Memoris

      Ветер трепал распущенные волосы богини, стоящей на краю обрыва. Внизу шумели морские волны, тучи, тяжёлым грузом нависли над ним.       Вид, открывавшийся покровительнице диких животных, притягивал внимание, заставляя желать отложить на потом срочные дела, занимаясь вместо них наблюдением за сменяющими друг друга волнами. Только не имела богиня охоты привилегии в виде отдыха.       Знала, что враги совсем близко, знала, что настигнув её они тут же вступят в бой. Иронично. Великая охотница оказалась в роли жертвы.       «Пусть думают, что им удалось загнать меня. Пусть подойдут ближе. Пусть осмелятся».       Артемида не страшилась битвы. Она не знала поражений, кроме того позорного бегства с Олимпа. Впрочем, это было так давно и столько жизней прошло с тех пор, что отчаяние, охватившие одну из самых сильных богинь, и не было вовсе.       Почувствовав колебания в воздухе, Артемида одним изящным прыжком приземлилась на песчаный пляж.       Вскоре в небе показались невиданные раньше хранительнице крылатые существа. За века существования она видела немало тварей, но эти не были похожи ни на одну.       В руках Артемиды появился лук. Стрелять в них оказалось бессмысленно. Они были быстры, выписывали немыслимые для своих размеров фигуры, и пусть в меткости с ней не мог посоревноваться никто на Олимпе, все стрелы так и не достигли своих целей, и оставалось верить, что толпа трусливых юнцов, восседавших на существах и возомнивших себя хранителями рода человеческого, вступят в открытый бой.       Покружив ещё немного над морем, крылатые твари исчезли в небе, а Артемида, обнаружив небольшую пещеру, спряталась в ней, прильнув к шершавой стене. Она устала, и сейчас, скрытая от зорких взглядов недругов и любопытных – богов Олимпа – позволила себе несколько минут передышки, зная, что финальная битва случится очень скоро.

***

      Распахнув глаза и тут же встретившись взглядом с полицейским, склонившимся над упавшей в обморок девушкой, Андрэа подавила вскрик.       Мысли спутались, взгляд не мог сфокусироваться на чём-то одном, заставляя и без того быстро бьющееся сердце, колотиться ещё больше. Маршалл заботливо держал Андрэа за руку и заметив это, она убрала ладонь, вжавшись в спинку дивана. Мужчина молча наблюдал за её действиями. Его лицо оставалось спокойным, хотя он также, как и девушка, сумел подавить вздох разочарования.       – Я... – не зная как правильно задать вопрос, Андрэа посмотрела на Маршалла, надеясь, что каким-то чудесным образом он прочтёт её мысли и даст ответ на волнующий последние минуты вопрос.       Полицейский догадался.       – Я разговаривал с Аидой, когда внезапно открылась дверь и ты оказалась на пороге, а потом резко осела на пол.       Анализируя сказанное, Андрэа только сейчас заметила чёрный шкаф с нишей и стоящий рядом стол. Вспомнить зачем она ворвалась в кабинет правительницы царства мёртвых (по её словам) не получалось.       – А где она сейчас? – поинтересовалась Андрэа, смотря в сторону, боясь встретиться взглядом с Маршалом.       – Где-то в клубе. Сразу после того как ты упала появился Мерфи и увёл её. Признаться, ей не очень понравилась идея, что я останусь в её кабинете, даже под предлогом присмотра за тобой, – последние слова он сказал невзначай, а вот Андрэа вздрогнула. Разобраться со своими эмоциями она решила позже, а пока продолжила слушать мужчину.       – Приставила Кору следить, а она оказалась сговорчивее жёнушки.       Закончив с объяснением и не найдя что сказать Гефест, которого сидящая напротив девушка упрямо называла «земным» именем, подошёл к двери. За ней никого не оказалось и сказав что-то, ушёл, оставляя Андрэа в полной растерянности.       Её одиночество было недолгим. Всего через минуту в кабинет зашёл Эдриан, начавший интересоваться её самочувствием, едва заметив бывшую девушку, но увлечённая раздумьями о внезапном обмороке, странном сне и многих других необъяснимых вещах, Андрэа пропустила половину реплик бывшего парня.       – Ты мог бы отвести меня домой? – спросила она. По изменившемуся выражению лица Эдриана догадалась, что не вовремя задала вопрос. Стало стыдно, а сам Эдриан, вздохнул, добавив после этого, что сможет выполнить её просьбу.

