Семнадцатая весна

      Какая же она, наша Вселенная? Жестокая и суровая, или наоборот — прекрасная и яркая?       Всю свою жизнь, длиной в семнадцать лет, Чимин отчаянно хотел узнать ответ на этот вопрос. Желал понять, действительно ли она наполнена столь яркими красками. Его увлекало рисование, причём он сумел достичь высот в этом деле. Только если не учитывать, что зачастую это были наброски простым карандашом — единственным чёрным из всей палитры цветов.       Безусловно, он бы мог купить ещё карандашей и добавить цвет в рисунки, но зачем они ему? У Чимина был полный комплект, но пользовался он лишь чёрными карандашами. Ему не нравилось, что при виде любого другого, на котором написан его цвет, это напоминает ему о его особенности, о которой Чимин не хотел лишний раз упоминать.              Помимо рисования, он ещё увлекался чтением книг. В них говорилось о том, что этот мир имеет множество ярких красок, за которыми, говоря одним словом, было приятно наблюдать.       Как сильно ему бы хотелось это увидеть.       Его спасением мог стать соулмейт, один поцелуй с которым окрасил бы его унылый чёрно-белый мир в пёстрые оттенки. Он раньше просил у Санты помочь ему встретить соулмейта, а затем, когда Чимин перестал верить в подобное, начал молиться Богу, посещая в церковь практически каждый день, но сейчас он попросту опустил руки.       Его надежда умерла.       Он больше не надеялся встретить своего соулмейта и просто продолжал жить среди тех, кто презирают людей с особенностями. В случае Чимина, с проблемой восприятия цветов. В дальнейшем оставалось только смириться со своей участью, со своей «особенностью» и с тем фактом, что у него нет шанса увидеть этот мир, как все обычные люди, и оставаться дальше дома в одиночестве.

***

      Мин Юнги мог сколько угодно уверять других, что рос счастливым ребёнком, несмотря на свой порок. Иметь практически неограниченный полёт фантазии, но быть беспомощным человеком в мире кромешной тьмы… Впрочем отсутствие зрения компенсировалось хорошим слухом и чувством пространства. Конечно, приходилось зачастую действовать по наитию и лишь догадываться, к примеру, о цвете стен в комнате или об оттенках закатного неба. Впрочем, Юнги до сих пор задумывается, какое же оно, небо?       Первый год в школе, когда к Юнги приставили Чимина, было страшно. Что он подумает, что он скажет? Не все дети добры к тем, кто слаб. Но одноклассник даже не думал задирать своего нового друга, более того, относился к нему максимально бережно, словно со старинной вазой.       Мин Юнги только мог представлять, как выглядит Чимин, потому в один из вечеров, по дороге из школы домой, он всё же попросил.       — Чимин, могу ли я… коснуться тебя? — просьба прозвучала робко и неуверенно. — Если ты не против, конечно.       — Хорошо, — тихо ответил тот и остановился напротив друга.       Юнги робко касался своего одноклассника. Его воображение живо рисовало облик Чимина, и именно тогда мальчик почувствовал нечто такое, что не смог объяснить тогда словами. Только спустя несколько лет Юнги понял, что ощутил непередаваемую досаду. Столь трепещущие черты лица школьного друга, что невольно согласился на этот несуразный тактильный контакт. Первый среди других.       Именно тогда Юнги почувствовал что-то сокровенное и предречённое. Нечто родное и недостающее, словно потерянная деталь механизма.        Вот только где теперь искать тебя, Чимин? Ты исчез, оставив взамен лишь горькую пустоту.

***

       «Когда же я, наконец, увижу хоть что-нибудь? — думал про себя Мин Юнги, в который раз надеясь понять значение этих бессмысленных для него слов. — Неужели я заслужил эти муки, эти унижения в мою сторону, буквально за моё существование?»        Все попытки осознать это приводили к тому, что он оказывался в тупике собственных мыслей. Всё, что Юнги мог — полагаться на помощь посторонних, выражая благодарность, изучать этот мир только посредством осязания или специальной трости. Невыносимо.       Всё, чего он хотел — встречи с тем самым человеком, который спасёт его от мучений и тот самый поцелуй, который способен перевернуть всю его жизнь с ног до головы, когда его бесцельное существование обретёт смысл.       Каждую ночь, откидываясь на мягкую кровать, Юнги представлял, какая жизнь будет после того, как он встретится со своим соулмейтом, насколько яркими будут те краски, которыми заиграет его жизнь. Новая жизнь, в которой больше не будет места вечной темноте. Иногда он беспокоился по этому поводу, от этого плохо спал, а весь день был вялым и поникшим.       Единственной его радостью была память о некогда лучшем друге. Он помнил, как ощупывал миловидное лицо, немного пухлые щёки, нос, как у античных статуй, и ровный изгиб губ.       Сейчас в его сердце пылала надежда, не то, чтобы увидеться с ним, а что его друг уже нашёл своего соулмейта и обрёл своё долгожданное счастье.

