Страсть

Кека очнулась в каком-то мерзком подвале. Казалось, он был пуст и в нём не было ничего, кроме стула, стоящего напротив девушки. В нос бил запах сырости и гнили в смеси с плесенью и каким-то сладким мерзотным мясом, а глаза мозолила лампочка, тускло освещавшая помещение со стенами из гнилых, в некоторых местах заплесневевших и отваливавшихся деревянных брусков. Ее отвращало это место, плохое предчувствие не давало Кеке сосредоточиться на чём-то кроме тошнотворного подвального аромата и полуразложившегося трупа крысы, лежащего в углу напротив неё. Тело зверька было раздуто и имело характерный для гнилой мертвечины цвет. Крыса лежала на спине, неуклюже раскинув лапы в стороны и испускала тот самый запах гнили и сладкого дерьма. В мягких тканях её позеленевшего тела копошились опарыши. Отвратительное зрелище вкупе с не менее отвратным ароматом, чарующим своей мерзостью производило впечатление и погружало в атмосферу сырого подвала больше, чем что угодно. Наконец, когда девушка осмотрелась, а обонятельные рецепторы попривыкли к вони, она начала думать над способами побега из этой тошнотной камеры медленных пыток. Использовав свою способность, чтобы освободиться от мокрых конопляных верёвок, сдерживающих её движения, она поднялась и окинув беглым взглядом помещение, заметила, что на стуле теперь сидел человек. Она была в замешательстве и смятении, не понимая как он мог оказаться здесь, если до этого момента в комнате не было никого, кроме неё и мёртвой крысы в углу. Сутулый человек сидел на стуле, согнув ноги в коленях под углом меньше девяноста градусов, что указывало на его относительно небольшой рост. Под его глазами темного цвета красовались внушительные мешки и синяки, будто он не спал неделями. Бледное лицо обрамляли свисающие пряди сальных чёрных волос, секущиеся на концах. Одет он был, как говорится: просто, но со вкусом. Тёмного цвета сапоги с заворотом сверху, точный цвет которых различить было практически невозможно из-за плохого освещения, белые брюки, белоснежная рубашка со светло-сиреневой каймой на воротнике и рукавах, чёрный плащ с меховым воротом, а завершала его образ белая, как снег и пушистая, как кот шапка-ушанка. Он смотрел на Кеку, не выражая ни единой эмоции, кроме едва заметного раздражения. По ощущениям девушки, молчание длилось вечность. Мужчина в шапке сидел на стуле и сверлил её взглядом, полным безразличия, не собираясь начинать разговор. Напряжение возрастало, и не выдержав, Кека спросила сидящего напротив:  — Кто Вы и зачем я здесь? Мужчина, сохранив молчание ещё на непродолжительное время глубоко вздохнул, и откинувшись назад на стуле сказал: — Вы здесь, чтобы рассказать мне кое-что. Напрягшись и сжав клинок вспотевшими руками, Кека ответила: — Я не собираюсь Вам ничего рассказывать. Окинув девушку очередным недовольным взглядом, человек остановился на глазах и пристально смотря в них, сказал абсолютно спокойным и ровным голосом: — Я заставлю Вас сказать то, что потребуется. Услышав это, Кека убедилась во враждебном настрое неизвестного ей человека и не дожидаясь ничего, что могло бы изменить её мнение направила на него атаку своей способности. Девушка была в шоке и почувствовала как участилось её сердцебиение, когда она поняла, что мужчина увернулся от атаки. Его лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций, а в руках теперь была помятая пачка сигарет «оптима» и спичечный коробок. Не спеша открыв пачку он достал со дна сигарету и поджегши её, затянулся горячим дымом, слегка кашлянув после того, как закончил. Он выдохнул, усугубив и без того мерзкий запах помещения. Не собираясь терпеть его, Кека обрушила на мужчину шквал атак для отвлечения и молниеносно изменила своё положение, оказавшись за спиной у бледного. Несмотря на быстрые движения мужчины, девушка успела сбить его с ног и выиграть немного времени, которого было достаточно для её способности, чтобы