your petals and your thorns

К полуночи Тэхён ничуть не удивился, узнав, что Бомгю будет первым, предложит пойти спать, так как старший выглядел сонным после того, как доел свою коробку с курицей. Как только он взял одно из одеял и перетащил себя на диван, он тут же уснул, даже не дав себе времени пожелать спокойной ночи. Тэхёна это не смутило. Подождав пару минут, чтобы убедиться, что Бомгю полностью уснул, он тихонько прокрался вниз по лестнице в магазин, чтобы воспользоваться возможностью уделить немного времени себе и только себе. Не поймите его неправильно, Тэхён не чувствовал себя удушенным присутствием Бомгю или чем-то подобным, но из-за того, как быстро развивались события, связанные с художником, вопросы, пожелания и, что неудивительно, сомнения быстро захлестнули его. Наклонившись над прилавком, Тэхён бездумно вертел в пальцах белый цветок тысячелистника, напевая одну и ту же песню, которую он не мог выбросить из головы последнюю неделю. "Мне нечего бояться. Мы не встречаемся, так что технически мы все еще просто друзья, — нахмурившись, подумал Тэхён, наблюдая, как лепесток цветка тысячелистника летит на прилавок. — Но обычно же своих друзей не целуют в губы". Несмотря на то, что влюбленностей у него было так много, Тэхён никогда не любил это чувство. Оно было тонким льдом, так как чаще всего Тэхён задумывался, действительно ли он видит в своей влюбленности того, с кем хотел бы провести всю жизнь, или же ему просто так не хватает любви и прикосновений, что он хочет, чтобы хоть кто-то уделил ему хоть унцию внимания. Но, влюбившись и получив в результате ханахаки, все стало еще сложнее, если не сказать больше. И Тэхён, который не был готов к будущему и был полностью опустошен всем, начал уставать от этого цикла, но, конечно, ничего не мог с этим поделать. "Это немного грубо, что ты не доверяешь Бомгю, — слегка укоряла совесть Тэхёна. — Он изо всех сил старается влюбиться и даже пообещал это, а у тебя еще хватает наглости сомневаться в нем". Тэхён действительно доверял ему, но в то же время у него были сомнения. Он никогда не слышал, чтобы кто-то с поздней стадией ханахаки, как у него, совершил волшебное выздоровление, потому что их любовь наконец-то была возвращена. Половина людей с ханахаки почти не выздоравливает после третьей стадии ханахаки, во всяком случае. Чаще всего пациентам просто делали операцию по удалению, когда они находились на поздних этапах второй стадии, или просто не могли заставить себя сделать операцию и отдавались цветам. Случай Тэхёна был иным, и, если быть честным, почти невозможным. "Ох..." Тэхён мог только смотреть на лепестки тысячелистника, которые жалко валялись на прилавке, а сломанный стебель так и остался лежать в его руке. Как ни странно, Тэхён был уверен и даже готов поклясться, что сломанный цветок вызвал что-то в нем самом, так как он почувствовал, как внезапно накопившаяся желчь поднимается вверх и окрашивает заднюю стенку его горла. Едва не споткнувшись о собственные ноги, он соскочил с табурета, который с грохотом упал на пол, и, спотыкаясь, направился в ближайшую ванную, где его дрожащие колени отказали, как только он добрался до унитаза. Тошнота в тот вечер была в десять раз более неприятной, чем обычно, что заставило Тэхёна поверить в то, что дни, когда его не тошнило, медленно сходили на нет. Он даже не мог нормально проблеваться, захлебываясь потоком петуний и роз, который, казалось, никогда не закончится. Черт возьми, даже бодрствовать в этот момент становилось сложной задачей, так как зрение Тэхёна медленно начало расплываться, а голова начала отдавать болью по всему телу. Правда, он подумывал просто заснуть прямо здесь и сейчас, даже не желая заканчивать опустошать свой организм. Но внезапная боль в горле и тревога, которую испытывал Тэхён, заставили его передумать. Конечно, у него и раньше болело горло от слишком частых напряжений, но в этот раз даже одно глотание заставило его разрыдаться. Оторвавшись на мгновение от унитаза, чтобы отдышаться, Тэхён заглянул в унитаз и тут же почувствовал, как замирает его сердце. К этому моменту Тэхён уже привык к рвоте кровью, но увидеть, что среди гроздьев голубых петуний и желтых роз есть маленькие черные шипы, которые были покрыты кровью и окрашивали видимую воду в красный цвет, было слишком неожиданно.

"Боже, это... это отвратительно".

Флористу пришлось быстро отвернуться, так как он почувствовал, как его начинает тошнить, и ханахаки не было тому причиной. Встав на нетвердые ноги, Тэхён поспешил спустить воду в туалете, так как, хотя он и не смотрел на это, он даже не мог смириться с тем, что это месиво находится всего в нескольких футах от него. Но когда Тэхён взглянул в зеркало в надежде привести себя в порядок, все началось сначала. Он выглядел усталым, и не в том смысле, что ему хотелось спать или что-то в этом роде, а в том, что ханахаки истощило в нем все запасы молодости и энергии и оставило его похожим лишь на пустой сосуд. Его щеки впали, а под глазами появились темные круги, которые стали похожи на дымчатые тени. А его волосы, которыми так долго пренебрегали, теперь представляли собой спутанный беспорядок, так как куски его матовых красных волос торчали в случайных местах и при этом имели наглость быть всклокоченными. И хотя Тэхён уже давно знал, что это будет его новой реальностью, что его здоровье в конечном итоге отразится на его внешности, смириться с этим было не легче. Ему было стыдно, неловко и даже противно за то, что менее чем за три месяца он допустил такие радикальные изменения, которые так сильно повлияли на него. Наблюдая за тем, как по его лицу медленно катятся слезы, кровь Тэхёна тут же закипела. "Опять плачешь, да? Неужели тебе никогда не надоест плакать и ныть из-за одного и того же дерьма снова и снова?" — снова укоряла его совесть, пока Тэхён жалко вытирал слезы тыльной стороной ладони.

