Я - Красавчик Джек

      Риз Стронгфорк всю свою сознательную Гиперионскую жизнь от всей души ненавидел господ IТшников из соседнего отдела. Стоически не мог терпеть их радостных возгласов, когда очередной Грузчик терял даже еле заметные остатки продвинутого искусственного интеллекта, ведь новая раса космосу, слава Богам, не нужна. Но всё равно столь жестокое изничтожение практически уже коллег, которые обрели минимальные зачатки сознания, очень уж сильно нервировала Риза на каком-то глубинном уровне, на том, куда обычные повседневные мысли просто не доходят. Хотя, это ли не главная идея стереотипной мегакорпорации, если посмотреть на всё это абстрагировано?       Поэтому он даже немного обрадовался, когда им с Воном на помощь в какой-то захолустный пустынный городок прилетел тот самый «дефектный» робот. Даже две местные пандорианки, Фиона и Саша, со своей жутковатой телохранительницей Афиной не сумели разрушить его приподнятого настроения, которое поддерживалось таковым благодаря постоянному выбросу дофамина в мозг после очередной смертельно опасной перестрелки. А бесконечно оптимистичная Гортис так вообще казалась чем-то вроде света в конце тоннеля. Но всё ведь просто не могло быть таким славным, гладким и прекрасным, так ведь?       — О чём задумался, тыковка? — в своей обыденной снисходительной манере поинтересовался надоедливо летающий вокруг Красавчик Джек, заметив сложное выражение лица своего пленника / пленителя (выбрать понравившееся), вырывая того из гнетущих мыслей.       — О том, что твоя же собственная корпорация уничтожила бы тебя, проявись ты не во мне, а в каком-нибудь случайном Грузчике, — неутешительно констатировал Риз, не отрывая взгляда от замызганного окна автомобиля, даже не удостоив лицо Джека мимолётным полным отрешённости взглядом, оставшись наблюдать за девушками, которые снаружи возле костра усиленно пытались затолкать в себя «стандартную» пандорианскую еду.       — Что за ужас ты говоришь, принцесса? — Риз хотел было заявить, что хватит с него всяких дурацких прозвищ, которые растут в геометрической прогрессии, но лишь плотнее сжал челюсть, ощущая давление на глотке и языке, — Думаю, я их воспитал в более прилежном ключе. А если и не в прилежном, то ни у одной шавки там просто яиц не хватит для такого.       — А смогут ли они понять, что это ты там, а не просто сбой в коде? И ТЫ ли там вообще? Красавчик ли Джек засел в голове обычного Грузчика, или это очередной недоработанный прототип идеи Накаямы? А ты сам вообще Красавчик Джек? — лишь после этих слов Риз развернул голову к собеседнику, заглянув в его пустые немного рябящие от помех синие глаза, которые наполнились в этот момент чем-то неописуемо яростным.       — Что-то ты сегодня какой-то не такой, — Джеку приходилось почти физически подавлять свою возникшую агрессию, дабы не наделать всяких нехороших и не подходящих к его гениальному плану вещей; факт того, что Риз посмел как минимум усомниться в том, что Джек — это Джек, выбил его из колеи слишком уж резко и неожиданно, — Обычно ты гораздо умнее. Головой ударился, пока ехал в этой развалюхе? Закономерно, конечно. Как она ещё не обрушилась вам всем на голову. Ну ничего, всё ещё пройдёт. Поспишь и завтра будешь как новенький, — с той же быстротой, с которой гнев возник в голографической груди Джека, он и ушёл, оставляя место столь любимому издевательству и надменности, однако некоторый осадок всё равно остался в его слегка механизированном голосе.       Риз внезапно почувствовал на себе чей-то тяжёлый липкий взгляд, который лёг прямо промеж его лопаток, а потому он предусмотрительно прикрыл рот в тот самый момент, когда ответ Джеку ещё из него не вышел. Афина всегда была гораздо более подозрительна именно к Ризу, нежели простодушному и скромному Вону. Может, у Риза было что-то не так с лицом? Да, скорее всего дело было именно в нём: иногда бывало практически невозможно подавить в себе высокомерный взгляд, особенно когда Джек занимал большую часть его тела, позволяя вытворять всякое разное с механизмами и турелями, при этом ощущая разгорающееся внутри чувство безраздельной власти. Но это были единичные случаи, после которых с Ризом оставалось лишь чувство опустошённости и далёкий гулкий жестокий смех Джека. Постоянным такой вид веселья назвать было нельзя.       — Что-то не так, Афина? — в пол-оборота немного нервно спросил Риз, сцепляя руки в замок и опираясь предплечьями о выпирающий из стены подоконник, предпочитая прятать лицо от девушки, глаза которой будто бы светились в темноте красноватым оттенком, который ну никак не мог внушать доверия; у них была довольно слаженная обоюдная неприязнь друг друга.       — Его скоро отправят в «Джекпот». Он будет оставаться на Пандоре не больше недели, — отчеканила Афина, упорно всматриваясь в затылок Риза, словно хотела проделать в нём дыру, да такую, чтобы принесла парню как можно больше страданий, — Нам нужно поспешить, пока Он ещё может свободно перемещаться по «Гелиосу».       — Предлагаешь поехать в ночь? — Ризу не хотелось ехать в ночь, потому что только он мог управлять этой развалюхой в полной темноте благодаря его ЭХО-глазу, а ему хотелось в кои то веки нормально выспаться без волнения и напряжения, но виду он не подал и вопрос Ризом был задан с наибольшей нейтральностью в голосе, и Афина, на его счастье, ничего особенного не заметила.       — Да, — подтвердила самые страшные опасения Риза девушка, однако тот лишь беспомощно тяжело выдохнул, вместо того, чтобы начинать длинную и ни к чему не ведущую ссору с наиболее опасным человеком в их компании (по крайней мере из живых), — Поэтому собирайся. Я позову остальных, — Афина незамедлительно сорвалась с места, направившись к сидящим у костра товарищам, краем уха всё же замечая шумный расслабленный выдох со стороны Риза, как только она покинула помещение, но ни единая её мышца не дёрнулась в ядовитой усмешке, которую бы точно состроил Риз, будь он на её месте, — она словно вообще ничего не услышала.       У Риза постепенно начинала ужасно ныть спина и поясница (в особенности поясница), когда он битый третий час сидел за неудобным маленьким стульчиком без спинки, который располагался прямо напротив руля и приборной панели Каравана. Живой глаз тоже начинал не меньше, а может быть даже чуть больше, болеть то от непрерывного наблюдения за тёмной ночной дорогой, то от слишком яркой для всей обстановки карты, на которую Риз смотрел через свою механическую руку. Однако, несмотря на все эти неудобства, в машине было удивительно молчаливо и расслабляюще: тихое сопение всех находящихся в помещении друзей смешивалось с наружным гулом от просёлочной дороги, бьющими по машине еловыми ветками и мимолётным стрекотанием кузнечиков, которое исчезало точно также быстро, как и возникало. Тишь да гладь.       — Хей, тыковка, — голос прозвучал уже даже не над ухом, а прямо в нём, отправляя пульсирующие вибрации прямо в мозг и вынуждая Риза мелко вздрогнуть, — Расслабляешься тут? Наверное, это медитативно — водить машину ночью. Я-то сам редко садился за руль. У меня в основном были водители. Что же, похоже теперь мой водитель это ты, принцесса, — Джек стал прямо за ужасно некрасиво сгорбленную спину Риза, поэтому, как только мужчина коснулся своей голографической рукой верхних позвонков на задней части шеи сидящего за рулём, то тот незамедлительно выпрямился по струнке, замечая, как по всему его телу пробежали небольшие разряды тока, и Джеку это движение понравилось.       — Слушай, когда мы его найдём, то постарайся не обронить свою чудесную челюсть. У тебя такая хорошая линия скул, ты бы знал. Не такая, конечно, как у меня, но всё равно выглядит достойно. Не хотелось бы её терять, — неугомонно с некоторой издёвкой продолжал Джек, расхаживая из стороны в сторону, однако так, чтобы Риз не замечал его даже периферическим зрением, а ведь это раздражало парня ещё сильнее, чем пустая болтовня Джека, — Но только не смей западать на него, кексик. Я не потерплю конкуренции. Пусть даже от такого красивого юноши, — до ушей Риза дошёл тихий едкий смешок, и перед его глазами сразу же предстало лицо Джека, которое было искажено обворожительной улыбкой, где из-под верхней губы выглядывал аномально острый клык, и настоящая рука Риза резко затряслась.       — Ты так и будешь молчать, как в воду опущенный? Они все спят, никто тебя не услышит. Даже эта сука Афина, — но Ризу почему-то не хотелось отвечать ему, он лишь сильнее сжал в руках старенький потрёпанный руль, кожа с которого слезла уже, кажется, раза три, — Да ладно тебе, Риззи. Развлеки меня. Иначе мне придётся заняться этим самому. А ты ведь не хочешь дрочить при всех за рулём машины, я прав? — Джек знал, что Риз в этот момент покраснеет как рак и попытается спрятать своё лицо хоть куда-нибудь; Джеку эта черта с прятаньем лиц всех неловких людей казалась такой глупой и нелепой, ведь ни они, ни их собеседник никуда после этого совсем не пропадали.       — Что тебе от меня надо? — соизволил наконец-то прошептать парень, и бывший глава Гипериона оказался доволен хотя бы этим, крайне сильно при чём доволен; некоторый вызов в голосе его бывшего работника резко контрастировал с обычно прилежными как собачки иными обожателями Джека, Риз был совсем другой: своевольный, резкий и стойкий, такой, которого жёстко трахнуть прямо за столом, на куче бумаг и документов совсем даже не жаль — потому что он может ответить тем же, и это подогревал кровь, заставляло её бурлить и кипеть, как в котле.       — Раз уж мне нельзя просто взять и заняться с тобой сексом прямо сейчас, то, пожалуй, обычный диалог тоже подойдёт, — оба мужчины не смотрели друг на друга на протяжении всего этого диалога, однако каждый из них чётко видел эмоцию собеседника, по крайней мере в своём воображении, и со стороны это могло выглядеть даже довольно забавно, словно они специально играли в своего рода «Угадайку», ну или притворялись экстрасенсами.       — Ладно, ты получишь свой разговор. Только потом не жалуйся и не срывайся на меня, — в голосе Риза всего на какое-то жалкое мгновение мелькнул властный и жестокий тон, словно он только что придумал своему мучителю гениальную месть, и Джека это лишь сильнее раззадорило: ему захотелось узнать, что такого приготовил ему этот на вид непримечательный и пугливый клерк; тем более, его мозгов никогда не хватало для создания реальных помех в задуманный план Джека, а это сейчас было главное, так что ему можно было позволить сыграть в небольшую игру.       — Удиви меня, тыковка, — мужчина подошёл настолько близко к спине сидящего на стуле, что если бы Джек был по-настоящему жив, то Риз бы точно почувствовал исходящий от него обжигающий жар предвкушения и азарта, при этом говорил он так развязно и чётко одновременно, что у Риза каждый раз от этой интонации пробегали мелкие мурашки по спине, или же это просто Джек вновь коснулся оголённого участка его кожи.       — После нашего разговора про Грузчиков, я всё думал. А не ты ли специально их такими сделал? Интереса ради, — Риз говорил всё ещё полушёпотом, чтобы никто из команды случайно не проснулся и не застал и без того подозрительного парня за тихой беседой с самим собой, но Джек находился настолько близко к нему, в который раз пытаясь устроить свои холодные нематериальные ладони на плечах своего бывшего работника, что всё прекрасно расслышал; отвечать он, кстати, уже не спешил, — Может ты не только садист, но ещё и скрытый мазохист? Захотел понять, что даже сломанная напрочь машина может когда-нибудь превзойти тебя по интеллекту? — было совершенно очевидно, что Риз усиленно пытался вывести собеседника на эмоции, а ведь он был совершенно не против их проявить, хоть и выражал их слегка своеобразно.       Риз неутешительно почувствовал, как быстро терял контроль над своей ЭХО-рукой, и как медленно, раздражающе медленно, механические пальцы сжали горло своего хозяина, при чём с такой неистовой силой, словно ему наступили на это самое горло ногой, оперевшись всем весом. Первое время он держался даже достойно, по крайней мере по скромной оценке Джека, однако уже через секунд десять начал тяжело дышать, слегка похрипывать и всхлипывать, чувствуя, как последний кислород покинул тело через нос. Первое время Риз даже не понимал, это за лобовым стеклом стало так темно, или же это его живой глаз начал так сильно подводить, однако было совершенно очевидно, что контроль над его телом начал постепенно уходить, когда руль автомобиля дёрнулся совсем не в нужную парню сторону. Лишь когда Джек понял, что ещё немного, и они все окажутся смятые в лепёшку ближайшим деревом, то отпустил руку, с улыбкой на лице вслушиваясь в долгий мокрый кашель Риза.       — Ну не знаю, детка, наверное, мазохист тут только ты, — ответил Джек, когда истошный жалобный кашель прекратился, а ЭХО-рука вновь легла на руль, — Раз так сильно хочешь, чтобы я раздавил тебя, как жука, — последнюю фразу мужчина проговаривал с заметным рокотом в голосе, его буквально переполняла злоба, которую он словно желчь выливал на свой предмет раздражения, и он наслаждался каждой секундой этого, хотя, даже несмотря на всё это, решил прояснить ситуацию нерадивому экс работничку: — ИИ, который был использован для всех Грузчиков, очень давно потерял даже намёки на развитие. Я лично проследил за этим.       — А ты тоже был создан на основе этого ИИ? — в голосе Риза до сих пор можно было услышать небольшие похрипывания, оставшиеся после такого варварского использования его механической руки.       — Во-первых, я не был создан на основе никакого ИИ. Я — Красавчик Джек, неужели ты не видишь, не слышишь? Или ты хочешь ещё и ощутить? — пальцы на ЭХО-руке игриво постучали по рулю, но ничего больше делать не стали, хотя Риз уже заранее успел набрать побольше воздуха в грудь, что не могло не вызвать удовлетворённый смешок со стороны Джека, — А во-вторых, тыковка, не бери в голову. Это всё полемика, а она сейчас не стоит для меня на переднем плане. Главное, что я — это я, не так ли?       — А что ты помнишь последнее? Ну, я имею ввиду, до того, как очутиться у меня в голове? — продолжал допытываться Риз, словно пытаясь добиться какой-то ясности и правды, при чём делал это без какой бы то ни было издёвки в голосе, в нём звучала лишь искренняя заинтересованность, но Джеку она, увы, не очень-то и понравилась:       — Сколько вопросов, кексик. Я на допросе? — ему начинало наскучивать то, как Риз пытался как можно глубже залезть под кожу своему бывшему боссу, а интонации в голосе на грани вызова так вообще раздражали, словно назойливая муха залетела прямо в окно и билась потом в него же; поэтому Джек решил развлечь себя уже по-другому: нарочито медленно и расслабленно водил руками то по плечам Риза, то опускаясь ниже, к спокойно вздымающейся груди, при этом иногда даже позволяя себе проходить сквозь поверхность кожи парня, до конца не понимая, какие ощущения он вообще испытывал от данного действия.       — Т-ты сам захотел поговорить, — Риз и сам не понял, почему запнулся на ровном месте, однако в своей голове быстро списал это на неровную дорогу и тряску в автомобиле, предпочитая не обращать внимания на еле ощутимые поглаживания со стороны Джека, которые испускали из себя небольшие разряды тока, такие, какие бывают если дотронешься до наэлектризованного человека.       — Помню вспышку, — абсолютно серьёзно, без тени улыбки на лице и задора в голосе констатировал Джек, продолжая изучать призрачными руками тело Риза, будто он таким образом расслаблялся, — всё вокруг белое, в ушах шум. Что вокруг меня — слабо понимаю. У меня такая реакция иногда была на наркотики, которые я смешал с шампанским. Но… Разве это были они? — последнее предложение Джек проговорил гораздо тише, он спрашивал уже не у Риза — у самого себя; похоже, последние минуты «жизни» Джека беспокоили ещё и его самого, и он всё никак не мог докопаться до правды даже внутри себя.       Он отошёл от Риза на довольно приличное расстояние, и ощущение присутствия другого человека начинало понемногу исчезать из головы Риза, хотя только после этого сидящий с волнением в глазах обернулся в сторону Джека, увидев чужую напряжённую спину и скрещенные руки на груди. Лицо узреть парню не удалось, но он прекрасно представил себе лёгкий потерянный взгляд и слегка вздёрнутые брови, и Ризу тут же очень захотелось увидеть это лицо по-настоящему, однако он лишь тяжело выдохнул, вновь развернувшись и продолжая как ни в чём не бывало следить за бесконечной утекающей в даль ночной дорогой. В помещении стало окончательно пусто.

***

      Риз ступил на песчаный грунт в тот самый момент, когда над его головой в опасной для жизни близости пролетел ракк, не на шутку напугавший парня, ему оставалось всего ничего, чтобы не подпрыгнуть на месте от испуга (Джек всё-таки сумел выработать в нём хоть какую-то стойкость к резким появлениям). Компания оказалась в давно заброшенном лагере Гипериона, который всем своим видом говорил, что после убийства Красавчика Джека дела у компании пошли как-то не очень. Будь он сейчас здесь, то обязательно бы театрально фыркнул, однако Риз его не видел в своём поле зрения последние два дня — всё то время, которое они добирались до места назначения, и это нервировало. И даже не столько потому, что Ризу очень уж хотелось лишний раз узреть эту наглую морду в мимической маске, сколько по причине того, что возможно прямо сейчас где-то глубоко внутри черепной коробки своего пленителя он ожидал наилучшего момента, чтобы напасть. Затишье перед бурей, так сказать.       Следом за парнем вышла грозная и хмурая Афина, параллельно выслушивая что-то очень важное, что до неё пыталась донести шагающая рядом Фиона, но Риз на их диалоге решил не концентрироваться и не подслушивать, хотя бы из базового приличия. Гортис с Грузчиком и Сашей ещё даже не вышли из Каравана, когда Риз отправился разведывать территорию лагеря в одиночку, дабы поскорее увидеть из-за кого им пришлось съезжать с их стандартного маршрута, при чём потратить на это всё практически три дня. Окружение было, конечно, невероятно унылым: выставленные наспех палатки, которые были варварски порваны и разграблены мародёрами, кровь то тут, то там и следы фекалий местной фауны — у Риза просто в голове не укладывалось, что тут кто-то вообще мог прятаться, не то что жить на постоянной основе.       Однако одна из палаток всё же была наименее помятой из всех, можно было даже подчеркнуть её некоторую опрятность, в сравнении с другими, конечно же. В неё-то парень и направился, и его товарищи даже и не думали останавливать, в особенности Афина — наверное, она предполагала, что если Риза убьют, то так будет даже лучше для всей ситуации. Саша возможно даже хотела его о чём-то предупредить, однако не успела: Риз довольно-таки смело переступил небольшой порожек высокой и длинной палатки, моментально ощущтив в носу щекочущий запах спирта, который обычно добавляют в антисептик, металла и… Мужского одеколона?       Риз встретился глазами с сидящим на белой раскладной койке испуганным мужчиной, и все его механизмы разом зависли, отказываясь обрабатывать какую бы то ни было входящую информацию, она пролетала мимо, куда-то далеко за спину парню. Окружение, кстати, было довольно неплохим, насколько можно было себе его представить исходя из расположения палатки: аккуратная тумбочка, из которой торчала сменная одежда и нижнее бельё, стол, на котором стояла пластиковая тарелка с явно недоеденным обедом (пах он, кстати, неплохо) и, ко всему прочему, прямо рядом со смуглой рукой мужчины лежал коммуникатор, экранчик которого горел синеватым цветом. Ах да, мужчина. Он тут тоже есть.       Хозяин палатки молча таращился на Риза, наверное, с тем же удивлением, с которым смотрел на него и сам Риз, и это всё длилось неуютно долго, вошедший даже успел слегка покраснеть от осознания того, что мужчина был по пояс голым, а такой пристальный взгляд Риза не давал ему даже шелохнуться в сторону валяющейся на тканевом полу кофты. Прошептав тысячу нервных извинений, Риз поспешил скрыться за входом, развернувшись к нему спиной, так, чтобы точно не видеть полуголого мужчину внутри. К этому моменту уже подошла остальная команда, и, увидев бледное как снег лицо парня, переглянулись между собой, только после чего спросили, что же там он увидел такого страшного.       — Джек, — только и смог промямлить Риз, нервно осматривая своих товарищей, ища в них то ли защиты, то ли поддержки, то ли подтверждения, что он не окончательно сумасшедший; как оказалось, нет, потому что Афина раздражённо закатила глаза и оттолкнула его ото входа, смело и без промедлений ступая во внутреннее помещение палатки.       Джек (?) был уже полностью одет и стоял по струнке прямо напротив входа, спокойно наблюдая за тем, как Афина поздоровалась и вальяжно села за обеденный стол, призывая зайти за собой всех остальных. Риз вновь пересекать порог особенно не стремился, потому что у него моментально начинали трястись поджилки, когда его взгляд ложился на лицо идеально точной копии Джека (а Риз уже к этому времени мог определить каждую мелкую деталь в образе своего бывшего босса), однако Афина была настойчива как никогда. Бедный парень смотрел на Джека не отрываясь, даже не моргая лишний раз, словно он мог исчезнуть, раствориться в окружающем мусоре, если Риз хоть на секунду от него отвернётся, и такое пристальное внимание не осталось незамеченным со стороны мужчины.       — Тимоти Лоуренс, — объявила Афина, пристально всматриваясь в удивлённые лица присутствующих, отдавая особенно скептический взгляд именно Ризу, который выглядел так испуганно и восхищённо одновременно, словно ему было пятнадцать и он вот-вот собирался признаться девочке в любви, — Двойник Красавчика Джека, — после этой фразы Риз очень сильно хотел облегчённо выдохнуть, расслабиться и успокоиться, однако напряжение почему-то до сих пор не спадало, и Тимоти заметил и это (мало что в принципе ускользало от его цепких глаз); Риз вообще показался ему с самого начала странноватым и каким-то… Не таким, что ли? Однако Тимоти это больше заинтересовало, нежели отпугнуло, было что-то таинственное в этом ЭХО-мальчике.       — Привет, — этот голос заставил Риза вздрогнуть, но лишь немного, всё же интонации и подача были совсем не теми, другими, чужими, не такими, которые ожидаешь от такого угрожающего лица; хотя, даже одежда выдавала в нём другого человека, ну никак не Красавчика Джека, ведь на мужчине был лишь плотный жёлтый свитер с надписью «Гиперион» и коричневая свободная куртка сверху, но всё это было без какого-то шика или блеска, скорее даже наоборот, вся его одежда была потёртая, старая и грязная.       — Вау, так странно. Никогда не думала, что встречу… Такого человека, — с лёгкой улыбкой на лице, смешанной с удивлением, и без какой-либо видимой агрессии сказала девушка, протягивая руку Тимоти в приветственном жесте, — Я Фиона, а это моя сестра Саша, — она кратко посмотрела на до сих пор стоящего в полном ступоре Риза, дабы намекнуть ему, что пора было уже и ему представиться, а не молчать как идиоту, но тот был уже далеко не с ними, поэтому Фиона взяла всё в свои крепкие руки: — А этот… Странный тип, не обращай на него внимания, он всегда такой, Риз. Риз, пожми ему руку, — прошептала последнюю часть девушка, грозно смотря на парня, при этом толкая того в его настоящую руку.       Похоже, физическое насилие привело его хоть в какое-то чувство, и он, выдавив из себя нечто похожее на улыбку, нервно пожал руку Тимоти, ощутив в своей ладони то самое тепло, нет, жар, который он всегда представлял исходящим от голографического Джека, и это не прошло для Тимоти незамеченным, когда Риз нервно сглотнул и сильнее сжал чужую руку. На счастье, Риз вовремя уловил негодование в чужом лице и, нервно усмехнувшись, разорвал рукопожатие, пролепетав краткое и тихое «извини», пытаясь таким образом сгладить неприятные углы своего не самого нормального поведения.       — Окей, план такой, — уверенно начал Тимоти, взглядом стараясь всё же избегать напряжённого Риза, который как мог старался унять дрожь в коленях, — Когда за мной прилетят шаттл, вы его захватите, и вместе со мной полетите на Гелиос, помогу вам проникнуть на станцию без подозрений со стороны охранников. Я, конечно, не хотел бы туда возвращаться, но всё же. Если вы мне обещаете свободу, то я готов пойти на этот риск, — в разноцветных глазах мужчины застыла стойкость и требовательность, которая всё равно была лишь прикрытием для неподдельного страха перед местом, которое было живым памятником человеку, разрушившему всю его жизнь, — Если все согласны, то осталось только дождаться гиперионцев. Они должны прибыть завтра с самого утра.       — Хорошо, — кивнула Афина, отставляя свой деактивированный щит в сторону, подпирая его алым мечом, а затем медленно поднялась со своего места, оглядывая все находящиеся вещи в помещении ещё несколько раз, словно запоминая их расположение, — У нас будет время на подготовку плана действий. Всё должно пройти безупречно. Другой такой шанс у нас уже вряд ли будет.       