𝐓𝐡𝐞 𝐛𝐥𝐨𝐨𝐝 𝐝𝐞𝐛𝐭

      Манджиро стоит облокотившись на перила, наблюдая за городом сверху. Он не сразу замечает, как к нему тихонько подкрадывается Рони.       — Бу! – она слегка тычет его в спину, становясь рядом. Мужчина протягивает ей пачку сигарет. — Благодарю!       Она подцепляет одну штучку длинными ногтями, а затем ищет зажигалку по карманам, но не находя ее, шумно выдыхает:       — Подкури, а?       Девушка затягивается, откидывая голову назад и выдыхая облако дыма. Она склоняет голову набок, кокетливо улыбаясь и стряхивая пепел.       — На меня не действуют твои чары, Хаяси, - Манджиро усмехается, затягиваясь сигаретой.       — Упаси Господь, Манджиро Сано, пытаться тебя очаровать, - она наигранно недовольно цокает. — И не называй меня так.       — Узнала, что с отцом? – Рони моментально мрачнеет, кивая. Девушка докуривает сигарету, а затем скидывает оставшийся бычок с балкона.       — Тетка сказала, что он спился после смерти жены, - она тяжело выдыхает. — Хорошая женщина была, мы пересекались с ней пару раз. Тетка правда не любила ее, говорит, наигранная святость хуже блядства, - Рони грустно усмехается. — Эри-сан была хорошая, молодая правда, ей наверное лет семнадцать было, когда она с папашкой моим связалась.       — А умерла от чего?       Рони пожимает плечами, обхватывая себя руками, потирая их – прохладно. Манджиро снимает с себя куртку, небрежно накидывая ей на плечи. Рони удивленно смотрит на Майки, но лишь тихонько благодарит его.       — Так ты помогла ему, как и хотела? – Рони отрицательно машет головой, пока мужчина смотрит на нее непонимающе. — Детские обиды взыграли?       — Я узнала, что он оставил маленькую девочку в приюте, - Рони закусывает губу, опираясь на перила. — Представляешь, у меня была сестра, а я об этом ни духом.       — И что ты хочешь сказать? – Манджиро складывает руки на груди.       — Я хочу ее найти, - Рони тепло улыбается, продолжая разглядывать ночной Токио. — Ей вроде лет шестнадцать или пятнадцать сейчас, заберу ее к себе – будет у нас шабаш из ведьм: я, Лора и она.       — Твой брат не оценил, когда ты его нашла, - девушка отмахивается.       — Он просто мудак, - она цокает. — Он кстати тоже знал, что девчонка в приюте, но даже не дернулся, чтоб забрать ее.       — Не все такие благородные, как ты, Рони.       — Ты же понимаешь меня, Манджиро, - она грустно улыбается, устремляя взор на парня. — И ты бы поступил так же, как и я.       Майки молчит, убирая руки в карманы, он шумно выдыхает, кивая:       — Возможно.       — Только пообещай, что никому не скажешь, - Рони подхватывает Манджиро под локоть. — Боюсь, что не получится.       — Обещаю, - он слабо треплет ее по волосам. Они возвращаются обратно в зал под шумные возгласы остальных.       

