like rotten peach or crystal castle

в самом-самом начале их, можно сказать, романчика, их, можно сказать, междусобойчика, заварушки, химико-физического взаимодействия, джейс понял, что виктору нравится замирать в воздухе, нравится, когда что-то куда-то его несёт, нравится иногда плыть по течению — хотя бы в самом прямом смысле слова. ему нравится отсутсвие гравитации, левитация, и когда его носят на руках — глубоко копать не нужно, чтобы понять, что это намного более комфортный способ движения и передвижения для человека, плохо владеющего некоторыми частями своего тела, но он находил в этом удовлетворение и выгоду — джейс мог поднять его с места без особых усилий и особых причин, и это было довольно мило. виктор гордый человек, а не упрямый баран, поэтому когда его из кабинета переносили в гостиную, он лишь спрашивал, сколько чаевых давать столь услужливому персоналу, как его джейс. — ты знаешь, насколько мне все в тебе нравится? джейс брал ладонь виктора в свою, гладил себя по лицу и смотрел в глаза, и это было похоже на левитацию, на опиоидный трип, когда ты не можешь даже открыть рта или сглотнуть слюну, было похоже на что-то большее, что может быть между двумя людьми. виктор спрашивал «насколько», и слов никогда не находилось. виктор знал, что он не неполноценный, но иногда ему нравилось прикидываться более недееспособным, чем он на самом деле есть — стоит поблагодарить нижний город за столь необходимый в тамошней (да и здешней) жизни навык. после целого дня ломания головы и неразгибания спины за расчётами, он иногда мог сделать грустный ебальник, чтобы джейс пришёл, увидел, победил, ну или хотя бы обнял, поднял и унес отдыхать. — не знаю, почему мне это нравится. похоже на посттравматическую околосексуальную девиацию, что-то вроде того. но это проявляется только рядом с тобой. мне нравится чувствовать себя чуть более слабым и ограниченным. — ты не ограниченный. — просто чуть более хрупкий. — вообще ни капли. — так это мне тебя в следущий раз понести? — конечно же, если хочешь. — иногда мне хочется быть более недееспособным, чтобы ты заботился обо мне ещё больше. эти слова не из разряда тех, что люди говорят своим близким, но и эти чувства и ощущения не из разряда тех, что возможно или необходимо утаивать. иногда хотелось просто остаться в кровати на целый день, чтобы его обхаживали, сказать что-то типа «извините, двигатель прогресса затормозил», чтобы /обязательно/ джейс оставался с ним, был рядом, носил на руках, гладил себя по лицу его ладонями, и говорил, какой же виктор у него замечательный — эта фантазия самым странным, самым извращенным образом грела его душу. настолько извращенным, что несколько раз он на неё подрочил. — если я однажды не смогу возразить тебе или сделать хоть что-то, позаботься и не делай глупостей. — каких например? — не меняй меня ни на кого. мне нравится чувствовать /это/ только рядом с тобой, а в остальном это такой отстой, конец света. — вряд ли я найду кого-то настолько зеркально мне противоположного, с кем найду общий язык. я всегда буду заботиться только о тебе, в каком бы состоянии ты ни был. будь ты даже самым могущественным существом в мире, я бы все ещё носил тебя на руках. — боже, — улыбался виктор. — вот это речь. гордишься быть подстилкой? — твоей подстилкой. если тебе так угодно. молчание, и пустота после этих слов, тёплая и сладкая, была похожа на левитацию, на то, будто виктора подняли без физического воздействия. и он сказал: — да. с тобой я абсолютно беспомощный.