заставить человека в белом принять положение, в котором двигаться не представлялось возможным. Обездвиженный мужчина в шапке смотрел на Кеку стеклянными глазами, держа в руках тлеющую сигарету. Кеке не хотелось убивать его, но он так вывел её из себя, что она была готова причинить бледненькому боль в таких количествах, что он как минимум начнёт блевать, а в конце может быть даже потеряет сознание. Но главной её целью была информация о том, кто он и как отсюда выбраться. Сглотнув, девушка повернулась лицом к пойманному и задала вопрос: — Как тебя зовут? Мужчина молчал. Кека выждала с минуту и подошла к нему. Резко схватив человека в шапке за руку, она взяла двумя руками его указательный палец и приложив небольшое усилие сломала его. Глаза бледного раскрылись, а зрачки расширились. Его рука дёрнулась, а сердцебиение участилось. Кека посмотрела ему в глаза, и ещё раз задала вопрос. Мужчина продолжал молчать, смотря на неё взглядом, полным отвращения. Девушка отвернулась от него в поисках чего-то тяжёлого и жутко улыбнулась, увидев отваливающийся от стены гнилой и заплесневевший кусок бревна. Подойдя к стене, она вырезала этот кусок бревна и взяв его обеими руками, направилась обратно к бледному в шапке. Его взгляд был прикован к куску бревна. Кека положила бревно рядом с мужчиной и взяв его за ту же руку, на которой сломала палец несколько минут назад, положила её на пол. Напряжённому и уже заметно нервному мужчине пришлось согнуться в три погибели чтобы действие девушки было возможным. Резко прижав руку к мокрому полу ногой Кека взяла бревно и замахнувшись, ударила по руке бледного несколько раз, превратив кисть в кровавое месиво. Мир поплыл в глазах мужчины. Рука, облаченная в белый рукав с теперь уже кроваво-красной каймой беспорядочно дёргалась, а по и без того бледному лицу катились слезы. Бросив окровавленный кусок бревна в сторону, Кека посмотрела на мужчину и спросила: — На кого ты работаешь? Этот вопрос заставил бледного по возможности собраться с мыслями и предпринять попытку вернуть своему лицу спокойный вид, но естественно это всё было бессмысленно. Он не собирался отвечать на её вопросы, обрывки мыслей не доходили до стадии полноценности, что уж говорить о том, чтобы связать несколько цельных мыслей в одну, создав план действий. Кека не была намерена ждать. Ей начали доставлять извращённое удовольствие страдания странного человека в шапке. Обнажив лезвие своего клинка, девушка заставила бледного отвлечься от своих мыслей, резким движением отрубив остатки кисти. Не обращая внимания на шипящего от боли, но всё ещё не намеренного разговаривать с ней мужчину Кека взяла его кровоточащую руку за предплечье и собрав остатки рваных мыслей, ощущавшихся как клубок чёрной дешёвой облезлой пряжи из растительных волокон воедино, начала разрезать кожу вдоль клинком. Разрез шёл по боковой стороне руки от локтя до обрубленного конца конечности. Завершив вертикальный надрез, Кека ребром клинка смахнула с руки человека в шапке мешавшую ей видеть кровь. Она поднялась к началу пореза и сделала ещё один, на этот раз поперечный разрез, соединяющийся на предплечье возле локтя кольцом. Далее, подцепив кусок кожи, девушка резким движением начала отрывать её, оголяя мышцы. Зрачки мужчины были расширены настолько, что казалось, будто радужка его глаз имела чёрный цвет. Он уже почти потерял способность сдерживать крики, поэтому действие девушки сопроводил сдавленный стон. Кеку уже не интересовала информация или польза, которую может принести ей бледный мученик. Она желала лишь истязать его, вымещая всю агрессию и другие негативные эмоции, накопленные ей за довольно продолжительное время. Сидя на корточках рядом с человеком, которого она воспринимала как кусок мяса в луже крови, она чувствовала себя удовлетворенной, но этого было недостаточно. Закончив срывать с руки кожный покров, Кека сжала её и начала прощупывать