Милый братец

"В некотором царстве, в некотором государстве жил-был Иван-царевич; у него было три сестры: одна Марья-царевна, другая Ольга-царевна, третья Анна-царевна. Отец и мать у них померли; умирая, они сыну наказывали: "Кто первый за твоих сестер станет свататься, за того и отдавай — при себе не держи долго!"" Сказка Марья Моревна Иван-царевич родителей почитал, но наказ их выполнять не торопился. Видел он, как соседи-цари дочек своих избаловали - женой просто так не разживешься, всем подвиги подавай да богатства невиданные. А сестры у Ивана были одна другой мастеровитее: Марья такие блины и пироги пекла - вовек лучшей стряпницы не сыскать, не гляди, что царевна! А Ольга кудесницей-вышивальщицей на все девять и три царства слыла. Какие рубахи она Ивану мастерила! Загляденье! Первым молодцем на всех пирах он выходил. Анна-сестрица всего понемножку умела, но, главное, - с младых ногтей за братцем меньшим присматривала. Бывало уж и матушка на Ивана разозлится, не хочет зарёванного барчука с пола белокаменного поднимать - успокаивать, а Аннушка, сама еще дитя, присядет рядом, приголубит, всю злобушку царевича лаской до последней капли иссушит. Привык Иван-царевич с тех пор думы кручинные и боли сердечные сестре изливать, а для этого надобно было всегда при себе ее держать. Так и жили сестры с братцем, втайне каждая о своем собственном доме мечтая, где была бы она хозяйкой полноправной, женой и матерью любимой. Жалели люди сердобольные сестриц, но каждый в царстве войны боялся. Не приведи судьба, решиться кому выкрасть невесту благородную - тут же вспыхнут распри с трудом улаженные. Как бы то ни было, а сестер в сундук не запрешь: Марья сама у мельника лучшее зерно выбирает, а Ольга у портного иглы поострее да отрезы подобротнее заказывает. Обратили сначала внимание, а потом и сердца свои к ним два хороших друга: мельника сын и молодой подмастерье. Но на что надеяться? Иван-царевич только так от порога сватов отваживает, а те ручиться за куда более родовитых женихов приходят. Но не стали унывать друзья, особливо, когда узнали, что и царевны душой и мыслями им открыты. Трудились мельника сын и портняжка и днем и ночью, пока каждый скромное, но свое дело не заимел: мельника сын небольшую мельничку прикупил, а портняжка - лавку. Пришли друзья к Ивану-царевичу в ноги кланяться - царевен за себя просить, да тот лишь рассмеялся: “Куда вам, мельникову сыну и портняжке без роду-племени, за сестриц моих просить?” Потемнели лица Марьи и Ольги, которые за троном царским все время это стояли. Лелеяли они надежду тайную, что братец смилостивится и отпустит их жить женами законными, пусть и в не роскошные палаты царские, но все ж в дома свои собственные, с мужьями любимыми. Закручинились друзья и пропали куда-то из столицы, так что сестрицы даже издали на милых взгляд бросить не могли, чтобы сердца свои согреть, а Иван-царевич только рад, что самому женишков надоедливых от Ольги и Марии отваживать не пришлось, охрану приставлять. Сменилась зима весною, а весна летом? и приехали в город купцы: тучные оба, с испариной на маслянистых лбах морщинистых, только кошели их так золотом переполнены, что швы на них вот-вот разойдутся! Пришли и они к Ивану-царевичу Марью и Ольгу сватать, предлагать за них полную горницу мастериц и поварих искусных, которые целыми днями будут царевичу кушанья готовить и обшивать по последней заморской моде. Рассмеялся и тут царевич и сказал: “Зачем же мне столько мастериц? Не целую же дружину им обшивать да кормить, а меня одного. А с этим и сестрицы мои справляются!” Вздохнули Ольга и Марья с облегчением - в первый раз строптивость брата их порадовала, ведь до того купцы нелюбы им были после сына мельника и портняжки, что даже долгожданная свобода такой сладкой не казалась. Но только купцам было, что царевичу еще предложить: "Верно толкуешь, светлый