Судьба – та еще сучка

      Яркий свет от ноутбука сильно бьет в глаза. Юнги даже не замечает, как на улице потемнело, и комната погрузилась в полумрак. Встать и включить свет ему лень — парень просто хочет быстрее закончить работу, размещая на белом листе ворда очередную таблицу. Рядом, на кровати, от скуки сходит с ума лучший друг, но Мин уже привык, что Тэхен в целом всегда сходит с ума.       Юнги зачесывает светлые, все еще слегка влажные после душа, пряди осветленных волос назад, и издает страдальческий стон, закрыв глаза. Его дурацкая привычка вечно все оставлять на последний день. Именно поэтому сейчас он сидит и пишет план лекции, которая уже утром. Мог бы сделать это еще неделю назад, когда получил расписание на месяц вперед, но нет. Лень — главная проблема человечества и его в частности.  — Я могу сказать «я же говорил»? — Тэхен не отрывается от игры на телефоне, быстро перебирая пальцами по экрану. Он несколько раз напоминал другу подготовиться к лекции.  — Избавь меня от этого, — устало выдыхает и смотрит на Кима.  — Просто знай, что я об этом очень громко думаю, — Юнги вздыхает и снова переводит взгляд в экран.       Учась в университете, он и не думал, что пойдет работать по специальности. Быть искусствоведом интересно и иногда довольно полезно. Идти преподавать искусство в планы абсолютно не входило, но ему вдруг стало любопытно. В голове в одно утро возникла простая мысль «а что, если», и он решил проверить это лично, устраиваясь на работу. Взяли его довольно быстро и без проблем, ввиду того, что до этого этот предмет вела очень странная женщина. Лекции читались с википедии, со студентами никакого понимания и слишком много разговоров о религии, но до прихода Юнги другого выбора просто не было. А еще он согласился быть куратором у группы хореографов второго курса. Как так вышло, парень сам не знал, но его младший брат, который и учился в этой группе, светился как начищенный хрусталь. Значит все правильно. Да и от куратора мало что требовалось.  — Я до сих пор не понимаю, почему ты убиваешь время на моей кровати уже несколько часов, — Мин все же заканчивает писать план, сохраняя документ на флешку, и выключает компьютер.  — Во-первых, ты никогда не против моего присутствия. Во-вторых, я жду Чонгука. В-третьих, я останусь сегодня у вас.  — Он поздно придет, у них репетиция. — Естественно я знаю, — парень закатывает глаза и выключает игру на телефоне, поднимаясь с кровати. — Пошли, поедим, — тонкие пальцы зарываются в голубые волосы, приводя их в беспорядок. Тэхен покрасился несколько дней назад, а Юнги отходит до сих пор.       С Кимом они дружат несколько лет, со второго курса университета. Они учились на одном потоке, но общаться начали только на второй год, когда им выпала курсовая одна на двоих. Для многих их дружба была непонятна. Юнги — спокойный, с виду даже немного отстраненный и не общительный. Тэхен — шумный, активный, любитель оторваться на вечеринке и в целом неординарная личность. Но только они знали, что Юнги может сходить с ума как припадочный в нужной компании, а Тэхен невероятно серьезен и сосредоточен, когда дело касается важных вещей. Им было комфортно друг с другом, они даже не заметили, как спелись. А потом Ким начал встречаться с его младшим братом, и Юнги смирился окончательно с тем, что это недоразумение в его жизни засело плотно.       Мин идет на кухню следом за другом и сразу открывает холодильник. Готовить особо не хочется, поэтому он просто жарит мясо к рису. Готовит он в тишине, ставя на стол две тарелки и немного переведя взгляд в сторону, добавляет третью. — Чонгук идет? — Тэхен смотрит на свой мизинец, немного двигая им и тепло улыбается. — Да, — Юнги кивает, смотря на длинную красную нить, один конец которой привязан к пальцу Кима, а второй уходит в никуда, немного провисая.       Мин видел их с самого детства. Огромное количество красных нитей, длинные и короткие, натянутые и свободные, соединенные или не имеющие своего продолжения. Будучи ребенком, он не знал, что это такое, не мог их потрогать и иногда даже боялся. Позже мама рассказала ему про особенность ее семьи — видеть красные нити судьбы. У каждого на мизинце завязана своя нить, которая свяжется с другой, когда человек встретит «своего» человека. В маминой семье их видели все — Чонгук тоже их видит, хоть у них с Юнги и разные отцы.       