Не надо снов

      Уютная кофейня, окружённая ароматом карамельного сиропа и взбитых сливок, почти в самом центре Питера. Паша редко заходит в такие людные и малознакомые места, но сегодня его словно что-то манит туда, словно сама судьба-озорница взяла его за руку и повела в этот обитель любителей арабики. Даже не так - дала смачно пинок под зад, и Паша едва не завалился в это заведение, не забыв носком лакированного ботинка запнуться о порог. К счастью, все посетители так увлечены своими делами, что на Пашин конфуз никто внимания не обращает. Он отряхивает своё серое кашемировое пальто от снега и оглядывает помещение на наличие свободных мест. Один столик возле окна оказывается не занят, и Паша направляется к нему.       Он оставляет своё пальто на трёхногой вешалке, снимает тёмно-синего цвета шарф и усаживается дожидаться официанта. Конечно, он мог бы подойти и сделать заказ у стойки бариста самостоятельно, но Паше хочется здесь задержаться, остаться подольше, словно его ждёт нечто важное. Он забирает меню у вежливой девушки-официантки, бегло просматривает его и заказывает яблочный кухен (некоторые называют его "крамбл"). Павел наблюдает за прохожими в широкое окно, которые прячутся в теплые шарфы, кутаются в высокие воротники от юрких игривых снежинок, наровящих забраться за шиворот суровому, на первый взгляд, дедушке с палочкой или девочке в шапочке с помпончиком, которая невозможно рада пушистому снегу.       Звенит дверной колокольчик, и на пороге, оттряхивая свои русые вихры, показывается молодой человек лет двадцати пяти. Волосы взлохмачены, воротник распахнут - такое ощущение, что он выскочил из дома второпях и забыл одеться и застегнуться как следует. Паша находит его лёгкий румянец на скулах весьма очаровательным, впрочем, как и самого юношу. Молодой человек садится за столик перед Пашей, и, подходя ближе, мажет по самому Паше заинтересованным взглядом. Похоже, что интерес друг к другу у них взаимный. Павел решает не терять времени и встаёт со своего места, чтобы познакомиться с парнем. Тот то ли на самом деле так зачарованно и внимательно разглядывает меню, то ли решает таким образом привлечь к себе дополнительное внимание, но Пашу, стоящего рядом, он замечает не сразу.       - Извините, у вас не занято? - вежливо спрашивает Паша, дожидается, пока парень поднимет свой взгляд на него, и кивает на противоположный диванчик.       - Совершенно нет! - улыбается незнакомец, откладывая меню в сторону. - Присаживайтесь!       - Благодарю! - услужливо кивает головой Паша. Он складывает руки перед собой, разглядывает паренька, который ерошит свои волосы в попытке скрыть лёгкое волнение. - Позвольте представиться - Павел Пестель! - Паша протягивает молодому человеку руку, на запястье которой посвёркивают ролексы.       - Михаил Бестужев-Рюмин, можно просто Миша или Мишель, - протягивает свою руку в ответ Миша, улыбается приветливо и слегка вздрагивает от контраста своей прохладной ладони с большой и тёплой Паши.       Они знакомятся, интересуются работой друг друга и выясняют, что Паша бизнесом занимается, поставки у него медицинского оборудования прямо из Германии, а Миша - художник, картины пишет, больше любит природу рисовать, но за отдельную плату рисует портреты. Они говорят ещё и ещё, и незаметно пролетает час, и оба уже допивают остывший кофе из своих пузатых глинянных чашек, но всё обрывает противная назойливая трель телефонного звонка.       - Это твой? - спрашивает Паша у Миши, и тот начинает копаться в своём рюкзаке.       - Похоже, да.. постой, кажется у тебя тоже. - Мишин голос уже на грани слышимости, Паша теряет его образ, но рука сама по инерции тянется во внутренний карман пиджака, и вот уже… вот уже перед Пашей не уютная кофейня, а потолок собственной спальни. Он щурится, ищет этот противный смартфон на тумбочке и, смахнув влево, отключает будильник. Паша плюхается обратно от безысходности и несколько минут буравит потолок. Реален ли Миша? Существует ли он или это плод его, пашиного, воображения? Увидит ли он его снова? На эти вопросы у Паши нет ответов, как нет их и у Миши, который сглатывает горький ком досады и обиды, и идёт собираться.