Всё последующее свободное время вплоть до самых сумерек, когда живот у Риза уже во всю урчал, требуя еды, парень старательно избегал взаимодействия с клоном Джека, в отличии от остальной команды, которая легко нашла общий язык с Тимоти, ведь они всё-таки прекрасно понимали, что перед ними совсем не Джек, а абсолютно другой человек, гораздо более податливый, пугливый и покладистый. Но вот Ризу этот немаловажный факт всё равно никак не помогал, лишь наоборот, вводил в ещё большее непонимание и ступор. Сам Тимоти тоже не особо спешил подходить к бывшему гиперионцу, предпочитая мило беседовать о предстоящем бое с задорной Фионой, нежели грузным и нервным Ризом.       Джек, голографический Джек, всего несколько дней назад был так воодушевлён встречей со своим клоном, что, бывало, просто не затыкался о нём, мог часами нахваливать бедняжку Тимоти, при этом умудряясь сохранять ореол тайны вокруг его личности, готовясь сделать своему пленителю такой вот своеобразный сюрприз, а Риз и не пытался допытываться правды. Однако сейчас Риз стоял поодаль от друзей, в одиночестве подпирая спиной палатку, стараясь при этом привлекать как можно меньше внимания к своей скромной персоне. Как бы ему сейчас хотелось, чтобы Джек наконец-то пришёл после такого большого перерыва и просто пообщался с ним, как он это обычно умел — назойливо и с некоторой издёвкой, но всё ещё задорно и заинтересованно. В голову парня начинали закрадываться серьёзные сомнения, правильно ли он поступил, затронув настолько щепетильную для своего «пленника» тему.       — Риз? — тихий голос откуда-то сзади, голос знакомый и приятный, бархатный и низкий, и Ризу на секунду показалось, что Джек наконец-то вновь вернулся к нему, однако это был не тот Джек, на которого парень рассчитывал, а потому он лишь тяжело выдохнул и нехотя повернул голову в сторону звука; в закатном свете лицо Тимоти выглядело таким, словно его выступающие скулы покрыл лёгкий смущённый румянец (хотя, возможно, так оно и было), а глаза блестели как драгоценные камни, и от такого вида у Риза вновь перехватило дыхание.       — Что-то не так? — скромно поинтересовался парень, легко касаясь своей шеи кончиками пальцев роботизированной руки, резко ощутив холодный металл на коже, который в причудливом коктейле смешивался с подступившим жаром.       — Мы скоро будем ужинать. Не хочешь присоединиться к нам? — голос Тимоти был мягким, он не приказывал Ризу никуда идти, не говорил, что Ризу нужно сделать и как, и это путало, мешало нормальному восприятию; может, Риз когда-нибудь к этому и привыкнет, но не в ближайшее время, или, возможно, он просто не хотел привыкать?       — Да, конечно. Я скоро подойду, — Риз ответил довольно отрешённо, всё ещё частично поглощённый своими неутешительными мыслями, и, похоже, Тимоти посчитал себя слегка виноватым в таком подавленном состоянии нового друга, а потому попытался его, насколько тот умел, подбодрить:       — Да ладно тебе, не расстраивайся так. Это скоро пройдёт. Знаешь, я сам первое время пугался, когда в зеркале случайно замечал Джека. Точнее, себя. Нового себя. Себя, — замельтешил Тимоти, пытаясь в голове подобрать нужные ситуации слова и, на удивление, Ризу это помогло: Тимоти был обыкновенным парнем, которому просто-напросто не повезло, и он, спасибо вселенной, не был тем самым Красавчиком Джеком; когда клон услышал со стороны собеседника тихий расслабленный смешок, то тут же расплылся в смущённой улыбке, опуская при этом взгляд в пол.       — Слушай, а ты мне поверишь, если я скажу, что в моей голове застрял Красавчик Джек? — ни с того ни с сего чётко, но всё ещё тихо, проговорил Риз, не отрывая уверенного взгляда от столь притягательных чужих глаз; Риз, на самом деле, не очень-то хотел об этом говорить, он даже Фионе ни разу не упомянул об этом, но именно сейчас ему захотелось приоткрыть завесу тайны, даже если Тимоти и посмеётся ему прямо в лицо, сказав, что это просто полнейшая глупость; но, что удивительно, он так не сделал:       — Поверю, — Тимоти неожиданно нахмурил свои идеальные брови-треугольнички, и закатный блеск исчез из его разноцветных глаз, — Потому что я был одним из тех, кто помог Накаяме его создать.       Риз резко почувствовал, как прямо за его спиной появился тот самый Красавчик Джек, которого он так долго ждал, а потому, не обращая внимания ни на Тимоти, стоящего удивительно вплотную к нему, ни на что-то начинающих замечать товарищей поодаль, парень начал бегло искать глазами Его. Но никого уже не застал, словно Джек специально решил подразнить несчастного в наиболее неподходящий для всяких шуток момент, возникнув лишь на секунду, чтобы Риз не успел полностью насладиться знакомым чувством. Не успел он состроить грустную гримасу на своём лице, как Саша, до этого вместе с сестрой хлопотавшая у костра, позвала парней возвращаться, доброжелательно им помахав.       