Парень засматривается на длинную красную полосу в воздухе. Когда нити его лучшего друга и брата соединились в одну, при первой их встрече, он был поражен, но искренне счастлив. Тэхену про эту особенность они рассказали не так давно. Тот, естественно, не поверил, но братья были весьма убедительны. Его собственная нить еще короткая и пока только его. Юнги пытался строить отношения, но все девушки в итоге встретили свою судьбу. Видеть это было неприятно, а постоянно отпускать человека, который нравится, тем более. В итоге он забил на это, ему приходилось верить в судьбу, и он просто был убежден, что своя его тоже найдет. В голове иногда даже проскакивал образ какой-нибудь хрупкой девушки, милой, но с характером, о которой Юнги будет обязательно заботиться. Да, он был уверен, что предназначенная ему будет именно такой. Поэтому в свои двадцать пять смиренно ждал.       Как только он заканчивает раскладывать еду по тарелкам, в квартире слышится хлопок двери и копошение в коридоре. Чонгук заходит на кухню, падая на стул рядом с Тэхеном, и намеревается обнять, но старший упирается ладонями ему в грудь. — В душ, Чонгук. — Нууу, я устал, мне лень, и я скучал, — брюнет устало произносит и упирается лбом в чужое плечо. — Ты потный вплоть до волос. Почему не помылся в студии? А если заболеешь?       Младший только проводит языком по губам, задевая маленькое колечко пирсинга, и качает головой. — Гук, давай вали, еда остынет, — блондин садится за стол и притягивает тарелку ближе к себе. Чон вздыхает, но лениво поднимается на ватных ногах, все же уходя в ванную, пропадая там. — Он сегодня с самого утра в студии был что ли? — Юнги смотрит брату вслед, немного хмурясь. — Ага, у них же соревнования через месяц, но на твои пары, я уверен, ходить он будет, — Тэхен тихо смеется, слыша шум воды. Чонгук состоит в танцевальной команде университета, самой сильной в Пусане, и сейчас они готовятся к соревнованиям. Поэтому младший пропадает в танцевальной студии сутками, приходя вымотанный, но явно довольный. Слишком сильно любит то, чем занимается. — Да он загнется скоро. — Не дождешься, хён, — Чонгук открывает дверь в ванную, выходя уже в домашней майке и спортивных штанах, вытирая черные волосы полотенцем. — Хосок просто измучил нас сегодня. Мы повторяли одно движение больше ста раз точно. Он успокоился только когда мы все уже стали путаться в том, что делаем, — парень сложил руки на столе и опустил на них голову, расслабляясь. — Завтра еще и к первой паре. — Ага, моей, — Юнги хмыкает, пережевывая рис. Видимо они опоздают оба, потому что он без понятия, как заставить себя подняться. — Тогда я не пойду, — младший притягивает к себе тарелку с остывшей едой. Его желудок урчит от голода и ему все равно, остыла еда или нет. — Пойдешь. Мы семья, страдать надо вместе, — в ответ он слышит только разочарованный стон, и смех Тэхена, который вплетает пальцы в короткие волосы младшего.       Проснуться Мину оказалось действительно ужасно тяжело. В этот момент он невероятно рад присутствию Кима. Парень встал пораньше, приготовил им простой завтрак из кофе и тостов, и заставил подняться двоих братьев. В итоге сонный Тэхен сидит с ними на кухне, отказываясь от завтрака и тихо посапывает в шею Чонгука. — Юнги, а прикинь, ты судьбу свою встретишь, — Тэ садится ровнее, потирая сонные глаза и тихо смеется, — это будет весело. — Маловероятно. Я все еще надеюсь на свою ровесницу, — он обхватывает белую кружку пальцами, чувствуя себя уже более проснувшимся. — Думаешь, судьба к тебе будет благосклонна? — Гук хмыкает и смотрит на свой мизинец, нить на котором соединена с той, что завязана у Кима на пальце. — Думаю, мы расплачиваемся за свой дар — видеть ее выбор. Некоторые, такие же, как мы, вовсе лишены нити и своего человека, — он переводит взгляд на Тэхена и вздыхает, — но нам досталось наказание куда страшнее, — старший смотрит на него и сонный мозг не сразу понимает суть сказанного. — Ах ты… — Юнги давится кофе от смеха, а Чонгук несколько раз получает ладонью по затылку. Довольно сильно, кстати. — В следующий раз, когда захочешь пристроить в меня свой член, я покажу тебе, что такое наказание! — О боже, избавьте меня от этого, — Мин быстро встает, поставив пустую кружку в раковину, и уходит переодеваться.       