***

      Миша бы был дураком, если бы отрицал очевидное - Паша ему симпатичен. Именно поэтому он, засыпая, каждый раз надеется увидеть во сне именно его. Миша не может не думать о нём, он думает о нём всё время. Завтрак, очередной заказ или поздний ужин дома в одиночестве - всё это сопровождается мыслью об Паше. Так проходит несколько недель, в течение которых Миша едва не теряет надежду увидеть его, Пашу, ещё раз. Однажды Миша настолько выматывается очередным портретом на заказ, что едва находит в себе силы доползти до постели и упасть лицом вниз в желании забыться до утра. Провалившись в сладкий сон, он оказывается прямо на пороге той самой кофейни, где они с Пашей впервые встретились. Миша уже ни на что не надеется.       - Миша! - окликает его знакомый бархатный голос, и Миша, улыбнувшись, подходит ближе к столику, где сидит Паша. Это тот самый столик, за которым они сидели. Миша в порыве чувств обнимает Пашу, который шире и коренастее в плечах, чем сам Миша, который в данный момент внутренне ликует, когда его обнимают в ответ. Посетителям вокруг словно всё равно на двух обнимающихся мужчин почти посреди кофейни.       - Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, - от такого шепота Паши у Миши мурашки бегут вверх по предплечьям и по лопаткам вниз скатываются аж до самой поясницы, которую сквозь ткань толстовки обжигает ладонь Паши.       - Представляю, - вторит ему Миша, позволяя себе прикрыть глаза на минуту и вдохнуть полной грудью пряный одеколон Паши.       Они снова пьют кофе, кушают десерты, и много-много говорят обо всём на свете. Миша рассказывает о том, что он любит мелодрамы и боевики, а Паше больше по душе комедии или ужастики. Паша бурчит о том, что таможенники опять задержали поставку товара, а Миша жалуется на капризного заказчика.       - Знаешь, я хотел бы подвезти тебя до дома… ты не бойся, я не маньяк какой, у меня в машине тепло очень, да и, честно говоря, мне хочется за тобой приударить. Нравишься ты мне, Миш, - Паша на последних слов слегка потирает от волнения шею, слишком уж ему не хочется от себя Мишу отпускать, слишком боится он отказа.       - Я не против твоих ухаживаний, Паш, и я совсем тебя не боюсь, - улыбается Миша, накрывая чужую ладонь своей. - Ты мне тоже нравишься, Павел Пестель.       Паша действительно подвозит Мишу до дома, но возле подъезда выходить никто не спешит. Они вдвоём сидят внутри пашиного внедорожника, слушают лёгкий шум печки и наслаждаются тишиной в обществе друг друга. Миша искоса бросает взгляд на Пашу, надеясь, что тот не видит, а сам Паша без стеснения смотрит на Мишу, сложив руки на руле.       - Паш, - обращает на себя внимание Миша, прокашливается слегка. - В общем, это... спасибо, что подвез - сегодня как-то слишком… снежно. - Он зябко кутается в воротник своего пальто, представляя промёрзлую погоду снаружи.       - Да в общем-то и не за что, - пожимает плечами Паша. - Миш? Можно я…       Однако договорить Паша не успевает - поцелуй Миши выбивает весь воздух из лёгких. "Меньше слов, Пестель, - больше дела", - говорит он сам себе и, притянув за затылок Мишу ближе, углубляет поцелуй.       Просыпается Паша с фантомным ощущением мягких губ Миши на своих и горькой досадой от того, что это всё всего лишь очередной сон… или всё-таки нет?

