Новое начало

Фёдор шёл встретить Дазая на маленькую станцию вокзала. Его немного задержали непредвиденные обстоятельства, потому он шёл по почти нечищенной заснеженной дороге уже когда поезд отбыл от станци, а здание всё ещё виднелось вдалеке. Он мог бы удивиться внезапному нападению – а когда он добрался, наконец, до пригорка, ведущего к станции, всё и произошло – но вряд ли его способны удивить подобные банальности. Но вот то, что нападение произошло не на него, слегка удивляло. Он подключился к делу и помог побыстрее разобраться с этим всем. Теперь осталось только почти дюжина трупов на спуске от станции, и они двое. Дазай убрал иглу в бинты и плотнее затянул на шее шарф. Они даже в переписке не обсуждали, что будет, когда он всё же приедет. Фёдор не стал ждать – просто предложил ему жестом следовать за собой. И пока они, наконец, не добрались до квартиры, оба молчали. В сущности, слова порой значат так мало именно потому что ими ничто не объяснить. Ни то, что ты чувствуешь сам, ни то, что хотел бы сказать другому. Возможно, сейчас и не нужно. Но, сказать по правде, они оба наверняка видели свою встречу немного иначе. Дазай скинул заляпанный кровью плащ прямо на пол, стараясь не то сохранять невозмутимое выражение лица, не то начать по-дурацки улыбаться, но невольно взглянул на Федора. – Я конечно многое слышал про русское гостеприимство, но чтобы отбивать атаку почти сразу, после того, как я отошёл от станции… – с усмешкой потянул он. – Закинуть его в стирку? – поинтересовался Фёдор, а после добавил. – Слухи быстро разлетаются. Скоро все узнают, что ты покинул Японию. Вполне вероятно, они даже не знали, кто ты, а целью был я. Дазай фыркнул, расстегивая рубашку, и кинул взгляд за окно, где падали снежинки одна за одной. К утру сугробы станут ещё больше, чем сейчас. – По твоему предложению между прочим. Прохладно здесь конечно, – он поёжился. – Я могу включить вторую батарею, – немного подумав, предложил Фёдор. – Ты пока можешь наведаться на кухню. На стол я накрыть не успел, но... Дазай хитро на него глянул, а после потянулся к его плащу, скользнул по груди, а после запустил пальцы под застёжку. Вскоре тот опал бесформенной массой и присоединился к его. – В стирку я сам положу. Только скажи где. – Найдешь машинку в туалете. Сложно перепутать её с чем-то другим. Федор оставил Дазая в одиночестве и, переодевшись, пошел на кухню. Вообще концепцию Нового Года как праздника он никогда не понимал. В его прошлом это ассоциировались только с кучей совершенно ненужных действий, и в них не было места для всякого рода «новогоднего настроения» и подобных вещей. Но можно и попробовать что-нибудь новое для разнообразия. Тем более, сейчас им есть что отпраздновать. Дазай вскоре появился на кухне. Он отыскал в шкафу одну из его рубашек, нацепил ее и теперь выглядел чрезвычайно довольным собой. Застёгивать её на больше, чем одну пуговицу для вида он, вероятно, посчитал излишним. На кухне действительно сейчас было теплее, чем в остальной квартире, но чтобы настолько. – Ты будешь салат, сразу торт или что-нибудь посущественнее? – Федор нарезал торт – половина шоколадная, половина из монструозно непонятной конструкции с белым кремом. Он бы не стал брать, если бы не пробовал его раньше и не знал, что оно, несмотря на непритязательный внешний вид, неплохое на вкус. – Я не особо голоден. В поезде поел то, что с собой взял. У вас в них вечно так трясёт. Удивительно. Зато спится хорошо. Особенно, когда ехать долго, – Дазай устроился на стуле, подогнув под себя одну ногу. – Давай сразу торт. И салат. А выпить у тебя есть что? – Коньяк. Самодельный, – Фёдор достал бутылку из холодильника, и Дазай заинтересованно вытянул шею, рассматривая плещущуюся внутри жидкость. – Да ты человек многих талантов, я посмотрю, – потянул он. – Не говори, что для тебя это новость, – спокойно отозвался тот, хотя заметил, как Дазай наблюдает за тем как тонкие белые