с целью найти щель между лучевой и локтевой костями. Причинив мужчине еще некоторое количество боли, Кека наконец-то нашла эту щель и сосредоточившись, резкими движениями стала вдалбливать в эту самую щель лезвие клинка. Мужчина был так измотан, что вместо активных реакций бессильно упал на колени и начал блевать. Жидкая каша, состоящая из органических кислот и кусков пищи покрыла его милую белую рубашку и бёдра, сделав аромат в подвале еще более мерзким и отвратительным. Его голова была освобождена от мыслей о чем-либо. Рвотные массы задели руку девушки, из-за чего она одернула ее. Кеке уже надоело просто причинять ему боль, и увидев как он, унизительно пав перед ней, обблевался, она поняла, что хочет подарить ему больше унижений. Она достала из руки мужчины клинок, испачканный в крови и стала думать над дальнейшими своими действиями. Окидывая мерзкий, вонючий и тёмный подвал очередным взглядом, она наконец решила снова уделить внимание крысе. Оставив истощенного мужчину под надзором своей способности, девушка зашагала в сторону гнилого трупа животного. Встав рядом и взяв крысу на руки она начала разглядывать каждый квадратный сантиметр тела мёртвого зверька. Оказывается крыса умертвилась в результате обильного послеродового кровотечения. Под шерстью в задне-боковой области грудной клетки отчётливо виднелись трупные пятна, говорящие о том, что труп лежал на спине. Трупное окоченение не было ярко выражено из-за истощения во время кровопотери. Отчётливо видная венозная сеть свидетельствовала о том, что тело лежит и гниёт больше четырёх дней точно. По крысе ползали личинки мух, медленно поедая её. Кека понесла крысу поближе к мученику, путаясь в расплывчатых мыслях без уверенности в том, что она собирается делать дальше. Подойдя к мужчине она беглым взглядом посмотрела на пол, будто в поисках подсказки, что ей делать дальше. Увидев кусок бревна, которым она недавно раздробила ему кости правой руки, она положила на него животное и стала расчленять. Сначала она отрезала крысе все четыре лапки, затем голову, а в конце разрубила тельце зверька на две неодинаковых части так, что нижняя часть была меньше верхней. Органы, цвет которых смешался с характерным для гнили тёмно-зелёным и опарыши, чью трапезу девушка прервала своими действиями вывалились из тела, окружённые гнилостной кровью, заполняя подвал тошнотворной вонью гнилого мяса и крови. Взяв за хвост нижнюю часть разлагавшегося тела крысы девушка подошла к мужчине и сняла с него шапку. Затем она взяла его за волосы свободной рукой и заставила его голову принять удобное для неё положение. Заметив, что бледненький не особо обращает на происходящее с ним и вокруг внимание, она сжала крысу в кулак и замахнувшись ударила его по лицу, заставив плеваться кровью и выбитыми зубами. Поднеся к его источающему презрение лицу половину гнилого животного она сказала: — ешь. Бледное лицо исказилось в смеси гримас ужаса, отвращения и злости. Не собираясь ждать ни секунды, Кека отпустила его волосы, взяла мужчину за нос, оставив возможность дышать только ртом и начала проталкивать в его ротовую полость труп с опарышами. Не в силах справиться с мерзостным ароматом и отвратительными вкусом и текстурой, он снова начал блевать. Но Кеку это не смутило, и дождавшись пока из желудка мужчины выйдет всё что можно, она продолжила проталкивать в его блевотный рот гнилые крысиные органы, по текстуре напоминавшие маринованные помидоры, залитые густым кефиром. На вкус мертвечина была ещё более отвратительна: подобная консервированной свинине, замариновавшейся в прокисшем сырном соусе с ярко выраженным вкусом гнилой крови и тухляка. Слезы катились по горячему лицу человека в белом, он молил Бога о скорейшей смерти и проклинал девушку, заставившую его пережить этот ад. Когда нижняя половина крысы была съедена, Кека начала думать куда деть верхнюю часть и голову. Её осенило невероятной