчас. Тем более мужчина сильно отвлекал своими поцелуями, которые с шеи переместились на ключицы и плечи. Зачарованно наблюдая, за рыжей макушкой, маячащей прямо перед носом, Дазай совсем забыл о том, чем должен был заниматься, и крупно вздрогнул, когда его грубовато прихватили зубами за ключицу, часть которой не была скрыта бинтами. — Ты чего кусаешься, как собака? — вскинулся он, хотя, к собственному удивлению, был не сильно против снова ощутить чужие зубы на своей коже. — Мне показалось, ты вот-вот заснешь, — пошутил Чуя, зацеловывая пострадавший участок кожи. Одна из его рук пропала со спины, и Дазай почувствовал чужие пальцы поверх своих. — Давай лучше я, — сверху ему открывался отличный вид на стремительно краснеющую шею, и он не мог удержаться от поддразниваний: — Думаешь, ты все-таки не умрёшь от смущения? Если не уверен, то не стоит так рисковать собой, Чуя, я справлюсь. Накахара покраснел еще сильнее, но теперь, кажется, больше от злости. Он бросил убийственный взгляд вверх, и Дазай притворно успугался. — Хреново справляешься, — с запозданием ответил он, и оттолкнул руку Осаму в сторону. Брюнет, недолго думая, вытер пальцы об салфетки, которые обнаружил тут же, на столешнице, и обхватил Чую за шею. Он, как и Накахара недавно, стал покрывать поцелуями вожделенную белую шею, но резко остановился, когда внутрь проник один палец. Ощущения были далеки от приятных, но так и должно быть, убеждал себя Осаму. Он обхватил Чую обеими руками и втянул в поцелуй, напористо проталкивая свой язык между его губ, распаляясь. Это помогло ему забыться настолько, что он не сразу понял, когда внутри оказались уже два пальца. Они двигались свободно, но, если Чуя разводил их ножницами, Дазай рефлекторно сжимался. — Расслабься, — пробормотал Чуя, покрывая губы Осаму легкими, почти целомудренными поцелуями. — Не могу, ясно? Это тяжело, — раздраженно отозвался он, уже понимая, что услышит в ответ. — Мне тоже было тяжело, тебя это никогда не останавливало. — Мне жаль. Правда. Я не знал, — прохныкал Дазай, пытаясь отстраниться. — Чу-уя, ну. — Пофиг уже. Потерпи еще немного, — ответил Чуя, глядя прямо в глаза, а затем медленно поцеловал. Дазай с удовольствием отвечал и старался игнорировать неприятные ощущения внизу. Неожиданно Чуя мягко оттолкнул опешившего Осаму, заставляя полулечь на столешницу, а сам, заправив непослушные пряди за уши, наклонился и нерешительно коснулся губами его члена. Не вынимая пальцев одной руки из дырки, другой он перебирал яички, то обсасывая и вылизывая головку, то насаживаясь почти до основания так, что конец члена практически упирался в глотку. Делать минет, особенно горловой, Чуя не любил, но умел — просто великолепно. — Что ты раньше так не сделал? — на выдохе спросил Дазай, сдавленно постанывая от каждого движения Чуи. — Я вставлю три? — проинорировав вопрос, сказал он, со смачным звуком выпустив член изо рта. Осаму дергано кивнул, не позволяя себе слишком зацикливаться на том, что будет после. Третий палец ощущался конкретно лишним, но ненадолго. Напротив, брюнет чувствовал, что вот-вот кончит, если Чуя продолжит в том же духе. Дазай внезапно снова засомневался, внутри похолодело. Обычно после трех пальцев он уже вставлял Чуе и то не всегда — бывало и раньше, если терпеть не было сил. Сейчас же, он еще не был уверен, что сможет принять в себя член, хотя пальцы двигались внутри довольно свободно. — Думаю, хватит. — А может не надо? — пошел на попятную Дазай, вцепляясь пальцами в плечи мужчины. Еще рано. Еще слишком рано, он не готов. Чуя удивленно поймал его взгляд, а затем неуверенно нахмурился и чуть склонил голову на бок. — Я не сделаю тебе больно. «Какой милый», — вдруг подумал Дазай и, сделав глубокий вдох, постарался расслабиться и выкинуть все мысли из головы. — Да... Он, может, и не верил, что всё пройдет совсем безболезненно, но готов был потерпеть. В конце концов, если он попросит Чую остановиться, тот точно подчинится. Накахара взял презерватив и, немного потупив на скользкие от смазки пальцы, разорвал упаковку зубами, точно так же, как обычно делал Дазай. Последний же в очередной раз выпал из реальности, зависнув на этом пошлом, необычном для Чуи жесте. Он так задумался, что не сразу понял, когда Накахара приставил головку ко входу, чуть раздвинув стенки. — Готов? — его глаза потемнели от возбуждения, но все равно взволнованно выискивали в лице Дазая следы неуверенности. — Хватит уже медлить, слизняк, — поддел