Муза

Новый день был наполнен волнением с самого утра. Камило был вне себя от ожидания, даже иногда не мог сдерживать свой дар. Его пыталась поддерживать Мирабель, но та сама была окутана смятением. — Почему ты назначил встречу так поздно? — возмутилась кузина, смотря на часы, которые показывали половину третьего. — Ей нужно время, — пробубнил он, — со всей моей надеждой… тот мужик мог что-то сделать. Ты видела реакцию Долорес? — Ты главное не волнуйся… — Ты серьёзно? — он превратился в Алью и сел около своей двери, уткнувшись лбом в колени. Кузина чувствовала, как ему тяжело и обняла. Эту картину застала Долорес, которая в прошлый вечер многое не договорила, чтобы не сделать брату еще хуже. Информация у неё долго не задерживается, если она не расскажет им, то расскажет кому-то другому. — Эй, Мирабель, ты не видела, — Исабелла одарила сидевшую на полу гостью неодобрительным взглядом, — Камило? — договорила она после небольшой паузы. — Чего тебе, — тихо сказал он, оставаясь в облике Альи. От такого поворота событий девушка остепенилась. — Ты не должен сегодня видеться с ней, — сказала она, отойдя от его шуток с превращением. — Откуда ты знаешь? — с недопониманием спросил Камило, став собой. — Неважно, — Иса выпрямилась и со всей серьёзностью сказала, — ты сегодня никуда не пойдешь. — С каких пор ты стала моей матерью? — возмутился он. — Я пытаюсь тебе помочь, — настойчиво с дрожью в голосе протараторила она. — Чем? Этим дурацким запретом с пустого места? — парнишка вскочил, — а что, если я пойду? Ты же мне ничего не сделаешь, — на лице проявилась наигранная хитрая улыбка. — Ничего? Ну, тогда сделает abuela, которая случайно узнает, что ты нарушил запрет, — шепнула она. — Иса… — с шоком сказала Мирабель, — ты нас подслушивала? Исабелла лишь пыталась скрыть свою растерянность и отчаяние, ведь её заставили так говорить. — Я надеюсь, ты меня услышал, Камило, — сказала она. Он стоял с широко распахнутыми глазами, в груди образовалась болезненная пустота. — Вот так значит, — со злостью сказал парень. — Не скалься, тебя не красит такое выражение лица, — сказала Иса, осыпав его цветами легким движением руки. Тот лишь криво улыбнулся, но глаза выдавали истинные эмоции,— вот так лучше, — она развернулась, медленно уходя от них. — Манипуляторша, — прошептала Мирабель. Ей казалось, что сестра изменилась, — и что делать? — Ничего, — ответил он, провожая прищуренным взглядом старшую кузину. Парнишка уже представил, как его будет отчитывать Альма, и почувствовал молнию своей матушки, иголками распространяющуюся по всему телу, — я все равно пойду. — Но, abuela тебя точно убьёт! — Я сказал «ни смотря ни на что», — Камило посмотрел на Мирабель и тяжело вздохнул, тряхнув головой, с которой посыпались маленькие розовые цветочки, — что-нибудь придумаю. Тем временем Исабелла уже подошла к своей комнате, но зайти туда ей помешал тихий голосок. — Иса, нам надо поговорить.

***

— Смотри, тебя не должны заметить, так? Просто превратись в меня, а я накину твоё пончо и пробегу где-нибудь рядом с Исой, будто ты дома. — Вау, Мирабель, твой план просто гениален, — с наигранным восторгом сказал Камило. — Ну я хоть что-то предлагаю, а не пытаюсь идти на пролом без запасного варианта! — она слегка ударила его в плечо, — так хочешь получить молнией? — Эй, чего руки распускаешь на старших? — сказан он, перевоплотившись в Агустина, — ай-я-яй, — та лишь одарила его недовольным взглядом, — ладно-ладно, — парнишка стал собой. — До твоего выхода осталось меньше пятнадцати минут, а ты даже ничего не придумал! — Да знаю я, — Камило нервно зашагал из стороны в сторону, — может твоя идея не так уж и плоха, — пробормотал он. — Не надо ничего придумывать, — к взволнованному пареньку подошла Долорес — В смысле? — Я… можно сказать договорилась.