Тимоти решил не давать повода для задержки столь желанного ужина (последние несколько десятков дней он ел в полном одиночестве), поэтому быстро поспешил к девушкам, жестом показывая Ризу присоединяться к нему, при этом подхватывая того за запястье, довольно тонкое и аккуратное, при чём делая это нежно, с толикой нерешительности. И у Риза вновь участилось сердцебиение. Наверное, Джек бы сейчас ужасно ревновал, злился и кричал бы на ухо, да с такой отдачей, чтобы любые мысли о Тимоти вылетели из его «пустой, никчёмной и ненужной, но такой обаятельной и прекрасно подходящей для отсоса» головы, но Джека нет. И в голове тоже пусто. До покалывания в позвоночнике пусто.       Девушки расслабленно сидели возле костра и о чём-то непринуждённо болтали. Все, кроме Афины, естественно. Она одарила холодным подозрительным взглядом подошедших, однако говорить ничего не стала, старая дружба с Тимоти всё же не позволяла гладиаторше сверлить своими алыми горящими глазами на все сто процентов. Что бы у неё в голове не происходило, а своему бывшему сокоманднику она доверяла, как никому другому. Больше, чем ему она доверяла, возможно, только своей девушке. Афина никак не прокомментировала даже то, что Тимоти довольно нагло со счастливой улыбкой на лице присел на голую землю прямо рядом с ней, держа в руках тарелку, полную приготовленными на костре полуфабрикатами, на жёлтых пластиковых коробочках от которой расположилась большая белая буква «Н» посередине.       Риз долго в их уютной компании не пробыл: как только его тарелка опустела, он моментально скрылся за самую дальнюю разрушенную палатку, сославшись на то, что ему срочно нужно было отойти в туалет. Только вдали ото всех парень определённо почувствовал, как с его плеч сошёл тяжёлый груз, и он наконец-то смог спокойно глубоко выдохнуть. Вокруг всё было таким тихим, спокойным, совсем не похожим на обычную Пандору, где тебя хочет убить каждый представитель не только фауны, но и даже самый обычный на вид цветок. Далёкий крик ракков тоже уже не казался таким уж омерзительным, когда вокруг Риза словно маленькие звёздочки, сошедшие с небес, летали тихо шелестящие крылышками светлячки, окрашивая опустевший палаточный лагерь в зелёно-жёлтый насыщенный цвет.       — Романтично, тыковка, очень романтично, — наконец-то, этот лёгкий покровительственный вызов в низком бархате голоса, это ощущение присутствия и завершённости, этот Джек, — Слушай, так получилось, что мне пришлось ненадолго, так сказать, отключиться. Ты ведь не расстроился, принцесса? Нет-нет, я знаю, что нет. Ты по таким мелочам не расстраиваешься, — то ли Джек так активно пытался убедить Риза в своей правоте на все сто пятьдесят процентов, то ли он всё же в первую очередь пытался побороть свои собственные неприятные и такие непривычные уколы совести.       Не сказать, что Риз не был как-то рад слышать уже давно привычный голос Джека в своей голове, но он ожидал от его появления чего-то… Иного. Они расстались на довольно неприятной ноте для обоих, а сейчас Джек как ни в чём не бывало вернулся в своём привычном образе: надменного и наглого мужчины. А ведь Ризу только начало казаться, что Джек всё-таки постепенно изменялся, улучшал свой невыносимый характер, но всё в одно мгновение разрушилось, как карточный домик. Риз тяжело выдохнул и облокотился спиной о твёрдый металлический каркас одной из палаток, при этом скрещивая руки на груди и пристально всматриваясь в синий силуэт Джека. Хотя, уже даже и не синий вовсе — после встречи с Тимоти Риз вполне себе мог использовать своё воображение и представлять мужчину по-настоящему живым.       — Я очень, и под очень я имею ввиду ОЧЕНЬ, долго и много думал над твоим вопросом. Мы с тобой должны понять, что знает обо мне этот красавчик. Я имел ввиду Тим. Конечно, Тим. Заставь его говорить. Думаю, я всё-таки имею право знать, что со мной сделал этот псих Натаяма. Или как там его, — после этих слов Джек вновь беспощадно покинул Риза, оставив того наедине с самим собой, своими ощущениями и идеями, которые роились в голове будто назойливые мухи; важные и нужные, но назойливые.       — Стой, Джек, да погоди же ты! — отчаянно бросил в след голограмме Риз, однако тот, пусть и прекрасно его услышал, никак не среагировал, что в этот раз не на шутку разозлило парня; он уже не просто устал от такого поведения Джека, он окончательно переставал его терпеть или пытаться понимать, — Не уходи! — почти изнеможённо выкрикнул Риз, неосознанно сжимая руки в кулаки и становясь в угрожающую позу, однако его настрой быстро сменился на испуганный, когда он услышал из-за стоящей недалеко палатки странный резкий хруст дерева.       