Развлечения для бессмертных

*** Он с сомнением оглядывает чернильные пятна на подушечках своих пальцев, печально вздыхает и тут же трет уставшие глаза. Когда он за каким-то чертом решил податься в Святую инквизицию, ему и в голову не пришло, что это окажется такой подставой. Бумаги, свитки, папки и пергаменты лежат на столе огромными кривыми грудами и пугающе наклоняются во все стороны, свешиваясь за края столешницы и грозясь в один прекрасный день все же рухнуть и накрыть его с головой. Он осторожно тыкает кончиком пера в самый низ одной из стопок бумажек. Выглядит так, словно все слежалось до такой степени, что уже превратилось в окаменелость. Он трет глаза снова и аккуратно отодвигает лампаду подальше от себя. В его кабинете привычно темно и прохладно, как в змеиной норе, но он не жалуется. Более того, он сам выбирал себе такую комнату и, будь его воля, погасил бы свет совсем, но окажется максимально странно, если кто-то явится к нему и обнаружит его заполняющим документы в абсолютной темноте. Поспать, что ли? К черту все эти бумажки, пылились они здесь еще до его рождения и попылятся еще столько же. Он закрывает чернильницу, втыкает перо в подставку и медленно опускает голову на скрещенные руки. Чуткий слух улавливает где-то за толстой дубовой дверью какое-то копошение. Он тихо ругается сквозь зубы, употребляя такие слова, какие вообще-то не положено бы даже знать священнику, выпрямляется в кресле, одергивает простую черную рясу, быстро приглаживает торчащие во все стороны волосы и делает самое пафосное лицо, на которое только способен. Едва уловимые шорохи за дверью превращаются в грохот и топот тяжелых сапог по каменному полу. Он морщится и трет ухо кончиками пальцев. Кто-то от души колотит в дверь кулаком с той стороны. - Ваше преосвященство! Ваше... - Войдите. - Отзывается он, кривясь от откровенной лести. Естественно, архиепископом он не был и вряд ли когда-то станет, потому что, несмотря на широкую известность в узких кругах и огромное влияние, должность его была такой специфической, что никаких титулов ему никогда не светило. - Ваше преосвященство! - Просовывается за дверь небритая квадратная рожа охранника из его личного отряда. - Там демона поймали! Настоящщщщего! Страшный - жуть! Сверкает глазищами желтыми и сквернословит на всю темницу, ух! - В прошлый раз вы притащили мне бездомную собаку и тоже уверяли, что поймали демона. - Устало вздыхает отец Томас и поднимается из кресла. - Правда, в тот раз глазищи действительно были “ух”. - Вот те крест, настоящий демон, Ваше преосвященство! - А где у нас донна Виктория? - На всякий случай уточняет он. Раз зовут его, очевидно, ее найти не смогли, но попытаться отмазаться стоило. - А хер ее... Ээээ, то есть, значит... Не знаем, Ваше преосвященство! Не нашли! Он едва сдерживается, чтобы не расфыркаться ехидно, выходит в почтительно распахнутую перед ним дверь и старательно отводит взгляд от полыхающих на стенах коридора факелов, чтобы привыкшие к темноте глаза резало не так сильно. - Ведите. - Властно командует он. Он скользяще шагает по коридору, заставляя идущего впереди охранника пыхтеть и шевелиться вдвое быстрее, чем тот привык. Монастырь огромен и совершенно пуст в такое время, чему он бесконечно радуется, потому что его покои находятся далеко от подземелий и пыточных, на противоположном конце огромной территории, и, проделай он весь этот путь днем, то успел бы мозоль на языке натереть, здороваясь со всеми местными обитателями. Пятнадцать минут спустя перед ним почтительно распахивают обитые железными полосками двери казематов, сто раз кланяются и пропускают вперед, позволяя наконец увидеть причину всех его ночных проблем. В подвалах привычно пахнет кровью, гарью и прелой соломой. Он пересекает помещение и подходит к пленнику ближе, с