Иван-царевич! Ни к чему тебе полк ткачих и поварих, но разве от подарков наших волшебных откажешься?" И предложил один из купцов за Марью выкуп: блюдо с чашею из фарфора тончайшего, с расписной окаемкой диковинной. Слово держал он такое: “Во век с такой посудой ни один супостат против тебя дурного не смыслит: коль что с питьем или кушаньем твоим не так будет, то сменится цвет окаемки на чаше и блюде на алый, и будешь знать, что пить и есть сие не стоит, а надо присмотреться к тому, кто подал тебе снедь отравленную.” Второй же выступил с такой речью: “А я дарю тебе, Иван-царевич, полный сундук рубах да кафтанов из ситца тончайшего и бархата багряного. Но не токмо в этом прелесть одежи сей: коль помыслит кто тебя путами оковать - как крепко бы узлы не вывязывал и замки не навешивал - да только с тебя любые вериги спадут!” Удивился Иван-царевич дарам таким, но разгорелась в нем страсть получить их скорей. Он, не будь дураком, сразу дары опробовал, купцам на слово не поверил. Все правдой оказалось: и окаемка цвет поменяла, как дичь несвежую на блюдо положили, и с чудо-рубах и кафтанов все путы мгновенно соскользнули, будто ни на один узел завязаны они не были. Отдал Иван сестриц купцам без лишних разговоров, а сам с Анной-царевной жить остался. Не ждал уж никто в царстве перемен, как въехала пару месяцев спустя ночью в главные ворота повозка золотая. При повозке той дюжая охрана была и слуги всех мастей. Вышел царевич гостей нежданных встречать и вдруг увидел среди них деву красоты неписанной: очи темные - колдовские, кудри пышные - смоляные, не в косу заплетенные, а в тугой жгут на затылке связанные, с украшениями из каменьев драгоценных. Стан же девы до того ладный и стройный был, в порчу зеленую облаченный, что казалось, будто из малахита выточен! Правда, заметил Иван-царевич и другую фигуру поодаль - высокую да смурную. Глаза у незнакомца недобрым огнем горели, а черты были острые и темные, будто ворон человеком прикинуться решил. Оказалось, что это брат и сестра - королевна и королевич из далекого царства путешествовать изволили да заплутали по непогоде, решили в родное Иваново царство заехать, чтобы сил набраться и о пути новом поразмыслить. Приветил царевич гостей благородных, отдал им и слугам их лучшие из палат своих. Неделя прошла, другая, а брат с сестрой путь свой продолжить не спешат, да и Иван-царевич уже никак с царевной Олзой разлучиться не может: прикипел к ней всем сердцем, глаз отвесть не в силах. Все сапоги истоптал по садам с ней от зари до зари гуляючи. И сказала однажды Олза-королевна: “Бьют скакуны наши копытом оземь уже не первую ночь, по родным полям дальним тоскуют. Негоже нам с братом гостеприимством твоим, Иван-царевич, более злоупотреблять. Но коль захочешь, остаться я могу, но не гостею уже, а хозяйкой полноправной.” Едва услыхал речи сии Иван, так рухнул к ногам невесты своей, ибо давно любовь к ней в сердце его поселилась. “Будет все так, как прикажешь, госпожа моя! Не отпустить мне тебя от себя теперь уже вовек, чтобы от кручины тотчас не погибнуть!” - воскликнул Иван. “Раз так, Иван-царевич, то отдай Анну-царевну замуж за брата моего. Ни к чему тут двум хозяйкам жить, а брату моему не так горестно покидать меня будет, да и дом наш родительский без заботы женской не останется.” Так счастлив был Иван-царевич в ту минуту, что заглушил в себе глас разума и тревогу за сестру. Долго не тянули: утром сразу две свадьбы справили, а к вечеру хмурый и черный, как туча муж Анны-царевны увез ее далеко-далеко от брата, сестриц и родных краев. Отпустила Олза-королевна кухарку в тот день пораньше и сама мужу ужин подала, да только не успел Иван-царевич в руку ложку взять, как окаемка на блюде волшебном алым загорелась. “Что такое?” - подумал царевич - “Наверное Олза моя дорогая просто в стряпании не сильна, напутала чего”. Не стал Иван