***

      Это длится на протяжении нескольких недель. Они видятся, общаются, смеются над шутками друг друга и много-много целуются. Неизменно лишь одно - место встречи. Они всегда встречаются именно в этой кофейне, а после плавно перемещаются в ту или иную геолокацию, целуются и… после этого каждый просыпается в своей кровати и иногда со стояком. Оба не будут отрицать, что им хорошо в обществе друг друга, и оба до последнего не хотят отпускать друг друга из пучины сладкой дрёмы. В какой-то момент их сон продвигается дальше обычного и не обрывается после их поцелуя, и Миша решается тихо спросить:       - Зайдёшь? У меня чай есть, варенье малиновое в холодильнике! - Какой чай, Бестужев? Между вами и искрит так, что можно половину Питера осветить.       - Варенье не люблю, а вот от чая… - Паша весьма недвусмысленно оглядывает Мишу, запорошенного слегка пушистым снегом, и рука сама тянется смахнуть, путающиеся в волосах, снежинки. - От чая я бы не отказался.       Чайник электрический уже щёлкнул кнопкой и давно пыхтит горячим паром в ожидании компании, да только вот эти двое так увлечены, что не в силах оторваться друг от друга. Они наспех снимают пальто, притягивают по очереди друг друга за шарфы ближе, кусают губы и тут же зализывают, отбрасывают ненужные аксессуары в сторону и раздеваются в четыре руки дальше. Пашина рубашка, толстовка Миши, ухватиться дрожащими пальцами за ремень брюк… Миша в последний момент подавляет позорный, по его мнению, стон - больно уж сильно гормоны бьют в голову, видя пашин бугорок. Паша ухмыляется, ему нравится реакция Миши, ему нравится, что возбуждение и страсть у них обоюдные и взаимные. Миша подталкивает Пашу к кровати, тот плюхается на неё пятой точкой, а сам Миша опускается перед ним на колени. У Паши стоит так, что ему бы взять Мишу всего, полностью, растлить на этой самой кровати до громких стонов и сорванного голоса, но он принимает правила игры Миши, даёт ему порулить ситуацией, проявить инициативу. Миша ширинку расстегивает с таким трепетом, смотрит преданно на Пашу снизу вверх, ластится к руке, которая подбородок обхватывает мягко и гладит большим пальцем по подбородку.       - Уверен, что знаешь что делать?       - Уверен. У меня… у меня был опыт. - Миша заминается слегка, вспоминая лихое студенчество. Паша совсем немного ревнует, но решает оставить этот вопрос на потом - сейчас Миша с ним, рядом, на расстоянии даже не вытянутой руки, ближе гораздо. Миша брюки Паши приспускает, тот ему слегка помогает, приподнимается, но спускать боксеры не торопится. Миша трётся щекой ласково, как кот, объевшийся сметаны или нализавшийся валерьянки, - Паша на него действует как-то странно, но Мише это нравится. Он не может отрицать, что Паша ему определённо нравится, как и Паша уверен на все сто, что влюблён в Мишу. Миша освобождает член Паши из-под хлопковой ткани, ведёт по ней ладонью, касается капельки предъэякулянта на крупной головке, размазывает её, выбивая тем самым из Паши рваный вздох. Они оба на пределе, если сейчас бы кто-то поджёг рядом с ними спичку - всё бы взлетело на воздух. Хочется ближе, жарче, пряно-сладко. Паша ладонь кладёт Мише на затылок, когда тот заглатывает и двигать головой активно начинает, то посасывая, то щёки втягивая. Когда Миша решает поиграться с тяжёлыми яичками, Паша сжимает его волосы в кулак.       - Я ведь не железный!       - Я знаю!       - Хочу тебя почувствовать. Иди сюда.       И Миша, словно под гипнозом, повинуется. Они избавляют друг друга от остатков одежды, и Паша, наконец, может увидеть Мишу целиком.       - Ты такой красивый.. - горячий шёпот прямо в губы, пока сам Миша скрещивает ноги за спиной Паши, а его самого укладывают спиной на мягкий матрас. Миша зарывается пальцами в тёмные волосы Паши, стонет, когда Паша прикусывает нежный сосочек или лижет просвечивающиеся сквозь бледную кожу мишины рёбра. Их члены трутся друг о друга, и Паша рычит от такого возбуждающего контраста - прохладной кожи Миши, который мёрзнет почти всегда, и жара их тел в самом низу. Паша зацеловывает каждый сантиметр мишиного тела, слегка губами кожу всасывает возле родинки на предплечье. Они оба не хотят верить в то, что это сон, очередной их сон. Миша готов поклясться, что упирающийся в него стояк Паши и его губы на собственном, Миши, теле слишком реальны, чтобы быть неправдой.       - Эй, Первый, Первый! Я - Второй, как слышите меня? - Паша ухмыляется, а сам Мишу разглядывает, касается скулы кончиками пальцев, смотрит с беспокойством.       - Слышу вас, Второй, - грустно улыбается Миша, касаясь лица Паши, тает от нежности, когда Паша губами их ловит, целуя. - Не хочу, чтобы ты уходил.       - Теперь точно не уйду, - шепчет Паша в ответ и касается бедра Миши. - Давай-ка лучше на живот.       Миша кивает, разворачивается, подкладывает подушку под себя. Паша наклоняется, ладонями сжимает ягодицы Миши до сиплого вздоха, целует в копчик.       - Доверься мне, - просит в самое ухо Паша, целует хрупкие, по сравнению с его, плечи Миши.       - Я тебе верю, - оборачивается через плечо Миша, урывает ещё один поцелуй в губы. Паша губами считает каждый позвонок Миши, лижет ямочку на пояснице, прикусывает слегка за бок, заставляя Мишу слегка прогнуться, и, вновь разводя ягодицы, приникает языком. Он кружит, посасывает, лижет, толкается самым кончиком, а вскоре ввинчивается языком полностью, активно двигая головой.       - Паша! - вскрикивает Миша от таких приятных ласк, он пытается сам подмахивать бёдрами, чтобы сократить окончательно те миллиметры, разделяющие их. Паша выпрямляется и приставляет два пальца к губам Миши, пока сам зацеловывает его шею. Миша прикусывает, обсасывает, смачивает слюной, едва не кончая от одной только мысли, что сейчас происходит.       - Придётся потерпеть, - дожидается неловкого кивка Миши Паша и толкается сразу двумя. Миша прогибается так, что аж уши у обоих закладывает звонким смачным стоном одним на двоих.       - Паш, хочу тебя, Паш..       - Я тоже, Миш. Не торопись, не хочу сделать тебе больно.       - Ты не сделаешь, я тебе верю, - Паша проводит единожды своей ладонью по члену и толкается внутрь.       - Миша! Мишенька, хороший мой, - Паша терпелив, он ждёт, пока Миша разомкнет свои закушенные губы и перестанет болезненно жмурится. - Миш… ты как?       - Всё хорошо - не тяни, - просит Миша, и Паша уже входит до конца. Он толкается несколько раз на пробу, смотрит как с болезненно-измученного на блаженно-расслабленное меняется лицо Миши, кладёт по-собственнически ему ладони на бедра и толкается глубже, основательнее, давая прочувствовать всего себя целиком. Проходит несколько долгих, сладко-страстных мгновений, перед тем как Паша изливается внутри Миши, заполняя его своим семенем. Миша кончает от пальцев Паши на собственных бёдрах и ощущения заполненности внутри себя. Он обмягкает, буквально растекается по кровати, шипит слегка, когда Паша из него выходит.       - Не надо, - тихо просит Миша, когда Паша пытается вытереть его бедра простыней. - Иди лучше сюда.       Паша ложится на спину, Миша подползает ближе и кладёт голову ему на грудь. Они молча лежат некоторое время. Паша, задумавшись, ерошит Мишины волосы, думая, что тот уже спит.       - Паш? - спрашивает Миша, не открывая глаз. - Всё хорошо? Просто ты такой…       - Не хочу тебя отпускать..       - Что?       - Не хочу тебя отпускать, - повторяет чуть громче Паша, Миша голову поднимает, в лице Паши заглядывает. - Совсем не хочу… Ты такой реальный, такой живой. Мне очень хорошо с тобой, Миш.       - Мне тоже очень хорошо с тобой, Паш, - целует Миша его в уголочек рта. - Но знаешь, в чем я не сомневаюсь? В том, что это не последняя наша встреча.       - Я понимаю, но очень хотел бы увидеть тебя вживую. Мы бы сходили в парк. Там сейчас каток поставили… красота! И мы бы обязательно покатались, а потом пошли бы греться и пить кофе.       - Звучит заманчиво! Подожди, ты не говорил, что умеешь кататься…       - Я не рассказывал, но ведь для этого люди и заводят отношения, чтобы узнать друг друга получше.       - Тогда, я хочу узнать тебя всего, Павел Пестель!       Они долго и лениво целуются, перед тем, как провалиться в долгий и спокойный сон в объятиях друг друга.