интересом оглядывает с головы до ног. У мужчины на ребрах огромная ссадина, рубашка порвана на множество лоскутков и свисает из-за пояса ничуть не более целых брюк, а колени разбиты до крови. Каким-то особенно пугающим тот пока не выглядит, но его доблестная охрана перетрусила настолько, что приковала несчастного к стене не только за разведенные в стороны руки, но и за лодыжки. И мало того, что приковала, так еще и сперла из монастырского хранилища реликвий наручники со вставками чистейшего святого серебра. Томас невольно хмыкает. Наручники, в принципе, были штукой очень надежной, потому как выкованы из отменного железа, а вот серебряные полоски никакой функции, кроме декоративной, не несли совершенно. Он неспешно подходит вплотную, запускает длинные пальцы в свешивающиеся на лицо волосы и тянет назад, желая посмотреть в глаза. С интересом оглядывает правильные черты, нос с горбинкой и пушистые темные ресницы, свободной рукой аккуратно ощупывает ссадину на скуле парня. Пленник в его руках старательно делает вид, что пребывает в отключке: безвольно висит в цепях и даже зрачки под опущенными веками умудряется контролировать очень хорошо, чтобы они не бегали, как у любого бессовестно притворяющегося человека. Все бы ничего, мало ли он видел всяких клоунов, но что-то смущает его, не дает покоя. Парень выглядит как обычный человек, а вот пахнет... Он задумчиво облизывает подушечку пальца, которым тыкал в чужую разодранную скулу. - Вон все отсюда. - Коротко командует он, едва глянув на охрану за своей спиной. Они смотрят на него практически с таким же суеверным ужасом, как и на прикованного мужчину, не смея и слова сказать против, шустро выметаются за двери и аккуратно закрывают ее с той стороны. - Ладно, хватит придуриваться, я знаю, что ты в сознании. - Устало вздыхает Томас. Парень на его слова реагирует абсолютно никак. - Сейчас плесну в твою хорошенькую мордашку святой воды и добавлю по башке крестом! - Мгновенно начинает злиться Томас. Парень тут же прекращает строить из себя дохлятину, поднимает голову и распахивает глаза. - Есть деловое предложение. - Быстро начинает Томас. - Давай ты во всем быстренько раскаешься, подпишешь признание и утром мы тебя сожжем? Терпеть не могу грязную работу. Карие глаза напротив становятся еще больше и круглее, а их обладатель принимается отчаянно трясти головой из стороны в сторону, вынуждая Томаса отдернуть руку от мягких волос. - Так я и думал. - Разочарованно бурчит Томас и тянет поближе к пленнику свой стул с резной спинкой. - Ладно, как хоть тебя зовут, бестолковый? - Демьян. - Хрипло отзывается “бестолковый”. Томас окидывает его задумчивым взглядом, вытаскивает из кувшина с соленой водой длинный тонкий прут и звонко хлопает пленника по ляжке. - Ауч! Ты ебанутый, что ли?! - Тут же огрызается парень. - Не ебанутый, а отец Томас. - Уверенно отвечает он и шлепает еще разок. - А если продолжишь вешать мне сено на уши - прикажу тебя раздеть и буду бить как следует. Работать я не люблю, но отлично умею. Так как тебя, говоришь, зовут? - Демь... Томас демонстративно взмахивает розгой, со свистом рассекая воздух прямо перед носом парня. - Меня зовут Дамиано! - Быстро передумывает тот. - Есть контакт! - Радуется Томас и аж подпрыгивает на стуле. - А теперь кричи! - Что? - Испуганно переспрашивает окончательно дезориентированный брюнет. - Господь милостивый, ты что, идиот? - Всплескивает руками Томас. - Я должен тебя пытать, но вместо этого угрожаю тебе веткой! Кричи, говорю, и погромче, хватит портить мне репутацию, я ее шесть лет нарабатывал! Дамиано ошалело встряхивает головой, но послушно кричит. Голос у него громкий и красивый, Томас одобрительно кивает и устраивается поудобней. - А теперь рассказывай мне, как ты, чистокровный демон Дамиано, умудрился