***

— Иса, — Долорес подошла к Исабелле, — нам надо поговорить, — девушки зашли в большую комнату, каждый сантиметр которой был заполнен цветами. — О чём же? — она невозмутимо скрестила руки на груди. — О твоих словах, — прозвучал злой шепот. Иса подняла бровь, но как только поняла, о каких именно, нахмурилась. — И что? — Ничего, просто, если ты расскажешь abuela про проступок Камило, то я тоже кое-что расскажу. — Ха, что ты можешь рассказать, у меня нет секретов, — усмехнулась Иса. — То есть твой роман с приезжим уже ни для кого не секрет? — лицо Исабеллы скривилось в недопонимании вперемешку со стыдом и страхом, — и что он заставил тебя сказать такое Камило, я тоже знаю. Знаю, кто попросил его сказать тебе, — от фактов кузины Иса почувствовала себя зайцем, которого загнал в угол хищник, но девушка продолжала держаться с гордо выпрямленной спиной, — abuela уже нашла нового кандидата на твоё сердце, не так ли? — она нахмурила брови и посмотрела на Исабеллу своими большими глазами, которые были распахнуты еще шире для более ужасающего и жалостливого эффекта, — как же она расстроится, — Долорес пискнула и направилась к двери, но её остановила лоза с редкими шипами, обхватившая руку более ловкой манипуляторши, точнее, с более сокровенным секретом. — Это не твоя игра, Долорес, — строго, со всей серьёзностью сказала Исабелла. — Это стало моей игрой, когда я не могла уснуть из-за быстро бьющегося сердца Камило. Не ты всю ночь слушала, как ему было волнительно и боязно за неё, — она вырвала руку из лозы, — не ты слушала, как мальчишьи слезы впитывались в подушку, — Долорес встала перед ней, — так что это твой решающий ход, сестрица.

***

Камило посмотрел на неё переполненным радостью взглядом и кинулся обнимать сестру. — Долорес, спасибо, ты лучшая! — проговорил парнишка, упираясь лбом в плечо старшей сестры, вызывая у неё улыбку. — Тихо-тихо, не шуми, — сказала она, отстранив от себя брата, — лучше иди к su amor со спокойной душой, — Долорес посмотрела на Мирабель, — а то план был и в правду странный. — Эй, — возмутилась кузина, — да я… Я! — Не важно, — перебил Камило, — еще раз спасибо, Дола, — он быстро, но очень крепко обнял сестру и посмотрел на Мирабель, в глазах которой читалось «беги». И он побежал, побежал на встречу со su amor.

***

Растрепанный запыхавшийся парнишка явился на главную площадь. До назначенного времени оставались считанные минуты. Камило сел на лавочку, чтобы восстановить дыхание. На сердце шла двойная нагрузка из-за бега и волнения. Оно было готово разорваться, но мысли о встрече с Альей сдерживали его от таких «суицидальных действий». Виски пульсировали из-за быстро циркулирующей крови. Секунды длились часами. Он никогда не мог подумать, что самым страшным проклятьем для него станет ожидание.

«Тик-так» «Тик-так»

Стук часов лавки по близости будто сдавливал голову, но это не сравнилось с тем, как её расплющил звон колокола, свидетельствующий о смене часа. Камило судорожно начал выглядывать Алью «раз», которой нигде не было «два». — Может она задерживается, — пробубнил он, содрогаясь от третьего и четвертого стука язычка о талию корпуса колокола. «Пять» парнишка всматривался «шесть» в улицу, по которой «семь» они вчера мило прогуливались «восемь», держась за руки «девять». Но она «десять» была наполнена «одиннадцать» незнакомыми лицами «двенадцать». Иногда ему чудилось «тринадцать», что в этой толпе «четырнадцать» была та самая девочка «пятнадцать» в светло-фиолетовом платье.

«Шестнадцать»

Тишина. Только стуки сердца и тихие разговоры расплывались в голове после оглушительного звона колокола. «Её нет». Камило сел на лавочку и схватился за голову, превращаясь во всех, в кого только было можно. Чувства взяли власть, и дар вышел из-под контроля. В глазах метались цветные искры. Парень закрыл лицо руками, ощущая на себе непонимающие взгляды, которые будто боялись подойти и помочь, которые просто проходили мимо с мыслями о том, что это очередная шутка.

Камило!

Почему-то на душе стало спокойнее. Он перестал бездумно превращаться и стал собой, почувствовав лишь один взгляд, такой желанный и… любимый. Кто-то положил руки на его колени. — Камило! — парень наконец открыл лицо, а после раскрыл глаза, — с тобой все хорошо? — он увидел перед собой сидящую на корточках девчонку в светло-фиолетовом платье, распущенными каштановыми волосами и напуганными зелеными глазами, смотревшие прямо в душу.

«Аля»

— Алечка, — прошептал он, — Аля! — Камило резко вскочил, от такого потемнело в глазах и подкосились ноги, но это состояние быстро прошло. Он без особых усилий поднял её с корточек и заключил в объятья, приподняв и раскрутив девчонку. — Я тоже скучала, — сказала Алья, уткнувшись носом в его плечо и зарывшись рукой в его безумно мягких кудрях, но эти приятные ощущения не продлились долго. Камило отстранился от неё и поцеловал, на этот раз в губы, обхватив её лицо руками, которые после переместились на талию.