***

      Проснувшись на следующее утро, оба огорчены тем, что момент их близости упущен, однако, они знают, что в следующем сне снова увидятся. В таком ожидании они живут несколько недель, за которые они не разу не снятся друг другу. Они начинают ходить в ту самую кофейню, вычисляют адрес и выжидает любимого в томительном ожидании. Однако долгожданной встречи не случается - судьба-злодейка всё время их разводит. Сначала Паша приходит тогда, когда Миша в другом городе пишет чей-то портрет; то Миша забегает за стаканчиком любимого кофе в тот день, когда Паша в командировку улетел, чтобы решить дела с поставками. Оба уже почти теряют надежду не то что увидеться вживую - оба склоняются к варианту хорошо выдуманной ночной фантазии - просто даже на мимолетную встречу в мире сладких ночных грёз.       Наступает 31 декабря, канун Нового года. Миша весь день находится в каком-то приподнятом настроении, даже несмотря на то, что они по-прежнему не нашли с Пашей друг друга. Мише грустно вспоминать их близость, но это был самый лучший сон в его жизни. Он решает прогуляться, и его снова заносит в ту самую кофейню. В углу стоит большая искусственная ёлка, вся украшенная разноцветными шарами и яркими подмигивающими, точно что-то замышляющими, огоньками. Он по инерции заказывает свой кофе, подвисает на том самом столике, за которым они с Пашей познакомились и который, по усмешке судьбы, оказывается занят. Миша на автопилоте оплачивает заказ, как-то скомкано отвечает на поздравление с наступающим новым годом и… едва не сталкивается в дверях с каким-то мужчиной, который вместо того, чтобы смотреть по сторонам, усердно о чем-то втолковывает собеседнику по телефону.       Миша не силен, но по звучанию он понимает, что это немецкий. Миша чуть не открывает рот от удивления, когда узнает в этом мужчине своего Пашу, Павла Пестеля, живого и реального. Паша, видимо, охреневает ничуть не меньше, потому что как-то тормозит, разглядывая Мишино лицо, спохватившись что-то говорит в трубку и убирает телефон во внутренний карман своего серого пальто.       - Ты? - один общий, такой очевидно глупый вопрос на двоих повисает в воздухе. - Оба поверить не могут, что это реальность, а не очередной сон, который растает подобно сладкой вате, когда они коснутся друг друга.       Паша не выдерживает. Он берёт Мишу за руку в надежде развеять это дурной туман иллюзии и грёз, но Миша никуда не исчезает, и Паша сжимает его ладонь в своей.       - Глазам не верю, - бормочет он неверяще, а Миша порывисто его обнимает, едва не разлив стаканчик кофе.       - Ты существуешь… ты настоящий, я знал, я так и знал! - Мишин голос сбивается на шёпот, слезы сами текут из его глаз - он не в силах с ними бороться. Паша целомудренно целует его в лоб и просит подождать, пока он возьмёт и себе стаканчик кофе. Миша не отпускает его, держится за его ладонь, как за спасательный круг, пока Паша расплачивается на кассе.       Они идут гулять по набережной за несколько часов до Нового года. Они держатся за руки, ведь оба так боятся снова потерять друг друга, много разговаривают обо всём, что произошло за то время, что они не виделись, рассказывают и про то, как пытались выцепить друг друга в той дурацкой кофейне, но всё было безуспешно. Иногда они молчат, и Миша позволяет себе прижаться к Пашиному плечу, оперевшись на его локоть. Они много целуются, от их поцелуев обоим горько, сладко и одновременно так хорошо, что хочется кричать об этом на весь мир. Когда до Нового года остаются те самые пять минут, они вместе слушают торжественную речь, но не вникают в её суть, любуясь отражением ночных фонарей в глазах напротив. Они вместе считают те самые заветные двенадцать ударов и вместе тянутся навстречу друг другу, чтобы слиться в самом сладком и самом главном поцелуе.       - С новым годом, Павел Пестель!       - С новым годом, Михаил Бестужев-Рюмин! - шепчут они друг другу и вновь сливаются устами под бой курантов и под звучание гимна.       Итак, под новый год сбылось то самое заветное и единственное желание, одно на двоих - они нашли друг друга, в реальной жизни и даже не во сне - о чем ещё можно желать? Разве что о долгой и счастливой жизни вместе, одной на двоих, как та любовь, что горит в их сердцах и освещает уже их общий путь.