его Осаму и тут же вскрикнул, не сдержавшись, когда Чуя вошел. Это больно и неприятно. Потому что впервые? Накахара не двигался внутри, но склонился к Дазаю прижимаясь к его губам. Мужчина поднял одну руку и запутался пальцами в рыжих кудрях, притягивая ближе и отвечая на поцелуй. — Давай, — чуть хрипя, пробормотал Дазай, отстранясь. Он снова поцеловал Чую, и стон растаял в движении языков. Накахара вышел почти полностью и мягко толкнулся еще раз, член заскользил внутри уже легче, но он не спешил ускоряться. Через некоторое время, привыкнув, Дазай подтолкнул его, скрещивая ноги на талии, и только тогда Чуя увеличил темп. Брюнет крепко обнял его за плечи и шею двумя руками, тогда как ладони Чуи с силой сжали его бедра, насаживая на себя. Он немного отклонился назад и, похоже, задел внутри ту самую точку, так как Дазай неожиданно вскрикнул от удовольствия и выгинулся, насаживаясь глубже. Чуя сначала замер от удивления, но быстро понял, что произошло и намеренно толкнулся туда же, жадно глядя, как Осаму кусает губы и заламывает брови, сдерживаясь. Брюнет притянул мужчину ближе и поцеловал, целовал, не успевая перевести дыхание, теряясь в новых, но приятных ощущениях. Дазай оторвался от губ рыжика и переключился на его шею. Такая белая, незапятнанная, так и хочется оставить свой след. Он слегка прикусил гладкую кожу, а затем поставил засос на самом видном месте. Чуя же мстительно толкнулся сильнее, громко шлепнув бедрами о задницу Дазая. Последний болезненно ойкнул. — Чу-уя... Неужели впервые пользуешься членом по назначению? — закряхтел он. Накахара почти полностью вышел и тут же снова с силой ворвался внутрь, выбивая несдержанный стон. Дазай просто не успел закрыть рот, чтобы закусить губу (или сразу язык, раз уж на то пошло), поэтому звук вышел громким, наверняка было слышно во всем блоке. — Неужели, — язвительно повторил его интонации Чуя, — ты думаешь, что первый у меня? Осаму мгновенно захлестнула колючая ревность. Он притянул немного удивленного таким напором мужчину к себе за шею и прошептал в самые губы, не отрывая шалого взгляда от любимых голубых глаз: — А это не так? И сзади... тоже? Чуя заалел еще больше — смутился. — Н... нет, — тяжело сглатнул, провел языком по алым губам, почти неощутимо касаясь и чужих. — Сзади нет... Я только с девушкой спал однажды. В шестнадцать. Почему-то сейчас Чуя стал очень честным и открытым, как никагда раньше. Дазай немного расслабился, но про девушку запоминил. Накахара так и не двигался, даже дышал будто через раз, залипнув взглядом на влажных каштановых прядях, прилипших ко лбу. Дазай подался вперед, побуждая Чую продолжать, и тот, неровно выдохнув, толкается уже сам. Потянулся за поцелуем, и Осаму податливо ответил, мягко, ненастойчиво. Секс из жаркого и страстного стал скучно-нежным, что одинаково раздражает их обоих, любителей "пожестче", но оба так же одинаково уперты — будто это какое-то соревнование на выносливость, и тот, кто сдастся первым, проиграет. Проявлялись бы подобные целеутремленность и нежелание проигрывать другому в работе, а не в подобных глупостях, и они сами бы уже возглавляли компанию. Впрочем, Чуя постепенно стал наращивать темп, целовать жестче, терзал основание шеи, не скрытое бинтами. Дазай не уступал: кусался и впивался короткими ногтями в веснушчатые плечи. Снова эта привычная, такая странная и правильная борьба между ними. Они оба уже близки к финалу — это ясно по рваным, быстрым движениям, всё более громким стонам и жадным мокрым поцелуям. Сперва казалось, что со сменой ролей поменялось всё, но сейчас как никогда становится понятно — они всё те же, и это вовсе не плохо. Кончив, Чуя замер с закрытыми глазами на пару секунд, медленно расслабляя пальцы, до синяков впившиеся в чужие бедра. Дазай и не ждал, что тот вспомнит о нем, поэтому сам несколько раз с силой провел по возбужденному члену и выплеснулся на живот, с тяжелым полувздохом-полустоном откидываясь назад. Отойдя от оргазма, он сквозь ресницы скользнул взглядом по своему парню. Хоть у них все и неофициально, в мыслях он всегда называет Чую только так и уверен, что тот думает также. Тело Накахары довольно мужественное, про себя отметил Дазай; раньше он как-то не осознавал этого, будто тот и не менялся с их юношества. Но Чуя вырос, немного поменялся и характер, они оба стали другими, но им до сих пор, кажется, хорошо вместе? Да, хорошо, думает Дазай, когда Чуя выходит из него и нежно целует в губы. У них всё