«Что-то» представилось любовью

Их поцелуй продлился вечность, по крайней мере, так казалось. На самом деле ему не было и семи секунд, но этого хватило с полна, чтобы передать всю ту любовь и нежность, которую они испытывали друг к другу. Как только он закончился, парень посмотрел на неё с озорной улыбкой. — Не смей больше так опаздывать, — Камило уперся в её лоб своим, прикрыв глаза, — у меня сердце чуть не разорвалось. — Моему опозданию не было минуты, — усмехнулась она. — Это была самая роковая минута в моей жизни, — он поцеловал её в щеку. — Камило, на нас же смотрят…— прошептала та, заметив посторонние взгляды и слыша недоумевающий шепоты. — Да мне все равно, — парнишка уткнулся носом в её шею, — знаешь, что я загадал вчера? — девчонка помотала головой, — чтобы ты стала моей путеводной звездой. Комета, как всегда, исполняет моё желание. Его слова вонзались, словно ножи в сердце Альи, которое и так разрывалось от той новости, которую ей нужно сообщить. — Камило, — она отстранилась от парня, — мне надо тебе кое-что сказать.

***

— Опять твоя вольность принесла мне проблем, — сказал отчим, со всей силы захлопнув дверь, что аж затряслись стены в гостинице. — Я… Альма же сказ..ала, — слова мялись от страха. — Замолчи! — крикнул он, — ты опозорила свою фамилию. Славная фамилия Акоста покрыта позорным клеймом, и все из-за тебя! — мужчина медленно приближался к кровати. Ужас в голове перебивала лишь единственная мысль «что я сделала не так». — Я не позорила нашу фамилию… это успел сделать ты, — с прогибающейся серьёзностью сказала она. — Дрянная девка, — Клавдий замахнулся. Алья подумала, что он сейчас ударит её, и прикрыла лицо руками, вжавшись в угол. Тот лишь со всей силы схватил ей за плечи, тормоша, как тряпичную куклу, — весь Энканто знает о твоих похождениях с каким-то мальчишкой. Полезла в постель из-за его популярности… проститутка! — Что, — выдавила из себя ошарашенная девчонка, — кто… Кто тебе сказал подобное. — Да все! Все мне говорят об этом! Даже девочки из соседних номеров не стесняются об этом говорить при нас! — орал он. «Анна и Лия» только два имени крутились в голове. Почувствовался холодный взгляд той девочки из клуба, будто у стены появились её глаза, и они смотрели, нет, прожигали затылок. Его осуждающие крики двадцать минут резали слух практически всей улице, все это сопровождалось громкой ходьбой из стороны в сторону. — Мы уезжаем, я не хочу чувствовать за тебя этот позор. — Нет! — громко вырвалось из уст Альи, точнее, «что-то» поспособствовало этому. — В смысле нет? — агрессивно сказал он, — ещё смеешь перечить моему слову, дрянная проститутка! — тот снова замахнулся, но уже целясь прямиком в напуганную девочку, без ослаблений. В комнату вбежала мать Альи, схватив его руку. — Не смей! — лишь смогла крикнуть она, — не смей бить мою дочь! — женщина отбросила Клавдия, прикрыв собой девчонку, которая тихо всхлипывала, вжавшись в угол. Тот посмотрел на неё бешеным взглядом, но быстро опомнился, будто его проявившееся животное нутро резко погасло. — Мы уезжаем, завтра, в пять, это не обсуждается, — спокойно сказал он, выйдя из комнаты.

***

— Mi amor, это самый плохой момент для шуток, тем более, такой, — Камило посмотрел на свою спутницу все еще счастливым взглядом, в котором таилась нотка непонимания. — Я не шучу, — его взгляд резко поменялся, стал более пустым, — мы уже собрали сумки. И снова эта горящая пустота, снова колющее от страха сердце. Он смотрел на неё будто блестевшими от лака кукольными глазами, только лак заменили слезы, подло явившиеся в такой неподходящий момент. — Нет-нет-нет, amado, не говори так, — с дрожью в голосе тараторил Камило. — Знаешь, — сказала Алья, вытирая слезы парня, — я загадала, чтобы папа вернулся, чтобы у меня было такое же семейное счастье, как у тебя, — её глаза заблестели, — но видимо для кометы это было неисполнимо, поэтому она послала мне тебя, — девчонка еле сдерживала плачь, — но знаешь… Видимо, — она не сдержалась, уткнулась в его плечо и заплакала, — мне не суждено быть счастливой. Алья уже думала, что история их любви окончена. История, длившаяся всего три дня, которая заканчивается на главной площади, где она и началась. Заканчивается горем, слезами, последними поцелуями и объятьями. Последним взглядом в любимые до боли глаза, в которые хотелось смотреть вечность, хотелось, чтоб они никогда не намокали по каким-то пустякам. Небо нахмурилось, словно сменилось под их настроение, но оно не плакало вместе с ними, оно… было в ярости. Прозвучал гром. Камило посмотрел в сторону громкого звука. Огромная черная туча нависала в конце улицы, где жила Алья, будто над её гостиницей.