***

             — Рассказывай, сука, кто тебя подослал? – Харучие хватает парня за волосы, оттягивая назад. Парень молчит, получая сильный пинок в лицо.       Риндо стоит в стороне, молча наблюдая за происходящим. Малолетка, который по ошибке выстрелил в Эстер, уже второй час стойко молчит, лишь изредка бросая, что ничего не знает.       — Какая жалость, - Такаги зажимает сигарету губами. — Думал, что узнаем что-то новое.       Взгляд парнишки меняется, когда он слышит фразу Такаги. Он смотрит на него зло, презрительно, сплевывая кровь.       — У тебя есть последний шанс рассказать, - Харучие вновь обращается к парню, но тот отрицательно машет головой. — Умираешь за свои идеалы? Похвально.       Санзу кивает своим людям:       — Уберите здесь, - он оставляет попытки лично выбить что-то из еще совсем молодого парня, он зовет Риндо за собой, закрывая подвальную дверь. Раздаются тяжелые удары по телу, немой вскрик, пока Санзу отряхивает руки.       — Предатель среди вас! – слабо доносится до слуха Риндо, он резко открывает дверь, но тут же раздается оглушительный выстрел. Парню пустили пулю в лоб.       — Ненавижу шумных, - Такаги убирает пистолет обратно в пиджак.       — Он что-то хотел сказать, - Такаги противно смеется, проходя мимо Риндо.       — Хайтани, кому как не тебе знать, что все эти сошки пиздят перед смертью, - он останавливается на мгновение, заглядывая тому в глаза. — И умирают одинаково скучно: что дорогая шлюха, что наемник – визжат одинаково противно.       Он похлопывает его по плечу напоследок. Риндо подавляет в себе желание вмазать Такаги. Его уже порядком раздражает этот обмудок, это не первый раз, когда он позволяет себе подобные вольности. Хайтани вымотался за эти дни: Эстер не приходила в себя уже три дня. Он спал пару часов в день, боясь пропустить звонок из больницы. Была масштабная зачистка, в группировке нашлось пару крыс, сливающих инфу. Выстрел в Эстер не было случайностью.       Он приезжал к ней в больницу, сидя по несколько часов в ее палате. Ему казалось, что она стала еще меньше, чем была до этого. Такая хрупкая, но отважная девочка. Он иногда позволял себе касаться ее пальцев, ужасаясь тому, какие они холодные.       Когда в ту ночь Эстер вытащили с того света, Хайтани напился. Приехал домой и осушил весь шкаф с алкоголем, что был в его доме. Когда ему позволили увидеть ее, то хотелось сразу же проблеваться от накативших воспоминаний – перед глазами всплыли события пятилетней давности. Он очень хорошо помнит, как его оттаскивали от ее тела. Или того, что от него осталось. Риндо не приехал на ее похороны – сжечь город легче, чем вновь увидеть ее такой. В его памяти она осталась солнечной Рони, которой не шла трупная синева и уродливые порезы.       Он сидит в своей машине, постукивая пальцами по рулю, задумавшись. От мыслей его отвлекает вибрация мобильного телефона:       — Да, Карла? – мужчина вставляет ключи. — Минут через тридцать буду.       