пальцы играючи удерживают рукоять кухонного ножа, как лезвие плавно разрезает крем и добирается до разноцветной начинки. – Ну мне же нужно хоть какое-то подтверждение, – хихикнул Дазай и подсел ближе. – Помощь нужна вообще? – Не ожидал, что ты предложишь, – Фёдор задумался. – В холодильнике контейнеры. В них салат. Можешь пока разложить их по тарелкам. Дазай неохотно встал, достал Цезаря и крабовый, с любопытством покрутил контейнеры и открыл один из них, сунул туда палец, а после себе в рот. – Я тебе сейчас его отрежу, если будешь совать руки в еду, – прокомментировал Фёдор, уже переходя к разливанию алкоголя по стаканчикам. – Кого? – пропел Дазай с придыханием, но все же переставил контейнеры с кухонной тумбы на стол и полез в облезлый шкаф, висящий над раковиной, за тарелками. – Мне нужно тебе уточнить, или сам догадаешься? – поинтересовался Фёдор, обернувшись. Дазай хихикнул и округлил глаза в притворном удивлении. – Какой ужас! К кому я приехал? Хм...мне даже интересно, что ты имеешь в виду. Я хочу проверить! Губы Федора дёрнулись в слабой пародии на улыбку, и он поставил перед парнем тарелку с тортом, а сам устроился на своей табуретке. – Давай подождем с подобными проверками до ночи и до кровати? – предложил он невозмутимо. Дазай хлопнул в ладоши и кивнул. – Вот это обещание, – он опрокинул весь стаканчик коньяк в себя сразу и поморщился. – Ох, какой вкус. Им можно людей до смерти травить, Федь. Ты знал? – Догадывался, – свою порцию самодельной настойки он цедил понемногу. Ему искренне было интересно, хватит ли Дазая этим, или он все же не напьётся? Ставил он, конечно на второе, но иногда и чудеса случаются. А у них вроде и говорят, что верить в чудо надо в новогоднюю ночь. Он немного помолчал, а после всё же негромко поинтересовался. – Не жалеешь? Дазай несколько мгновений не понимал о чем он, а после потянул: – Что я ушел оттуда? Нет. Я, можно сказать, все обдумал и принял взвешенное решение, – встретив его скептический взгляд и не став дожидаться, пока скепсис озвучат саркастичным комментарием, он фыркнул. – Не жалею. Они некоторое время просто сидели в тишине и ужинали, а после Дазай внезапно задумал перебраться к нему на колени. Может, тому виной ещё два стаканчика настойки, которые он прикончил за рекордно короткий срок, может это не продиктовано ничем, кроме его собственных желаний. – Не пей её как воду, – мягко заметил Фёдор, но Дазай его не слушал. Просто обнял его, уцепившись руками за домашнюю рубашку и уткнулся носом ему в шею, не обращая внимания на то, что чужие темные волосы щекочут его щеку. – Хочу и пью. Ты же всерьёз тогда говорил, когда позвал меня сюда? – Когда я что-то предлагаю, я почти всегда серьёзен...по крайней мере, в твоём случае. Ты бы понял, будь у меня какие-то другие намерения, – он не видел смысла лгать. Особенно сейчас. Да и прозвучало бы всё это до идиотизма глупо – начинать игру в поддавки именно в таких обстоятельствах. Никто из них этого не желал. Он только выдохнул, едва заметно, когда по шее скользнули поцелуи – теплые, нет, горячие губы ласково касались кожи – от шеи, по подбородку и так до щеки. Ненавязчиво дразняще и почти мягко, словно не слишком уверенно. Но он мог бы так подумать, только если бы не знал Дазая чуть лучше. Если бы не случалось других коротких встреч и помимо основного противостояния, отголоски которого всё ещё звучали по всей Японии, пусть и замечали единицы. Ненужные мысли выбил ещё один поцелуй и почти дразнящее прикосновение языка. Где-то вдалеке загрохотали фейерверки. Видимо, уже наступил Новый Год, раз они начали палить. Обычно это работало так. – Что там по телику? – немного невнятно поинтересовался Дазай, все также дразняще скользя поцелуями по коже. Теперь, казалось, чужие прикосновения немного обжигают. – Обращение Императора. Ничего интересного, – ответил Фёдор, поймал его губы в серьезный поцелуй более настойчиво, почти требовательно, прижимая его к себе, стискивая ткань домашней рубашки так, что едва не стягивая ее с плеч. Ладони время от времени забирались под лёгкую ткань, оглаживая лопатки. Дазай не возражал. – Я бы поспорил...