К большому удивлению Юнги, он не только успевает вовремя, а еще и приводит себя в божеский вид. Светлые волосы разделены пробором и совсем немного вьются; он не стал мудрить с одеждой, просто надевая зауженные черные брюки и белую рубашку. Расстегивает пару пуговиц сверху и закатывает рукава. Просто, но самое главное — ему комфортно. Чонгук до последнего надеялся отсидеться дома и сразу пойти на репетицию, но старший вытягивает его из квартиры, усаживая в машину рядом с собой. В университет они заходят вместе, но сразу расходятся, потому что Юнги нужно к декану и на кафедру успеть зайти. Он немного задерживается, опаздывая на пару на десять минут. — Здравствуйте, я ваш новый преподаватель по искусству — Мин Юнги, вас я выучу по ходу занятий, — он осматривает аудитории и радуется, что специфика факультета не предполагает больших групп. — Так же я ваш новый куратор. Вы можете спокойно обращаться ко мне с вопросами, но не факт, что получите ответ. — А где наша прошлая преподавательница? — с задних парт раздается голос, и Мин смотрит на парня, сидящего на последнем ряду. — Без понятия. Но если скучаете, я, так и быть, тоже принесу икону, — студенты тихо смеются, и Юнги снова обводит их взглядом. Девушки, явно заинтересованные новым молодым учителем, не отводят взгляд. Некоторые парни смотрят с настороженностью, видимо плюсы в странноватой женщине были — она редко что-то задавала и еще реже что-то проверяла. Чонгук пытался не уснуть на заднем ряду, и на том спасибо. — Моя схема занятий проста: лекции вы записываете, на семинарах отвечаете. Каждый. Не будет ответов на семинарах — не будет зачета. Вы танцоры, а это тоже часть искусства, и знать эту дисциплину вам весьма полезно, — половина недовольно вздохнули и потянулись к своим сумкам, доставая тетради.       Пара прошла довольно спокойно. Студенты в его группе оказались далеко не глупые, и с ними можно было вполне выстраивать диалог, это, несомненно, радовало. Закончив лекцию, он отпустил всех немного раньше. Чонгук вылетел почти самый первый, на ходу кинув, что позвонит, когда закончит с тренировкой. У Мина до следующей лекции окно, и ничего не остается, как пойти и отсидеться на кафедре, убивая время. В кабинете тихо, он даже не сразу замечает мужчину, сидящего за столом в дальнем углу. Тот слабо дергается от хлопка двери и поворачивается. — О, ты же новенький да? — незнакомец поднимается со своего места. — Звучит как в школе, но да, я новый препод по искусству. Мин Юнги, — он протягивает руку. — Ким Намджун, веду английский, — руку пожимают в ответ и Юнги вежливо улыбается, кивая, — ты вроде теперь куратор сто восемнадцатой группы, да? — Ага, я смотрю, тут новости быстро распространяются. — В целом да, просто мне предлагали быть куратором, но я отказался. Хотя группа нормальная. — Тогда чего отказался? — Я… Ну, с моей удачей, я угроблю этих детей, — Намджун тихо смеется, указывая на стол рядом с тем, за которым сидел сам, говоря, что он свободен. Ким оказывается довольно неплохим парнем. Он старше на пару лет, но они быстро находят общий язык. Юнги вводят в курс всех дел универа: кто, как, когда, и почему. Намджун напоминает ему пиздячий ящик, но Мин благодарен за ценную информацию, и общаться с кем-то надо, иначе он повесится — Тэхена-то тут нет.       