Парень уже начал было извиняться перед неизвестным за столь странный всплеск агрессии на себя же после разговора с самим собой, однако замолчал, стоило ему заметить, кто именно возник в его поле зрения: Тимоти Лоуренс. Он даже не выглядел удивлённым, ему лишь было совсем немного неловко от того факта, что он случайно подслушал чужой приватный разговор. Пусть с его стороны он и выглядел довольно странно и отчасти нелепо (справедливости ради, это он ещё не видел, как неестественны и анекдотичны те моменты, когда управление ЭХО-рукой перехватывал Джек)       — Эм, привет. Я знаю, что ты отлучился не просто так. И не то чтобы я надеялся увидеть, как ты… Ну… Ты понял. Я просто… Подумал, что ты слишком долго к нам не возвращался и, ну, знаешь. Решил проверить, всё ли хорошо. Не хотел увидеть, как… Ну, — начал скомкано вещать Тимоти, и этот диссонанс угрожающей внешности нарциссического маньяка и характера милого доброго паренька вновь заставил Риза улыбнуться, ощущая, как в груди разливалось странное тепло, словно после глотка ягодного горячего чая; он даже попытался стереть эту глупую улыбочку с лица, как только в полной мере осознал, как именно выглядел, но не успел: Тимоти прекрасно это заметил.       — Я просто искал повод уйти и поговорить с Джеком. Не нашёл лучшего, — такая откровенность казалась Ризу какой-то чуждой, непривычной, но такой желанной, ведь за столько времени выдумывать оправдания своему странному поведению становилось неимоверно тяжело, а особенно запоминать, что именно ты такого наговорил, — Всё хорошо, можешь возвращаться. Я тут… Ещё немного постою. Может чего добьюсь.       — Он что, переместил его в чип? ИИ, я имею ввиду, — на этот раз Тимоти уже ничего не опасался и не волновался, а потому смог наконец-то спокойно поговорить, без запинок и нервов, — Я не уверен точно, как именно Накаяма создавал сам интеллект, я служил лишь образом для копирования внешности Джека. Всю магию творил учёный отдел, — неловко развёл руками Тимоти, стараясь рассказать Ризу всё, что он знал и помнил с того далёкого времени, — Думаю, в базах данных Гипериона могла сохраниться информация об этом проекте. Но я никогда и предположить не мог, что этот помешенный реально его доделает до конца, — Тимоти отозвался о Накаяме довольно пренебрежительно, в основном, наверное, по той причине, что клону Джека тоже приходилось время от времени терпеть любовные нападки с его стороны.       — Меня раздражает то, как он обо мне отзывается, неблагодарный ублюдок, — злобно процедил Джек прямо рядом с ухом Риза, который от такой неожиданности мелко вздрогнул, — Скажи ему, что я не просто тупой ИИ. Я — долбаный Красавчик Джек, а не какой-то там проект ебанутого на голову учёного! И сделай так, чтобы больше эта информация из его прекрасной головушки уже никогда не вылетала! — ЭХО-рука Риза без его воли сжалась с такой силой, что можно было легко услышать скрежет металла о металл, который заставил вздрогнуть в этот раз уже Тимоти; Джек умудрялся держать в страхе после своей смерти даже тех, кто его не видел.       — Слушай, Тим, — немного испуганно начал Риз, специально отступая на несколько шагов в сторону от нависающей над ним голограммы Джека (которая обычно была на пол головы его ниже), дабы снять с себя хотя бы мизерную часть давления; не помогло, — Может быть мы на время сменим тему? Если на Гелиосе осталась какая-нибудь информация о Джеке, то я её найду. К тому же, — Риз всё же попытался выполнить приказ бывшего босса, однако старался сделать это максимально мягко и без резких выражений, которыми воспользовался Джек, — Если оригинал… Ну, в общем, если его больше с нами нет, то единственная его точная копия, которая имеет те же самые воспоминания, тот же самый опыт, даже то же самое лицо… Разве она сама не становится этим самым оригиналом?       — Оригинал умер, Риз, — чётко и уверенно произнёс Тимоти, стараясь по-настоящему внушить эту мысль своему собеседнику, словно пытался вернуть его на путь истинный, — То, что находится в твоей голове, не Красавчик Джек. Он — творение Накаямы, набор строчек кода. Симуляция!       Риз почувствовал, как по телу начала разливаться кипящая ярость, гнев и всепоглощающая неистовая боль, которая ему была ну совсем не свойственна. Закономерно, после этого ощущения парень резко и без предупреждений потерял контроль над собственным телом. В голову вторгся кто-то чужой, полностью затмевая разум Риза, выкинув его на периферию, превращая его в ничто не большее, чем в отзвук реальной человеческой персоны. Однако он всё ещё мог ощущать, как его биологическая рука крепко, словно стальная, сомкнулась на мягкой и хрупкой шее Тимоти, и как он крупно задрожал под натиском чужой силы. Его сонная артерия пульсировала, отдавая в кончики пальцев Риза приятными покалываниями, а достаточно длинные ногти впились с неимоверной жаждой в чувствительную кожу запястья держащей его навесу руки в попытке вырваться. Риз слышал чужие стоны, хрипы и подвывания, которые он обычно сам издавал, когда Джек душил его самого ЭХО-рукой. Но сейчас его эмоции, смешавшись в дикий и непредсказуемый коктейль с эмоциями Джека, были отнюдь не отрицательными: он наслаждался каждой секундой, когда человек напротив хватал ртом последний воздух, дёргая в припадке руками и ногами.       — Я — КРАСАВЧИК ДЖЕК. ЗАПОМНИ ЭТО НАВСЕГДА.       Это было последним, что услышал Риз перед тем, как окончательно потерять связь с материальным миром и уйти в далёкое и глубокое, но уже давно зовущее его, небытие.