но как-нибудь в другой раз, – он дотянулся до вилки и попытался зацепить торт, но промахнулся и хихикнул. Фёдор отобрал у него многострадальный столовый прибор и отломил кусочек. – Рот открывай. Дазай послушался, в кои-то веки без пререканий, только глянул на него шальным взглядом из-под ресниц. Немного шоколадного крема осталось на щеке, близко к левому уголку губ. – А торты у вас интересные. Не ел такого. Сладко, – улыбнулся он весело. Фёдор несколько мгновений смотрел ему в глаза и слизнул крем, ведя языком до губ, и снова переводя игру в поцелуй – ещё более собственнический. Дазай только крепче его обнял, чуть прикусил его верхнюю губу, скользнув по ней своими, а после отвлекся – за окном, в ночном небе, снова расцвели россыпью огненные разноцветные цветы. – О! Там правда фейерверки?! Ура! – он потянулся к подоконнику, чтобы получше их рассмотреть, и пришлось его придержать, чтобы тот не рухнул прямо на пол. Сколько в его действиях влияния алкоголя, а сколько игры Фёдор разбираться не стал. Не хотелось. Только крепко его удерживал, чудом балансируя на несчастной табуретке так, чтобы они оба не завалились на пол. – Правда. Они ещё будут. В Петербурге выглядит гораздо лучше правда, чем в этой глуши. – Ну и плевать. Увидим ещё, наверное, – Дазай пожал плечами и успокоился неожиданно. Просто положил подбородок ему на плечо. – Никогда не понимал всей этой новогодней возни, но сейчас это так... спокойно? Фёдор не стал спорить, хотя через пару дней придется уезжать. Из-за тех же пресловутых трупов неподалёку от станции. Не хотелось ни явно заметать следы, ни заниматься чем-то подобным вместо того, чтобы сидеть вместе на кухне съемной квартиры. – Да. Ты прав. Спокойно, – отозвался он, потому что ответа ждали, а что сказать ещё, в голову так и не пришло. Мысли двигались лениво, почти тягуче. Возможно тому виной чужое дыхание, обжигающее шею. – А ты не жалеешь? – вдруг спросил Дазай, отстранившись и заглянув ему в глаза. – Ты уже спрашивал. Нет, – он зарылся пальцами в его волосы. Фейерверки за окном застрекотали только чаще, словно в ответ на его слова. Но теперь они оба их проигнорировали. – Вот и отлично...– Дазай поднес к его губам свой бокал с хитрым выражением на лице. Фёдор отпил, хотя хотелось смотреть именно на него, а не на темно-бордовую жидкость. Странное ощущение, которому он не мог подобрать однозначного определения. – Я уж опасался, мне придётся возвращаться обратно в Японию, если ты передумаешь. Он не стал отвечать. Лишь поймал его за запястье и поднёс руку к лицу, коснулся его пальцев, провел между ними языком, мягко, плавно, почти дразняще. – Нет. Слишком много хочешь, – возразил он наконец, потрудившись, чтобы в голосе читались хоть какие-то эмоции. – Эй, это моя реплика, – возмутился Дазай. – Что тебе от меня уже теперь не отвязаться. Но ты снова меня опередил...вот и что с тобой сделаешь? Дазай запустил пальцы ему в волосы, после опустился на шею, чуть задумчиво, а после полушутливо укусил его за ключицу под рубашкой. – Какая изощрённая месть, – Фёдор не удержался от комментария и дождался только чуть более сильного укуса. Тогда и растянул губы в подобии улыбки. – Ладно-ладно. Молчу. – Необязательно. Можешь говорить. Мне нравится, – великодушно разрешил Дазай, вызвав ещё один скептический взгляд в свою сторону, и поерзал на чужих коленях, устраиваясь поудобнее. – У вас вроде как пьют в Новый Год? – Да. Как и у вас почти. Но сам Новый Год, наверное, уже наступил, – тянуться за телефоном или искать часы Фёдору не хотелось. – Плевать. Я вообще не люблю верить во всю эту чушь, но раз уж я приехал сюда, решил начать новую жизнь, – он немного неловко пожал плечами. – То почему бы не попробовать? Они оба избегали слишком громких, нарочито