***

      Эстер раскрывает глаза, морщась от болезненных ощущений в теле. Она видит все еще слегка мутно, ловя очертания девушки, снующей около подоконника.       — Эстер? – по голосу она узнает Карлу, которая сейчас поправляла цветы на ее подоконнике. — Господи.       Она резко выбегает в коридор, зовя врача, а затем кидается к кровати девушки. Она переплетает их пальцы, прислоняя их к своим губам. Ее глаза слезятся, Карла поглаживает ладони Эстер:       — Господи, я так боялась, что ты не проснешься, - шепчет девушка. — Хочешь чего-нибудь? Не говори, лучше кивни.       Во рту у Эстер и правда пересохло, поэтому она слабо улыбается, отрицательно мотая головой. Она совсем ничего не помнит, только момент, когда кинулась на Харучие. Дальше все идет какими-то смутными обрывками, вот Такеоми пытается остановить кровотечение, вот Ран несет ее на руках.       — А сколько, - Эстер прокашливается, говоря еще слегка сиплым голосом. — Сколько дней я была в отключке?       — Четыре, - Карла вытирает слезы тыльной стороной ладони. — Ты пережила клиническую смерть.       — Ух ты, - Като неловко посмеивается, стараясь разрядить обстановку. — Живучая.       В палату заходят врачи, прося Карлу выйти на пару минут. Она кивает, хватая сумку и скрываясь за дверью. Интересно, Риндо приезжал?              Карла сидит с ней рядом, крепко держа за руку, тихонько рассказывая, что произошло в мире за эти четыре дня. Пересказала новую серию дорамы, обещая, что после того, как ее выпишут, они обязательно посмотрят ее вместе и наедятся какой-нибудь дряни – для Карлы это сродни сказать «я люблю тебя», она терпеть не может чипсы и колу в отличии от Эстер, но ради нее она готова наесться хоть до боли в желудке – лишь бы Эстер улыбалась, смеясь также задорно.       Карла периодически начинала плакать в процессе разговора, стараясь продолжать говорить непринужденно. Эстер лишь слабо улыбалась, сжимая ее ладошку крепче, слегка царапая ее ноготочками, шепча одними губами, что любит ее.       — Не помешаем? – Карла быстро оборачивается, видя Харучие и Риндо. Она отрицательно мотает головой, вставая со стула. Она проходит мимо Риндо, Харучие идет за ней следом, оставляя его одного на пороге палаты Эстер.       Он медленно идет к ее кровати, опускаясь на корточки перед ней. Риндо долго смотрит на нее, прежде чем решается коснуться ее руки. Она слабо поглаживает его щеку, улыбаясь лишь уголками губ.       — Как ты? – Риндо горько усмехается, когда слышит этот вопрос от нее. Дурочка. Это он должен спрашивать у нее.       — Неплохо.       — Я тоже, - она усмехается. — Правда швы такие здоровые, наверное, шрам тоже уродливый будет.       Она откидывает одеяло, а затем задирает сорочку, оголяя бедра.       — Тебя ничем нельзя испортить, - Эстер закатывает глаза, делая вид, что не ведется на его комплименты, но улыбку скрыть не получается.       — Подхалим, - Риндо пожимает плечами, мол, каков есть.       Они долго смотрят друг на друга. Им так много нужно сказать, но наверное еще не время.       — Я заберу тебя к себе после выписки, - Эстер удивленно вскидывает брови. — Впервые в жизни выспался лишь когда ты сопела на соседней подушке.       — Забираешь исключительно в своих корыстных целях?       — Ну, - Риндо посмеивается. — Можно и так сказать.       Эстер слабо улыбается, прикрывая глаза. Ее еще слегка мутит, но состояние явно лучше.       — У тебя была одна задача – не умереть, - девушка переводит взгляд на Харучие, появившегося в дверном проеме вместе с Карлой.       — Ну не умерла же, - Эстер лучезарно улыбается под тихую усмешку Санзу.       — И я, - он садится на стул рядом с ее кроватью. — Благодаря тебе. Спасибо.       — Пустяки, - девушка слегка смеется. — Главное, что ты тоже в порядке.              Санзу ни за что не скажет Эстер, что смотрит теперь иначе на нее. В его голове до сих пор не укладывалось, что хрупкая, молодая девочка, которой он испортил жизнь, подумала о том, чтобы защитить его. Чувствовал ли он себя мерзко от этого? Да.       Играться с людскими жизнями уже не казалось ему таким забавным. Эстер хороший человек, несмотря на все, что произошло с ней в жизни. Она могла озлобиться, наоборот, воспользоваться ситуацией, чтобы отомстить Санзу за все. Но несмотря на то, что мир был жесток к Эстер – она выбрала другой путь. Не тот, что сделал он или другие много лет назад.       Харучие не верил в Бога, но верил в людей. И пока такие, как Эстер, есть на этом свете – этот мир еще не обречен.       — Поправляйся, куколка.              На следующий день к Эстер приезжает Лорелин, с которой они долго-долго обнимаются. Девушка много плачет, говоря, что больше никуда не отпустит Эстер. Пусть это все останется для других.       — Риндо сказал, что заберет меня к себе после выписки.       — Я знаю, - Лорелин делает глоток воды. — Мы с ним чуть не подрались даже.       — Ты что, так сильно меня ревнуешь?       — Ну типа, - девушка смеется, зачесывая русую копну волос назад. — Просто этот мудень вытрепал тебе все нервы тогда.       Эстер вспоминает события того вечера, Риндо действительно вел себя по-дурацки тогда, но… Это ведь все было напускное? Он звонит ей каждые два часа, спрашивая самочувствие, и пусть ничего не меняется, он все равно будет продолжать ей звонить. Сидит до самого закрытия больницы, что медсестрам приходится его выпихивать. Привозит все ее мимолетные хотелки, которые она говорит в шутку.       — Он исправился, - Лорелин закатывает глаза, махая рукой в сторону Эстер.       — Все мы девушки одинаковые, - Эстер пытается сказать слово против. — И когда ты успела в него так втрескаться?       — Если бы я знала, - девушка грустно усмехается, а Лора ободряюще хлопает ее по ладошке, кивая в сторону пакетика со сладостями.       — Если что, я ему вмажу, - Лина подмигивает Эстер, забрасывая в рот мармеладного червячка.              Ровно через неделю Эстер выписывают, доктор объясняет ей, как обрабатывать шов, отдает ей рецепт с препаратами, которые Риндо уже заботливо купил ей. Она старается идти аккуратно, но ей все еще немного трудно это делать. Она вскрикивает, когда Хайтани подхватывает ее на руки. Като просит поставить ее на землю, поправляя задравшееся платьице.       — Хайтани, у меня задницу видно, - Риндо тихонько хмыкает, на что Эстер сильно бьет его по плечу. — Посмейся мне.       — Никакой благодарности от этой девушки, - он ставит ее на землю, придерживая одной рукой за талию, а другой открывая дверь автомобиля. Хайтани усаживает ее, любезно пристегивая ремень. — Удобно?       Его лицо находится очень близко к ее, она смотрит на его губы, кивая. Риндо заправляет волосы назад, оголяя шею. От прикосновений кожа покрывается мурашками.       На губах появляется легкая улыбка, он смазано целует ее в губы, а затем быстро захлопывает дверцу.       До дома они едут молча, Эстер разглядывает город в окошко, словно за эти 1,5 недели что-то изменилось. В больнице она часто думала о том, что теперь относится к жизни по-другому. Не хочется строить из себя героиню, долго обижаться или ругаться с кем-то. Она бы даже хотела простить отца и брата.       Всю жизнь она отчаянно хотела быть кому-то нужной. Эстер переводит взгляд на Риндо, сильнее укутываясь в кофту, которой он ее накрыл. Она ловит себя на мысли, что вся пропахла его духами – чем-то сладковато-горьким. С Риндо все было правильно и неправильно одновременно. Интересно, как бы мама отнеслась к такому выбору?       Связывая жизнь с Риндо, она понимает, что будет сложно. Хайтани не рыцарь, спасающий принцесс из башен – он тот, от кого этих принцесс запирают в замке. И она должна его бояться, но когда он ласково подхватывает ее на руки и несет домой, то сопротивляться не хочется совсем. И пусть это неправильно, они оба заслужили спокойствие. Хотя бы на чуть-чуть.              — Может прекратишь меня, как куклу пересаживать с одного места на другое? – Эстер хмурится, когда Риндо в очередной раз пересаживает ее на столешницу, когда она порывается помочь ему приготовить ужин. — Риндо, не игнорируй меня!       — Я тебя не игнорирую, - он подходит к ней, облокачиваясь обеими руками на столешницу, становясь почти впритык. — А вот ты – да.       Эстер задыхается от возмущения, собираясь выкатить ему большую тираду, но Хайтани затыкает ее поцелуем, руками обхватывая ее талию. Като бьет его по спине, сопротивляясь и кусаясь, но быстро сдается, зарываясь руками в его волосах. Она очень скучала.       — Посиди здесь тихонько хотя бы час, хорошо?       — Нет, - она показывает ему язык, вскрикивая, когда Риндо кусает ее за плечо. — Ладно, посижу.       