***

      Эта весна могла бы стать семнадцатой по счёту, как долго они жили с особенностями, но всё изменила одна надобность — поездка в городской торговый центр.       Пак Чимин нежился в своей уютной постели, как вдруг подумал, что ему хочется чего-то необычного — цветных мелков для рисования. Идея пришла спонтанно, именно поэтому он спешил. Прилично одевшись, Чимин буквально выбежал из дома, направляясь к ближайшей станции метро.       Пройдя к кассе, он попросил у девушки, сидевшей за стеклом, билет на два проезда, в спешке протянув ей пару купюр. Она двумя пальцами протянула ему бумажную карту и сказала:        — Вот, возьмите, пожалуйста, — и Чимин улыбнулся в ответ.       В метро, как обычно, было много людей: подростков, пришедших после школ, родителей, которые не отводили глаз от своих детей, то и дело говоря им что-то, ну и просто людей среднего возраста.

***

      — Извините, не подскажите, где тут мелки для рисования? — неторопливо спросил Чимин, наблюдая, как консультант поворачивается к нему лицом.       — Да, пройдёмте, — ответила она, направляясь в сторону стеллажей.       Наконец, вот они — те желанные мелки, от которых у Пака буквально загорелись глаза.       — Благодарю! — чуть ли не выкрикнул он, рассматривая материалы. Чимин прошёл к кассе, кладя набор на столешницу и доставая бумажные купюры.       — С вас пять тысяч шестьдесят семь вон, — промолвила продавщица, упаковывая товар в пакетик.       — Возьмите. — Чимин протянул деньги.       Выходя из магазина, он увидел юношу, который уж очень напоминал его бывшего одноклассника.       Решив разобраться, кто же это такой, Чимин неторопливо подошёл к юноше, заставляя переместить взгляд друга на собственную персону.       — Извините? Мы знакомы? — спросил парень, находившийся в компании Юнги.       — Возможно, я ошибаюсь, но ваш приятель, случаем, не Мин Юнги? — Чимин вопросительно оглядел обоих.       — Как вы узнали? — адресант с небольшой дрожью в голосе задал вопрос.       — Ах, так это… — тот задумался. — Юнги, ты помнишь меня? Мы учились в одном классе старшей школы, но потом ты ушёл из школы по семейным обстоятельствам. Мы ещё очень хорошо дружили, я помню, что у тебя были проблемы со зрением, и я помогал тебе.       — Чимин? — подал Юнги свой голос, который Пак так желал услышать все эти года.

***

      — Ну, так я и жил, так и живу, — завершил Мин Юнги, отпивая чай.       — Ох, мне очень жаль, что не смог помочь тебе в тот период. — Чимин волнительно оглядел собеседника, после чего приобнял его.       — Всё в порядке, правда, если бы мне нужна была помощь, я бы обязательно сказал тебе об этом, потому что больше всего доверял именно тебе. Ты сыграл немаловажную роль в моей подростковой жизни, в которой меня унижали за особенность, и я и подумать не мог, что когда-нибудь найду такого прекрасного человека, как ты, — его голос начал подрагивать, а на глазах проступили слёзы, — правда, ты очень помог мне, и…и… — монолог был оборван, а сам Юнги заплакал.              — Ну, ну, — Чимин кинулся обнимать первого, на что были слышны всхлипы, — тише, всё будет хорошо, всё обязательно будет хорошо, — пытался унять он плачущего. Чимин очень дорожил им, хоть они и не виделись после того события.       — Я могу прикоснуться к тебе?.. — выбравшись из объятий, невзначай спросил Юнги, на что получил короткое согласие.       Это было то самое не утратившее свою миловидность лицо и щёки, которые практически исчезли, уступив место резким чертам повзрослевшего человека.       Память была милосердна, храня эти прикосновения долгие-долгие годы.       «Мне никогда не увидеть тебя, мой милый друг», — раздосадовано подумал Юнги и заплакал, мягко обнимая его.       В этот раз Чимин коснулся его губ, желая утешить друга. Поцелуй был мягким, непродолжительным.       Когда Юнги открыл глаза, он впервые увидел что-то. Не сразу поверив, он ущипнул себя за щёку, дабы убедиться в своих сомнениях.       — Чимин, Чимин, я вижу тебя, — он удивлённо посмотрел на собеседника.       — Я тоже, Юнги, я тоже вижу тебя во всей красе.       — Получается… мы — соулмейты друг друга?       — Получается так, — улыбнулся Чимин. — А знаешь, мне даже понравилось целовать тебя.       Без лишних слов Юнги притянул обретённого соулмейта к себе и утянул в головокружительный поцелуй.