благозвучных фраз, словно считали их банальными. По крайней мере, Фёдор, даже зная все определения, до конца не понимал, как именно это работает. И что значит. Так зачем использовать то, о чем ты не имеешь ни малейшего представления? Тем более в том случае, когда нет намерения лгать. Если Дазай все же принял его предложение, его приглашение, то это имеет смысл? По крайней мере, опыт наблюдений за людьми подсказывал, что должно. Но в таких вещах никогда нельзя быть до конца уверенным. – Нельзя сказать, чтобы это новое начало тебе понравилось. В Портовой Мафии, где ты состоял когда-то, тебя все уважали, у вас был статус, положение. А бегать по всей стране с разыскиваемым преступником может и надоесть. Дазай хихикнул и прикусил мочку его уха, заставив вздрогнуть на мгновение от неожиданного действия. От него всего стоило ожидать, но вот такого...возможно, сам Фёдор слишком расслабился в его компании. – Звучит соблазнительно и интересно. Не верю, что ты не думал, будто мне может понравиться, – его раскосые ало-коричные глаза словно заглядывали в душу. Если бы она у него была. У них обоих. – Думал. Иначе никого из нас бы здесь не было, – легко отозвался он, обводя контуры чужих губ пальцем. Возможно, словно в ответ на его действия, чужие руки поглаживали по лопаткам, скользили по позвоночнику, вызывая неоднозначные всплески эмоций где-то внутри. И это было странно, приводило в беспорядок. – А сейчас не думай. Ты думаешь слишком много для это ситуации, – Дазай махнул рукой, только чудом не опрокинув свой стаканчик. – Просто расслабься. Если ты предложил мне новое начало, то мы сделаем его и твоим новым началом тоже. Ты ведь делал так раньше, верно? – Да, – Фёдор выдохнул. Ему показалось, что он, напротив, выпил слишком мало. Но отвлекаться от дела казалось почти кощунственным. – Почему бы и нет. У нас говорят, что в Новый Год сбываются мечты. Происходят чудеса. – Чудеса, – задумчиво потянул Дазай. – Мы вот ходим в храм, пишем молитвы, молимся. А у вас все так просто? Сами по себе? – Да. Я не то, чтобы в это верю, но сейчас попробую пересмотреть свое отношение, – отозвался он. Не до конца правда, но и не ложь. Дазай чуть отстранился, некоторое время пристально всматривался ему в глаза. Бездна чужого взгляда казалась гипнотически завлекающей. Правда что конкретно хотелось делать – он так и не понимал. Слишком много вариантов, желаний, большую часть которых он не мог до конца расшифровать. – Значит, – мурлыкнул Дазай. – Это желание роднит нас. И ваши традиции мне нравятся больше. Если я просто попрошу, это сбудется? Мое желание? – Возможно. Ничто не мешает нам попробовать, – честно ответил Фёдор. Он понятия не имел, что сейчас у него в голове, и, для разнообразия, это казалось действительно странно успокаивающим. Если это именно он. – Тогда давай выпьем, – Дазай взял свой стаканчик. Фёдор последовал его примеру, и они свели оба так, чтобы два блестящих стеклянных бока столкнулись с тихим звоном. – За новое начало. – За новое начало, – повторил Фёдор, а после, едва сделав пару глотков, снова его поцеловал. Он мог бы сказать это словами, но не слишком хорошо знал как это делают и не слишком хотел портить момент. Он прекрасно знал, что Дазай поймет. Тот понял. Чуть укусил его за губу, а после послушно ответил, прижимаясь плотнее и не обращая внимания, что та единственная пуговица все же расстегнулась. Совсем рядом снова загрохотали фейерверки, окрашивая темное, разукрашенное звёздами небо, в оттенки самых немыслимых цветов. Пусть и всего на несколько мимолётных мгновений. Но если у огненных цветов оставались мгновения перед тем, как исчезнуть, для них двоих это ознаменовало что-то новое. И они оба, впервые за много лет, хотели бы на это надеяться. Даже если это чувство окажется таким же хрупким, как и рассыпающиеся огоньки. Никто из них не сожалел. Ведь это их личное новое начало, и они никому не готовы его отдать. Кроме друг друга.