хорошо. *** — И всё-таки, что это было? — внезапно заговорил Чуя. Они, прибравшись, покинули офис и теперь неспеша прогуливались по улицам в сторону его квартиры, без слов понимая, что Дазай этой ночью останется там. Его собственная квартира находилась не намного дальше, но раз они сегодня не в ссоре, то смысла туда возвращаться не было. — А что было? — Дазай внутренне подобрался, но виду не подал. Сейчас и спор, и ревность, ставшая его причиной, казалазись ему совсем бессмысленными. — Ты так хотел привлечь мое внимание, что устроил тот глупый спор? — Чуя не дурак, и его догадка оказалась очень близка к правде. Дазай уже в который раз пожалел, что затеял все это. — Мне даже стараться не пришлось, чтобы получить номерок той официантки. — Баристы. Она была баристой и намного выше тебя. Я думал, она отошьет такого карлика. — Пфф, ты недооцениваешь мое очарование, — несмотря на дружелюбный тон, локтем в бок Дазаю прилетело совсем не по-дружески. Он тихонько заскулил и согнулся, пережидая, пока боль станет терпимой. Чуя всегда бил сильно, брюнету стоило бы подготовиться к этому, когда он задел тему его роста. Чуя проявил небывалую благосклонность и остановился, дожидаясь Дазая, а затем они продолжили путь как ни в чем не бывало. — То есть ты хочешь сказать, что внезапно захотел чего-то от меня. Какое у тебя было желание? — Чтобы ты постригся, — выпалил Дазай, не успев толком подумать. Ему нравились сильно отросшие волосы парня, за которые так приятно было тянуть, но также было верно и то, что он хотел увидеть его с какой-нибудь модной современной прической. Впрочем, вряд ли он на самом деле решился бы такое загадать. — Мне казалось, тебе нравятся мои волосы, — будто читая мысли, отозвался Чуя. Помимо удивления в его голосе Дазай услышал возмущение и обиду. — Нравятся, — успокоил он. — Просто подумал, как бы ты выглядел с другой стрижкой. Не бери в голову, я же не выиграл. Больше они ничего не говорили, но Дазая так и подмывало спросить, с кем так часто переписывается его парень. Вот только, если он сейчас об этом заговорит, даже такой тугодум, как Чуя, сможет соединить точки. — Если ты правда хочешь, то я не против, — вдруг заговорил Накахара, отводя взгляд. — Что?.. Ты про стрижку? О, эм, правда? — Дазай, казалось, уже успел забыть о чем они говорили, варясь в собственных мыслях, и теперь мог только растерянно открывать и закрывать рот. — Так ты хочешь или нет? — сердито переспросил Чуя, глядя исподлобья. — Нет! В смысле, не знаю. Мне нравятся твои волосы, но я бы хотел увидеть тебя с выбритым виском, например, — слова вырывались быстрее, чем Осаму успевал додумать. — Но, знаешь, мне все равно, какая стрижка, если это ты. Щеки Чуи слегка порозовели, и он, фыркнув, отвернулся. Дазай почувствовал, что и его лицо начинает гореть, поэтому, наконец, замолчал. Его слова были подозрительно похожи на признание. Не то чтобы Дазай не хотел говорить прямо о своих чувствах, просто они никогда этого не делали, и всё было в порядке. Они никогда не обсуждали и род их отношений, но с другими не встречались. Осаму полагал, что и без слов между ними все ясно. Но, чтобы почаще видеть это выражение лица у рыжика, он готов говорить об этом вслух. *** Телефон Чуи коротко пиликнул, затем еще раз и снова замолк. Дазай посмотрел на него долгим взглядом и вспомнил про человека, с которого сегодня утром всё и началось. Таинственный собеседник Чуи по переписке. Дазай прислушался к шуму воды в душе и нерешительно протянул руку к мобильнику. На заблокированном экране высветилось лишь имя отправителя. — Что у тебя с этой Хигучи Ичиё, Чу-уя? — раздраженно пробормотал себе под нос мужчина, без заминки вводя пароль на чужом телефоне. Открывая переписку, он старался не думать о худшем, вообще ни о чем не думать, но за доли секунды в голове успели пронестись несколько неприятных догадок. Первым, что он увидел были фото щенков. Пролистав выше, он увидел еще больше фото щенков. — Если ты хотел завести собаку, почему не сказал мне? — Дазай с мягкой улыбкой рассматривал толстеньких малышей с маленькими глазками-бусинками и мокрыми носиками. Тиски, сжимающие грудь весь день, исчезли, и Дазай со стыдом признал, что его подозрения были лишь выдумкой. И в этом он ни за что не признается Чуе, как и не выдаст раньше времени, что знает о собаке. Он дождется, пока тот сам всё расскажет, а потом они вместе поедут к Хигучи, и пусть только попробует подойти к Чуе ближе, чем необходимо...