Юнги отлучается в туалет и, уже выходя из кабинки, замечает на подоконнике знакомый телефон. Он решает проверить догадку и включает подсветку. С экрана блокировки на него смотрит друг с голубыми волосами, и парень вздыхает. Чтобы Чонгук где-то забыл телефон — это что-то из разряда фантастики, совсем переработал, видимо. До его занятия еще есть время, поэтому он спрашивает у Намджуна, где находятся комнаты для практики танцоров и спускается на первый этаж, немного теряясь в извилистых коридорах, но все же находит нужную комнату. Музыки не слышно, значит у них перерыв. Он толкает массивную деревянную дверь, заходя в помещение, залитое ярким светом. Из-за зеркальной стены комната кажется огромной. В помещении несколько парней: кто-то пьет воду, кто-то просто сидит у стены, тихо переговариваясь. Чонгук замечает его первый, стягивая с головы накинутое полотенце, и поднимается с пола. — Хён? Что-то случилось? — Ага, давно ты свой телефон проверял? — Чон на автомате хлопает себя по карманам и смотрит на протянутый гаджет. — В туалете забыл. — Оу, хорошо, что не украли. Спасибо. — Да не за что, у меня все равно окно сейчас. — О, ты не занят? Тогда подожди, — Гук оборачивается к остальным. — Хосок, иди сюда, — на его слова реагирует блондин, с которым он сидел, когда пришел старший. Парень встает и подходит к ним. — Это наш новый куратор, Мин Юнги. — Ого, здравствуйте, — парень ярко улыбается и слегка кланяется, — я Чон Хосок. Вообще я староста в группе, но сейчас из-за соревнований и я, и мой зам много пропускаем, но через меня всегда можно передать информацию. — Окей, дай мне свой телефон, — Хосок диктует нужные цифры. Позади слышится как открывается дверь. — О, а вот и мой зам. Чимин! — Чонгук и Юнги, которые стояли спиной к двери, на автомате оборачиваются. В комнату входит тот самый Чимин. Парень определенно привлекает внимание хотя бы своими волосами. Они черные, длинные пряди закрывают уши, и некоторые из них серые. Юнги даже отмечает, что это красиво. Внезапно, в тишине комнаты, раздается какой-то неадекватный смех Чонгука. Все смотрят на парня, который буквально икает от смеха. Тот смотрит на брата, заходясь в новом приступе хохота и пытается что-то сказать, но смеется настолько сильно, что не может нормально вдохнуть. Все присутствующие непонимающе переглядываются. — Эй, припадочный, — Хосок щелкает пальцами перед лицом брюнета. Гук тянется к правой руке своего брата и поднимает ее на уровень его лица. Видя, как стремительно сходит краска с чужого лица, даже не пытается остановить новую волну истерики. Да ладно. Да ну нет. Да не может быть.       Нить. Его красная нить больше не короткая. Глаза расширяются, и очень медленно взгляд опускается вниз, следя за красной полосой, которую видят только два человека. Он не хочет смотреть, что на другом конце. Нет. Ведь на другом конце только что вошедший парень, с серебристыми прядками в черных волосах и огромным непониманием в глазах. — Что происходит?       Юнги смотрит на него, все еще бледный как лист бумаги. В голове проносится, что у парня необычно длинные ресницы и блондин окончательно разочаровывается в судьбе. Видимо она действительно его наказывает. — Это наш новый куратор, учитель Мин, — Хосок отстраняет плачущего от смеха Чонгука, и становится рядом со старшим. — Здравствуйте, я Пак Чимин, — брюнет слегка кланяется. — Он мой зам, но ему на часы дозвониться проще, чем на телефон. Поэтому связь с ним бесполезна, — от этой фразы в стороне икает Чонгук. Юнги искренне не хочет сегодня появляться дома, потому что его ждет такой же концерт в двойном формате, когда обо всем узнает Тэхен. — Чон, ты подохнешь сейчас, — Пак смотрит на брюнета и закатывает глаза, переводя их на учителя. Его взгляд какой-то странный, но Юнги не может понять почему. — Извините его, он адекватный. По праздникам.       Хосок громко объявляет о том, что перерыв окончен, и Юнги выходит из студии. Мозг как в тумане. Его судьба — парень. То, что он младше и вообще-то его студент — это самая меньшая проблема. Юнги всегда нравились девушки. Он бы понял проделки судьбы, будь у него хотя бы разовые отношения с парнем. Но таких нет и не было, его всегда привлекали девушки. Их хрупкость, но при этом грациозность, ему нравился низкий рост и потребность в нежности в сочетании со стойким, возможно, даже немного стервозным характером. Мама говорила, что судьба всегда выбирает людей, которые нам подходят. Но как это тут может сложиться? С каких пор ему подходит парень? Он не хрупкий, одинакового с ним роста и совершенно не вызывает внутри нежности. В голове всплывает только одно, верное на его взгляд, решение — он обрежет эту чертову нить.