***

      Риндо придерживал Эстер за руку, помогая передвигаться по квартире. Она визжала каждый раз, когда он пытался поднять ее на руки, отпираясь, что будет ходить сама. И хоть Хайтани очень бесился от ее упрямства, настаивать не стал.       Девушка сидела на кровати, листая программы по телевизору, ища что-нибудь интересное, но поняв, что ничего не найдет, откинулась на подушки, распластавшись по огромной кровати.       — Мне кажется, что тебе многовато места будет, - Эстер приподняла голову, разглядывая только что вышедшего из душа Риндо.       Домашние штаны были слегка спущены, а сам он вытирал мокрые волосы полотенцем. Девушка откровенно пялилась на торс Риндо, не замечая, как закусила губу.       — Не стыдно? – он усмехнулся, забрасывая полотенце на плечо.       Като отрицательно замотала головой, очаровательно улыбнувшись:       — Ваши родители случайно не кондитеры?       — Из нас двоих на хлебобулочное изделие похожа ты, - прыснул от смеха Хайтани, уворачиваясь от подушки в следующую секунду.       — Иди спи в другое место, - девушка завернулась в одеяло, перекатываясь на свою половину кровати.       Эстер пищит, когда Риндо сгребает ее в охапку, прижимая к себе ближе. Девушка сопротивляется, но по итогу сдается, закидывая ноги и руки на Хайтани.       Риндо смотрит на нее с особой нежностью, которую не получала ни одна из его девушек. С ней с самого начала было по-другому, как бы это глупо не звучало. Она стала небольшим островком спокойствия в его жизни. И этот вечер тому прямое доказательство.       Он не может дать никаких гарантий, что будет с ними завтра. Нет гарантий, вернется ли, но знает точно, что не даст ее в обиду больше. Эстер стала его слабостью, томительно приятной, от которой совсем не хочется избавляться, а наоборот.       — Сладких снов, - девушка зевает, прикрывая рот ладошкой, а затем сжимаясь калачиком, прижимается ближе к груди Риндо.       Он слегка улыбается, накрывая ее одеялом:       — Доброй ночи, бубнилка.       — Я не бубнилка, - Риндо вскидывает бровь, а Эстер хлопает глазками, цокая. — Спи.              Ночь сегодня удивительно спокойна.