молодую жену обижать: дождался, когда отвернется, да вылил яство из блюда куда успел. Расстроился Иван-царевич, ведь всегда на пустой желудок плохо ко сну отходил, но тут будто подменили его! Едва голова светлая подушки коснулась, так потемнело все перед глазами. Очнулся Иван толстой веревкой по рукам и ногам опутанный и слышит, что терем родной противными скрежещущими звуками наполнен. То слуги Олзы облик истинный вернули и в чудищ мерзких обратились. Ужасны были их голоса, но когда хозяйка их заговорила, то на высоком лбу Ивана холодный пот проступил - одного этого голоса хватило бы целое войско в бегство обратить, а о том, чтобы на говорящую взглянуть, и речь не шло - на век от ужаса остолбенеешь! Понял Иван из разговоров, что со свету чудовище его сжить собралось и царство его заполучить. Вспомнил царевич, что рубаха на нем волшебная - скинул путы и пустился в бег. Долго ли коротко бежал Иван, да только ноги его об камни сбились, а тело изнеженное от холода и голода изнемогло. Подумал он, что надо к сестрице Марье-царевне идти, ведь муж у нее купец зажиточный - хватит у него денег, чтобы царевичу помочь армию собрать и против ведьмы войной пойти. Обратился Иван к Марье со следующими словами: “Не откажи, сестрица, мне в помощи по долгу родства нашего!” Но Марья отвечала: “Разве не помогла я тебе, когда блюдо, что ты за меня выручил, уберегло тебя от еды отравленной? Долг мой исполнен. Ступай, брат.” Поразился Иван ответу Марьи, но была у него еще надежда на Ольгу-сестрицу, поэтому поспешил он к ее порогу. “Не откажи в помощи, сестрица, по долгу родства нашего!” - молвил он Ольге. “А разве не рубаха волшебная, за которую ты меня продал, тебе высвободиться помогла и смерти избежать? Прости, братец, долг мой исполнен.” - отвечала Ольга. Почти отчаялся Иван, но собрал последние силы и добрался до лагеря, который слуги черного колдуна, брата Олзы, в поле разбили. Прошептал Иван Анне-царевне, возле ее палатки притаившись: “Не откажи, сестрица, мне в помощи по долгу родства. Не в праве ты отказаться - одно только горе за тебя я выручил!” И ответила ему печально сестрица-Анна: “Верно, братец, мало тебе пользы было от меня, но чем мне сейчас тебе помочь? Разве что дам я тебе краюху хлеба, старые сапоги, что слуга снял, да еще вот этот клубок. Муж мой, колдун, ученику своему давеча рассказывал, что клубок этот бездомному всегда поможет кров отыскать.“ Съел Иван хлеб в один укус, надел сапоги да бросил клубок. Долго клубок катился по лесам, лугам и полям, пока не вывел царевича к покосившемуся дому. Так и нашел царевич там себе приют. Не сразу, конечно, но научился Иван малу-помалу сам о себе заботиться: руками работать, пропитание добывать и от зверья лесного защищаться. А о сестрицах его переживать не стоит - купцы, что в жены их взяли, были мельниковым сыном и портняжкой заколдованными. Едва вышли они с печальными Марьей и Ольгой за порог терема, так сразу и раскрыли им личины свои. Оказывается, получив отказ от царевича, отправились они в далекий путь, чтобы отыскать способ освободить царевен от гнета братского. Так набрели друзья на дворец, где жили колдун и сестра его - чаровница. Сослужили сын мельника и портняжка хозяевам дворца хорошую службу, а взамен получили предметы волшебные и полные карманы золота. Но, окромя этих благ, пообещали колдуны подумать, как выманить у Ивана-царевича его Анну-сестрицу. Про нее друзья им тоже поведали, так как жаль им было царевну. Решил колдун сам в жены Анну взять - увести подальше ее от опостылевшего дома, а потом освободить царевну от уз брачных, ведь зла он ей не желал. Но вспыхнула искра любви меж ними, и была Анна рада мужу своему мудрому. Иван же получил от чаровницы урок. Как только увидит она, что научился царевич честно жить, только на себя полагаясь и работы не боясь, так и откроет ему путь обратно во дворец.