попасться дебилам из городской стражи? - Я не... Томас вздыхает и замахивается от плеча, опуская прут поперек чужого бедра. Штаны ощутимо смягчают удар, но Дамиано все равно вскрикивает от боли. - Я инкуб! Ровно со вчерашнего дня в вашем чертовом городе! Я три недели был без подпитки, пока дотащился сюда из Флоренции! Нашел себе какую-то девицу посимпатичней, но в процессе потерял контроль над человеческой сущностью, а она как давай орать! Кто же знал, что у вас здесь на крики “демон, демон с рогами” и правда прибегают стражники, укомплектованные осиной, святой водой и крестами! Если бы знал, то сваливал бы быстрее! - Тараторит парень на одном дыхании. - Это Рим, детка. - Иронично отзывается Томас, закидывает ногу на ногу и принимается задумчиво щекотать кончиком длинной ветки живот, проглядывающий сквозь драную рубаху. - Зачем я тебе это рассказал? - Бормочет парень, невольно напрягая пресс. - Ты же священник. - Я - глава карательного отряда Святой инквизиции. - Машинально поправляет Томас, не прекращая возить кончиком палки по четко очерченным кубикам и немного завидуя. Ему самому о таких только мечтать приходилось. Демон как-то весь напрягается, бледнеет, охает и смотрит на него с абсолютным ужасом во взгляде, моментально начиная воспринимать его всерьез. - Будь ты обычным болваном, торгующим какой-нибудь фигней из крыльев летучих мышей и лягушачьих жоп, я бы, конечно, приказал завтра утречком сжечь тебя на костре, чтобы неповадно было травить доверчивых людей всякой дрянью. Но, раз уж мне и правда достался настоящий демон, надо подумать, что с тобой делать. Жить хочешь? Инкуб ощутимо оживляется и с энтузиазмом подается вперед, громыхая цепями. - Хочу. - И что ты можешь мне предложить? - С таким же энтузиазмом подается вперед Томас, едва не сталкиваясь с демоном носами, пугая его этим безмерно. Парень перед ним колеблется несколько секунд, а потом прикрывает глаза, томно обводит губы языком и весь выгибается в цепях, стряхивает с плеча обрывки рубашки, стараясь выглядеть как можно более привлекательно. Томас окидывает получившуюся картину насмешливым взглядом. Демон сдаваться явно не спешит, пошире разводит ноги, упираясь ими в пол, и продолжает плавно выгибаться, выставляя красивое тело напоказ. Еще через несколько минут сомнительного эротического представления Томас все же не выдерживает и складывается пополам от хохота, трясясь вместе со стулом и прижимая руки к животу, уронив свою хворостину. Дамиано разочарованно вздыхает и прекращает кривляться. - Ну, я должен был попробовать. Томас кивает, продолжая всхлипывать от смеха. Демон терпеливо ждет, когда его отпустит. - Так, ну ладно. - Фыркает Томас, хлопая себя по коленям. - Хочу контракт. Только не тот, который “В обмен на душу твою, обязуюсь...”, а тот, другой, где “Обещаю повиноваться Господину моему...”. Инкуб перед ним бледнеет еще сильнее и отчаянно бегает глазами по сторонам, судорожно ища пути к отступлению. - Лучше сожги на костре. Томас весело хмыкает. - Думаешь, стану так мелочиться? Сожгу пустую оболочку, а развоплощу тебя насовсем. Демонов тоже можно не просто изгнать, но и убить, и я точно знаю как. - Откуда ты только свалился мне на башку такой осведомленный! - Злится парень. - Иди к черту со своим контрактом! Томас задумчиво постукивает по своему колену кончиками пальцев, кивает и лениво поднимается со стула. - Подумай до утра. Я буду неплохим хозяином. Тебе придется помучиться всего-то до конца моей земной жизни, потом снова будешь свободен. Люди живут мало, по сравнению с вами. Он довольно жмурится и направляется к двери, бодро раздавая команды ожидающим его стражникам. - Покормить. Умыть. Переодеть. Не бить. Внимательно следить. Сбежит - повешу вас на его место. Нестройный гул голосов отвечает ему подобострастным согласием.