«Мама?»

***

Родители Альи стояли у дверей гостиницы, ожидая девчонку. — Наверное побежала к тому парнишке, — злобно пробубнил Клавдий. Вдруг прозвучал раскат грома. Они заметили приближающуюся к ним черную тучу, — что за… Говорили, что сегодня будет солнечно, — он поднял сумки и уже собирался зайти обратно в гостиницу, но его остановила молния, блеснувшая прямо перед его лицом. Мужчина испугался и отскочил, выбросив из рук вещи. — Это ты Клавдий Акоста? — спросила женщина в желтом платье. — Допустим, — с опаской ответил отчим. Пепа взяла его за ворот рубашки, тряпичной куклой уже был он. — Как ты посмел помешать любви моего сына? — на последнем слове она уже кричала на него, вместе с криком участились оглушительные раскаты грома. — Пепита, дорогая, спокойнее, ты можешь разрушишь Энканто, — обеспокоенный Феликс пытался успокоить её, ведь из-за дара его жены деревушка могла уйти под землю. — Дорогой, не сейчас, — сквозь зубы сказала Пепа. — Так это ты мать того мальчишки, — Клавдий с отвращением посмотрел на неё, чем только повысил свой шанс удара молнией прямо в макушку, — не уследила за сыном, теперь злишься на других? — Не смей оскорблять мою жену! — зло сказал Феликс, аккуратно отодвинув Пепу от Клавдия, — ты лишь подобие мужчины, если можешь говорить неоправданную грубость в сторону женщины. — Неоправданную? — отчим понял, что они знают про то, как он называл Алью «видимо их дочурка позаботилась об этом». Животное нутро снова вырвалось, — да она переспала с первым попавшимся мальчуганом, по-вашему, она не проститутка? После этого она лишь подобие женщины! — проорал он, чуть ли не засмеясь на последнем слове. — Что ты сказал? — сквозь раскаты грома прозвучал голос Камило, который крепко сжал руку своей спутницы. — Сынок, — сказала Пепа, немного успокоившись, тот никак не отреагировал на её слова. Он превратился в Луизу, которая была практически на полторы головы выше Клавдия, прошел между родителей и взял отчима за шиворот. — В твоей пустой голове крутятся лишь тупые слухи, из-за которых твоя жизнь сгниёт, — взгляд Камило уже прожег в мужчине дыру, — назвав её проституткой, ты оскорбил так же и семью Мадригаль, а с нами ой как не желательно ссориться, — хотелось просто ударить по его противной физиономии.

«Не делай глупости, ведь…»

Камило бросил Клавдия на землю. — Поджарь его.

«Намного лучше это сделает твоя мать»

Пепа была уже готова ударить его молнией, туча над ней стала настолько черной, будто была сделана из обсидиана. — Погодите, — её остановила мать Альи, — давайте разойдемся мирным путём, — она посмотрела на Клавдия, — я не собираюсь больше терпеть унижения в сторону моей дочери. — Что ты имеешь ввиду? — удивленно спросил он. — Ты больше не будешь носить фамилию Акоста, — тот лишь усмехнулся. — Да ты и дня не проживешь без меня, — его лицо скривилось в подлой улыбке. — Это теперь не твои проблемы, — она посмотрела на Пепу, — Алья сможет временно пожить у вас? — та переглянулась с Феликсом, и они дали положительный ответ. Мать подошла к своей дочери и обняла её, — после того, как я решу все проблемы, мы обязательно переедем в Энкакнто, обещаю. — Хорошо, мамочка, — тихо сказала Алья. Девчонка не могла понять своих эмоций, вроде, все закончилось хорошо, на душе должна быть радость, но внутри натягивались струны грусти, приносящие боль своим расстроенным звучанием. Женщина передала дочери вещи и, с презрением посмотрев на Клавдия, отправилась к повозке, которая шла прямиком до их деревни. Алья провожала маму взглядом. Душа начала играть на расстроенных струнах, заставляя плакать. Камило заметил это и обнял свою спутницу. — Тише, теперь все будет хорошо, — сказал он, поглаживая её по спине — Теперь я обрела своё счастье, — она уткнулась носом в его шею, крепко обняв в ответ. — Я люблю тебя, mi amor.

Я люблю тебя, моя муза