***

      Чимин утро ненавидит всем сердцем, особенно после того, как Хосок гоняет их все выходные. Вот же фанатик. Хотя сам Чимин так же фанатично относится к танцам, но Чон меры вообще не знает. Парень соскребает себя с кровати и идет умываться. На первую пару он идти не в состоянии, но есть даже уважительная причина — нужно завести младшую сестру в садик. Пак умывается и все еще в полусне выходит на кухню.       Мама уже ушла на работу и это заставляет недовольно кусать губы. Отец ушел от них четыре года назад, как только родилась Джиён, и мама вынуждена была сама тянуть и его обучение, и маленького ребенка. Он старался как мог, чтобы поступить на бюджет, а сейчас умирает на репетициях, потому что за победу на соревнованиях даются немалые деньги. Он не может сказать, что их семья бедная, отнюдь, но ему не нравится каким трудом добивалось это положение. Мама является довольно хорошим хирургом, и, чтобы они с сестрой ни в чем не нуждались, берет дополнительные операции и дежурства. Чимину больно смотреть на женщину, которая вечерами заходит поцеловать сестру, которая уже спит, а по утрам тихо уходит, чтобы не разбудить тех, кто еще не проснулся.       Он быстро готовит завтрак и идет будить сестру. Тихо открывает дверь в комнату, включая ночник в виде облачка, потому что еще недостаточно светло, и идет к детской кровати. — Вставай, принцесса, — он мягко гладит сестру, и та нехотя просыпается, недовольно хныча. — Давай, я тоже совсем не выспался, но нам надо успеть отвести тебя в садик. — Мама пойдет с нами? — девочка садится, и старший тихо смеется, видя, как сильно спутались черные волосы. Она забирается на колени брата и обнимает за шею. Чимин поднимается с кровати и несет ее в ванную, опуская на небольшую табуретку возле раковины. Джиён самостоятельно чистит зубы и умывается, поворачиваясь после этого к парню, протягивая руки, тем самым снова прося, чтобы ее подняли. Пак вздыхает, но поднимает сестру, которая по утрам особо тактильная.       Они быстро завтракают, пока девочка рассказывает истории из садика и о том, как не вкусно там кормят. Чимин помогает ей собраться, заплетая аккуратные хвостики на черных волосах, и одевается сам. По времени он успевает и даже не получит от Хосока за опоздание. — А мама когда-нибудь будет водить меня в садик? — Джиён смотрит на брата, когда они доходят до небольшого здания. Старший присаживается перед ней и тихо вздыхает. — Джиён-и, мама много работает для нас с тобой, — парень немного поджимает губы от внутренней несправедливости. Он знает, что сестра скучает по маме и устала проводить вечера с няней, какая бы хорошая та не была, но он хотел, чтобы она все понимала. — Я знаю, что ты скучаешь, я тоже скучаю по ней, но это все ради нас. Еще немного и я буду помогать маме, она будет меньше работать и больше времени проводить с тобой. Она очень сильно любит тебя, ты же знаешь? — Да, оппа, я знаю, — девочка кивает, смотря слишком серьезно для четырёхлетнего ребенка. — Тогда я тоже быстро вырасту, чтобы помогать тебе и маме! — она быстро чмокает брата в щеку и убегает к дверям садика, где ее забирает воспитатель.       В студию Чимин приходит вторым. Когда он заходит в помещение, Хосок уже разогревается. Пока он переодевается, подходят и все остальные — опаздывает только Чонгук, который умудрился пойти еще и на пару. Эта тренировка не отличается от множества других. Они оттачивают каждое движение под чутким руководством Чона. В отличие от многих команд, которые будут участвовать в соревнованиях, у них нет хореографа. Их танцы ставит Хосок, иногда в этом принимают участие почти все, но в основном он. Чон действительно дышит этим занятием. Он знает каждого из команды, знает, кто на что способен и ставит максимально выигрышные танцы, поэтому их называют сильными. При этом каждый новый проект заставляет их становиться лучше, потому что каждый раз на фразу «мы это не сможем сделать» Хосок отвечал твердое «сможете», и они действительно переступали через себя.       