идеей. Она поставила мужчину в позу собачки на локтях и клинком срезала с него одежду. Встав сзади своей худой и бледной милой обблеванной жертвы, она окинула взглядом его тело, и недолго думая начала хлестать его клинком по ногам, рукам и ягодицам, нанося разной глубины порезы и оставляя после себя гематомы. Дрожащий мужчина издавал сдавленные болезненные стоны и шипел, истекая кровью. Когда очаровательные рваные раны покрыли в общей сложности половину горячего мужского тела, Кека решила, что хочет унизить его ещё сильнее. С этой мыслью она подошла к нему поближе и лёгким движением руки ввела лезвие клинка в анус своей жертвы, разрезая его изнутри. Мужчина явно не был готов к подобному. Вскрикнув, он задрожал ещё сильнее, а глаза его закатились. Но это было только начало. Кека начала хаотично двигать клинком из стороны в сторону, превращая анал бледного без шапки в кровавую кашу. Когда «растяжка» была окончена, она взяла крысиную голову и пальцами начала проталкивать в кровоточащее анальное отверстие мужчины. Когда длины пальцев перестало хватать, Кека сжала в кулаке верхнюю половинку мёртвой крысы и поместила его в раздолбленный анус, вернее в то, что раньше называлось анусом. Она начала ритмично двигать кулаком, с каждым толчком проталкиваясь всё глубже и глубже в недры внутреннего мира бледной бедняжки, стоящей перед ней. Стоны переходили в хриплые крики, перебивающиеся хлюпаньем и кашлем изошедшегося пеной от боли мужчины с чёрными сальными волосами, которые теперь были покрыты рвотой и пахли гнилью. Когда Кека заметила, что крики прекратились, она покинула тело мужчины и пошла проверить жив ли он. Обнаружив, что бледный не дышит, она взяла клинок и начала расчленять его. Это доставило бы ей в разы больше удовольствия если бы парень был жив и в сознании, но что поделать если он уже мёртв. Закончив отделять конечности мужчины от его тела, девушка, не до конца осознавая свои действия вскрыла его живот и взяв в руки кишку, поднесла её к своему рту. Сначала она едва дотронулась до неё языком. Затем начала жадно облизывать и кусать, повреждая структуру. Она наслаждалась мерзким запахом и вкусом крови, вкусом сырого мяса человека. По вкусу этот мужчина был как нежнейший стейк из молодого телёнка без соли с прожаркой rare. Она поедала его органы, не думая о всевозможных заболеваниях, переносчиком которых мог быть мужчина. Когда Кека насытилась, она почувствовала странные приливы тепла в области половых органов. Девушка разделась и начала трогать себя окровавленными руками, сжимая клитор и проникая пальцами во влагалище. Обжигающие волны подступающего оргазма разливались по всему её телу, доводя по приятной дрожи в ногах и заставляя стонать от удовольствия. В порыве грязной похотливой страсти она схватилась за печень мёртвого мужчины и вырвав её руками начала натирать органом свои гениталии. Когда ей это надоело она начала растягивать свою промежность пальцами. Растянув вагину настолько, что туда спокойно мог поместиться кулак она взяла печень и начала аккуратно засовывать её внутрь себя. Кончив в процессе несколько раз, она поместила её в свое влагалище и начала натирать клитор кишками. Отвратительный запах гнили, дыма, крови, плесени и биологических жидкостей возбуждал Кеку, выводя на громкие стоны. Она упивалась страстью и наслаждением. Вдруг, девушка поймала себя на мысли, что хочет чтобы это продолжалось до момента её смерти. С этой мыслью, она взяла клинок и вонзила себе в живот. Сжавшись от резкой боли и не прекращая кончать она достала клинок из живота, и последний раз громко простонав, ударила себя в шею, практически отрубив голову. В течении следующего месяца, пока происходили поиски Кеки и бледненькой худенькой бляди по кличке Фёдор Достоевский, которого посмертно изнасиловала, убила и употребила в пищу Кека, тела были съедены крысами и разложились настолько, что опознание было невозможно.