Последняя молитва

      Кристина сошла с последнего автобуса, что ходил только до соседней деревни. И сидеть бы ей дома в этот поздний вечер, вот только вынуждают дела. Всего-то дело пяти минут — дорога и того дольше занимала, а теперь предстояло поспешить на последний автобус. Чтобы сократить время, Кристине пришлось идти напрямик, так ближе. Она прошла через лес. Было светло как днём, хотя время от времени на одинокую луну набегали облака и закрывали её. Только подойдя к дороге, Кристина вспомнила легенду об этом месте.       Ходили слухи, мол, кто на ночь, глядя через этот лес, пойдёт, то такое увидать может, что седым домой возвращается. То мячики под ногами катаются, то какая-то лохматая баба стоит молча и смотрит. Ничего не говорит, стоит и смотрит. Говаривали, что один мужик без причин ночью исчез на этом месте, а когда его нашли, то на его лице застыла счастливая улыбка. Такие вот страсти творились. Но Кристина лишь отмахивалась и никогда не верила во всякую чертовщину. Считала, что это всё выдумывают бабки от скуки или чтобы пугать детей. Вот только на душе всё-таки взыграла тревога.       Осторожно ступая по тропинке, Кристина невольно стала прислушиваться к звукам. И тут внезапно, луна скрылась, всё вокруг погрузилось во мрак. В темноте она услышала шаги где-то позади. Казалось, что это идёт какое-то животное — может, корова или коза какая-нибудь — тут пастбище не так далеко. Так копытами цокает по деревянному настилу, что ни с чем не спутаешь.       «А вдруг это не корова? А кто?» — проскочила мысль в голове Кристины.       Копыта были слышны очень хорошо, из-за чего Кристина прибавила ходу, думая о том, как бы побыстрее проскочить эту тропинку. Ей показалось, что животное за спиной тоже ускорилось, словно догнать хотело. Она уже о корове не думала — вообще боялась думать о своём полночном преследователе.       — Мама говорила мне: «слушайся мужа», я, непослушная, делаю хуже, — тихонько пропела Кристина, чтобы хоть как-то отвлечься от своего страха, но осеклась. — Вот же пакость, лучше бы вообще молча шла.       Впрочем тропинка быстро закончилась, и Кристина тут же затаилась в кустах. Как по мановению волшебной палочки, облака тотчас освободили ночное светило из плена, и лунные лучи осветили округу. По мосту шёл парень, который показался Кристине знакомым.       — О Боже! Да это же Андрей, одноклассник мой. Я ведь отказала ему. Вот только живёт он со мной в одной деревне… Да нет, он! Одет в знакомую одежду и походка вроде похожа.       На другом конце моста мелькнула чёрная тень, в свете луны Кристина смогла разобрать только то, что для Андрея тень чересчур высока и, ко всему прочему, светились глаза, как маленькие фонарики, смотрели прямо на неё.       Кристина хотела перекреститься, но руки её не слушались, ноги онемели, и она не могла сделать ни шага. Только тишина и безмолвный лунный свет, леденящий душу, падающий на них двоих. Вдруг этот силуэт двинулся на неё: он не шёл, она не видела ног. Будто парил над мостом. Единственное, что она сделала, — закрыла глаза и начала читать молитву, но шёпот её то и дело обрывался на полуслове.       — Да святится имя твоё, да будет воля твоя…       Когда Кристина открыла глаза, то онемела, увидев рядом с собой нечто. То, что казалось ей карикатурной тенью, имело бледную кожу, тёмные, глубоко посаженные глаза, удлинённую морду, но с похожими на Андрея чертами. А ведь говорили, что он в сентябре утонул. Прямо на свой день рождения. Стоило только подумать об Андрее, как черты лица начали смазываться, обнажая жуткий лик чудовища. Казалось, что от страха волосы Кристины тотчас поседели. И тут нечто заговорило, обнажив свои острые зубы:       — Господь тебя не спасёт, милая.       В ту ночь Кристина так и не вернулась домой. Более того, больше её никогда не видели ни живой, ни мёртвой.       Разве что каждое полнолуние из дурного леса слышали горький девичий плач.