Где-то через полтора часа они делают перерыв. Чимин видит пропущенный от мамы и выходит, чтобы поговорить с ней. Это занимает не больше десяти минут, и когда он возвращается его сразу же зовет Хосок, а рядом с ним стоит незнакомый парень. Их взгляды встречаются и Чимин немного подвисает, потому что вау. Он знает, что в мире есть красивые люди — он сам себя считает красивым. Но этот парень очень, невероятно, просто безумно красив. Чимину стоит огромных усилий не показать, как сильно его подкосило. Внезапно Чонгук начинает смеяться и в воздухе повисает ощутимое непонимание происходящего. — Эй, припадочный, — Хосок щелкает пальцами перед чужим лицом. Чонгук делает пару действий явно понятных лишь ему, и незнакомец белеет. — Что происходит? — Чимин реально не понимает, что происходит, но Хосок нескромно отодвигает парня в сторону. — Это наш новый куратор, учитель Мин, — классно. Здорово. Невероятно. Этот потрясающе красивый парень — его учитель. Он знал, что жизнь никогда не была к нему благосклонна, но боже, какой он красивый. — Здравствуйте, я Пак Чимин, — брюнет слегка кланяется и незаметно прикусывает губу. Ему хочется, чтобы учитель ушел, потому что сдерживать свои эмоции трудно. — Он мой зам, но ему на часы дозвониться проще, чем на телефон. Поэтому связь с ним бесполезна, — Хосок последней фразой, кажется, описывает все нынешнее положение Чимина. — Чон, ты подохнешь сейчас, — он снова смотрит на задыхающегося Чонгука, и переводит взгляд на Мина. По его телу пробегают слабые мурашки, почему-то у парня такой затуманенный взгляд. — Извините его, он адекватный. По праздникам, — блондин ничего на это не отвечает, только заторможено кивает и уходит, а Пак может вдохнуть полной грудью.       Ему всегда нравились парни, он как-то даже не задумывался об этом никогда. Он даже не колебался, когда рассказывал об этом маме, хотя та его тотальной честностью была немного обескуражена, но все поняла. Он не был особо влюбчивым, но отношения у него были несколько раз, хоть и не серьёзные, симпатии для этого было достаточно. Но сейчас просто не до этого и отношения отошли на второй план. Хотя он уже не уверен, с учетом того, какой у них новый куратор. Кажется, ему прибавилось проблем.

***

      К тому моменту, когда Юнги возвращается домой, Тэхен уже в курсе всего произошедшего. Мину откровенно не хочется об этом разговаривать и ему не кажется эта ситуация смешной. Это проблема не только для него, но и для Чимина. Юнги не будет даже пытаться что-то дать этому человеку, он даже не хочет пробовать, потому что точно знает, что не его. Судьба ошиблась, в любом механизме бывают сбои, это нормально. При этом всем Пака он тоже лишает предназначенной пары и снова — это не весело. — Не думал, что для тебя это будет такой огромной проблемой, — Тэхен сидит в его кресле, закинув ногу на ногу, пока Юнги ходит по комнате в поисках домашних вещей. — Ты же нормально к этому относишься. — Да, отношусь я к этому нормально. Но дело не в этом, Тэ. Не в том, как я к этому отношусь, а в том, что ко мне это не должно было относиться. Я натурал, так было всегда. Меня заводят девушки, я занимаюсь сексом с девушками, я влюбляюсь в девушек, — он вздыхает, вешая рубашку на вешалку, и переодевает футболку. Осматривает вещи, которые висят в шкафу и думает о том, что надо сходить в магазин и купить приличной для работы одежды. — Я не особо знаю, что должен испытывать человек, встретив свою судьбу, но я не почувствовал ничего. — Совсем ничего не запомнилось в нем? Ничего не понравилось? — Волосы, — Мин пожимает плечами и смотрит на друга, — и ресницы