"Сейчас это происходит каждые два дня. Плачу, плачу и снова плачу. Неужели так трудно не поплакать две ебаные минуты?".

Тэхён пытался остановить слезы, но его тело работало исключительно в режиме автопилота, и вскоре красноволосый оказался сидящим на холодном кафельном полу, подтянув колени к груди и свернувшись калачиком.

"Не из-за каждой мелочи стоит плакать. Тебе девятнадцать, ты уже вырос, соберись наконец".

Прикусив нижнюю губу в попытке сдержать рыдания, которые грозили вырваться в любую секунду, Тэхён дрожал и трясся, практически умоляя, чтобы все внутри него просто вырвалось наружу.

"Я... я просто хочу, чтобы Гю..."

Как будто это была какая-то больная шутка, в сердце сразу же вспыхнула острая боль, но Тэхён даже не вздрогнул. Не тогда, когда он слишком волновался, пытаясь успокоить себя, и единственное чувство безопасности, которое было у него в тот момент, — это руки, обнимающие его дрожащее тело.

"Пожалуйста, Гю".

***

С того самого утра, когда Тэхён упал на его руки, когда они были в больнице, манера спать Бомгю изменилась навсегда, ведь теперь, чтобы вырвать его из сна, было достаточно даже звука упавшей булавки. Однако причиной сегодняшнего пробуждения был не звук, а скорее замешательство, вызванное отсутствием теплого тела, к которому Бомгю привык прижиматься во сне. Все еще полусонный, Бомгю приподнялся на кровати и оглядел темную квартиру, задаваясь вопросом, куда мог деться Тэхён. Однако вскоре он получил ответ на свои вопросы: дверь на лестничную клетку была закрыта не полностью, и свет снизу проникал в маленькую мансарду. "Конечно, он должен быть там", — со вздохом подумал он и поднялся с кровати, намереваясь затащить Тэхёна к себе в постель и подвергнуть его ночным объятиям. Однако, когда раздался звук удара чего-то твердого о землю и хлопнула дверь, Бомгю застыл на месте, не в силах пошевелиться от испуга. Но, беспокоясь о том, все ли в порядке с флористом, он быстро схватил свой телефон, чтобы подстраховаться, и бросился вниз по лестнице. Сам он едва не упал лицом вниз и даже чуть не грохнулся со всего маху, проскакивая по две-три ступеньки за раз. Заметив, что в ванной на нижнем этаже горит свет, а у табурета, который был сбит на пол, теперь отсутствовала одна из ножек, Бомгю решил, что Тэхён в этот момент чувствует себя не лучшим образом. И хотя он знал, что есть небольшая вероятность того, что дверь заперта, судя по тому, как Тэхён в бешенстве пытался добраться до туалета, Бомгю даже не стал проверять ручку и просто сел на пол рядом с дверью. Он изо всех сил старался не обращать внимания на душераздирающие звуки с той стороны, не имея другого выбора, кроме как занять себя пролистыванием странных идей о том, как утешить больного партнера на своей странице в пинтересте. Однако существовало чувство, которое Бомгю хотел проигнорировать, но не мог из-за того, что это была очень сильная эмоция. Это было похоже на паранойю или, возможно, просто страх, Бомгю не был уверен, и, честно говоря, ему было все равно. Он знал только, что нервничает и боится очередного случая возвращения незабудок, и есть шанс, что дверь заперта, и он не сможет вовремя добраться до Тэхёна. Поэтому, с тяжелым сердцем и неровным дыханием, Бомгю старался мыслить позитивно, даже не думая о негативных исходах, пытаясь игнорировать паранойю, которая продолжала затаиваться в его голове, и допускал только мысли о том, что Тэхён выйдет из ванной в порядке и они вдвоем счастливо вернутся в постель.

***

— О... Бомгю? Бомгю даже не знал, что заснул, не говоря уже о том, сколько времени прошло, пока он спал. — Я думал, что оставил тебя наверху в кровати? Почему ты спустился сюда и спишь на полу? Что-то случилось? — спросил Тэхён, помогая брюнету подняться с пола. И хотя это было незаметно, Бомгю заметил, как хрипло он говорит, как морщится, когда говорит, и как по его щекам текут слезы. — Ну, первоначальный план был таков: прийти и оттащить тебя обратно в постель, но я услышал, как тебя тошнит, и, наверное, просто заснул, пока ждал тебя, — пробормотал Бомгю, нежно поглаживая подушечкой большого пальца щеку Тэхёна. — Но я вижу, что ты плакал, поэтому будет правильно, если я спрошу, не случилось ли чего. Твое ханахаки снова сильно тебя беспокоит? — Просто немного неприятно, но ничего нового, — хмыкнул Тэхён, прижимаясь к Бомгю. —Но можем ли мы теперь вернуться в постель? Уже за полночь, и мы оба очень хотим спать. — Мы можем, но если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь сказать мне, верно? — Да, да, я знаю, Гю. Но ничего страшного нет, по крайней мере, сейчас. Просто хочу вернуться в постель. Скептически относясь к словам Тэхёна, Бомгю испытывал искушение надавить на него, но, зная, что Тэхён без труда соврет, что с ним все в порядке, с той же милой улыбкой и вздохом, он просто отодвинул это в сторону. "Этот парень действительно станет погибелью для нас обоих, клянусь", — подумал про себя Бомгю, беря запястья младшего в свои руки, чтобы повести его обратно наверх.