запомнились. — Волосы и ресницы? — Ким приподнимает одну бровь, скрестив руки на груди. Где-то на кухне слышится звон разбитой кружки и крик Гука о том, что он в порядке. — Да, у него черные волосы, и в них есть серые прядки. И у него очень длинные ресницы. — Он красивый? — Я не знаю. Не могу сказать, красивый парень или нет. Не урод, но я не оценивал парней так никогда, — вздохнув, он садится на кровать, сразу же падая на нее спиной и смотрит в потолок. — Я обрежу нить, — комната погружается в молчание. Тэхен не считает это правильным и честным, но ничего не говорит. Он прекрасно понимает отрицание в душе своего друга, и на его месте реагировал бы точно так же. На самом деле, впервые увидев Чонгука, у него тоже не возникло желания быть с ним рядом до конца жизни, он просто оказался в его вкусе. Только потом он понял, что младший дополняет его и подходит, кажется, идеально. Юнги нужно время, возможно его понадобится больше, чем хотелось бы, но сейчас говорить об этом бессмысленно.       Тэхен поднимается, оставляя друга один на один со своими мыслями, давая возможность все обдумать. Он направляется в другую комнату, тихо открывая дверь. Чонгук отвлекается от игры и поворачивается на кресле к старшему, сразу мягко улыбаясь. Немного отъезжает от стола, позволяя парню сесть к себе на колени и, обняв его одной рукой, подъезжает обратно, чтобы была возможность дотянуться до клавиатуры. — Поговорили?         Тэхен расслабляется в чужих руках, прижимаясь к крепкой груди, и опускает голову на его плечо. — Не совсем, я не стал его сильно дергать. Но он сказал, что перережет нить, — Ким тихо произносит, пальцами обводя черные линии татуировок на руке младшего. Чонгук несколько раз стучит пальцами по клавиатуре и слабо целует голубые пряди. — Так разве можно? — Можно, — легко кивает, и Тэхен слышит двойной щелчок мыши. Это уже привычное положение для них. Чонгук любит зависнуть в какой-то игре, а Ким не любит долго оставаться без внимания, поэтому часто сидит так, не мешая младшему играть, но получая то, что самому нужно, — но я не знаю подробности. Я вообще не сильно интересовался темой этих нитей. Вижу и хрен с ним, Юнги как-то больше в этом всем разбирался и интересовался. Я только знаю, что не мы одни такие в мире. Но мы только видим их, я не могу потрогать. — А тот Чимин вообще хороший? — задумчиво произносит Ким. — Может он тоже против такого расклада? — Вообще-то ты его видел. Ты же был на наших выступлениях и приходил к нам в гримерку. — Как громко ты назвал кладовку, в которой вы переодевались. — Не суть, — младший закатывает глаза, слабо кусая старшего за плечо. — Ты думаешь, я помню всех? Я запомнил только Хосока, потому что он гонял вас как электровеник. — Чимин тогда был рыжим, он часто танцует в центре. — Ааа, ого, — Тэхен немного привстал, вспоминая рыжего парня, который явно запоминался внешне. — Юнги еще многое в нем не рассмотрел. Он же очень красивый, — Чонгук переводит на него скептический взгляд и старший чувствует, как усиливается хватка на его талии. Он тихо смеется такой реакции, смотря в темные глаза и наклоняется, мягко касаясь теплых губ. Чонгук слабо улыбается в поцелуй и проводит кончиком языка по любимым губам, которые сразу размыкаются, позволяя углубить поцелуй, делая его жадным, но тягуче-мягким. Тэхен обожает их поцелуи, ему всегда будет мало. Никто не целовал его как Чонгук, так же мягко и одновременно возбуждающе. Так, что от каждого движения губ и горячего языка тело покрывается волной какого-то топкого удовольствия, которое заставляет ноги подгибаться. Младший разрывает поцелуй, чувствуя, как по колечку в губе, напоследок скользит кончик чужого языка. — Все-таки мне нравится твой пирсинг, зря я был против. — Я заметил.       Тэ тихо смеется и снова опускается, утыкаясь в теплую шею.