***

      Коротко попрощавшись с бывшим одноклассником Андрэа желала только того, чтобы её братец Том, или как он просит величать его последние дни – Апполон, оказался не в курсе возникшего недомогания. Их отношения испортились после его внезапного появления, не упоминая весь бред с богами Олимпа, тенью, следующей за ней по пятам и Маршалом, который оказывается рядом, если что-то случается. Он назвался Гефестом, а выучившая назубок учебник по мифологии Древней Греции Андрэа знала, что его собственная мать несколько раз сбрасывала его с Олимпа, а жена Афродита любила бога войны – Ареса. Такой судьбе не позавидуешь. Возможно, если бы правда о богах не пугала девушку, она бы осмелилась задать ему парочку вопросов, но принимая отчаянные попытки жить жизнью обычного человека, избегала всего сверхъестественного.

***

      Покинув временное пристанище богов Олимпа, Артемида оказалась на опушке леса. Очередное бессмысленное собрание, посвящённое поиску ответов на волнующие вопросы не принесло никаких результатов, что не устраивало предприимчивую Артемиду. Она понимала, что вступить в схватку с новыми богами, не выстроив стратегию значит подписать себе смертный приговор. И пусть её время после пробуждения почти истекло сидеть на месте было ещё труднее, зная, что дальше последует ещё одно перерождение. Ещё одна земная жизнь, полная страстей, полная соблазнов и опасностей.       Богиня никому не говорила, даже брату, но она находилась на грани отчаяния. Каждый раз выстраивая свою жизнь, да, трудную, да, фальшивую – она пробуждалась и вскоре погибала, если не от рук врага, то от какой-то нелепой случайности. И пусть только в своей истинной сущности она чувствовала себя могущественной и непобедимой, человеческая жизнь давала ей то, чего в «божественной» жизни она лишена – родительская любовь, забота, дружеское плечо, на которое можно опереться в минуты печали. Да, Артемида сильная, со стержнем внутри, способная справиться с любыми трудностями. Но и сильным иногда тоже нужно внимание и забота.       На Олимпе мало кто был способен на искренние чувства. Отец пропал, мать она не знала, Гера строила козни, остальные уцелевшие жители погибшего царства тратили месяц своей божественной жизни на интриги или удовлетворение своих страстей, в том числе и Аполлон.       Пройдя в глубь леса, Артемида почувствовала успокоение.       – Не любишь шумные компании? А?       Показавшийся на поляне бог огня не входил в планы замученной бессмысленными разговорами покровительницы всего живого на Земле. Она проигнорировала его как делала много раз до этого. Он же, казалось, был не прочь перекинуться парой слов с жительницей Олимпа.       – Я понял. Ты же богиня целомудрия, наверное и разговаривать с мужчинами запрещено.       – Кому бы точно не помешало бы целомудрие, так это Афродите. Интересно, каково это когда жена на глазах у всех изменяет с другим?       Артемида знала – удар ниже пояса. По-крайней мере он отстанет от неё.       – Это всё о чём сплетничают нимфы? – он шёл по пятам и Артемида уже терялась догадках что он пытался получить от этой «беседы».       – Поговаривают что ты шут и пьяница, и, кажется молва не врёт.       Колкости сыпались одна за одной.       – Артемида! – резко выкрикнул Гефест, после чего повалил её на землю со спины, прижав всем телом.       Прошло всего несколько секунд, прежде чем до богини дошло произошедшее и она не стала бить бога огня по чём попало.       – Ну надо же, – услышав мерзкий голос нагло заявившегося на её территорию Пирса Артемида стала с большей силой колотить Гефеста, – богиня целомудрия во всём величии. Здравствуй, Артемида. Гефест, не знал, что ты любитель таких недотрог.       Дальнейшие действия Артемиды прервали на какое-то время поток грязи Нового Бога. А Гефест, докучавший дурацкими вопросами и спасший её, если не от нелепой смерти, то от нелепого ранения, оказался на поверку неплохим союзником.       – Я так полагаю, что должна поблагодарить, – мог ли кто-то представить как тяжело дались ей слова благодарности. Конечно, сыпать оскорбления всегда проще, чем благодарить.        «Ну вот, начнёт сейчас задирать нос», – запоздало подумала Артемида.       Она спешно покинула место битвы, не услышав слов Гефеста и не подозревая о его загадочной улыбке, появившейся вскоре на лице.       Недоступная, не только для него, а вообще для всех мужчин, гордая воительница Олимпа оказалась в должниках у никому ненужного, неуверенного кузнеца, отдавшего когда-то своё сердце коварной Афродите, а сейчас частенько поглядывающего в сторону закрытой ото всех богини Луны.       – У тебя ещё будет шанс поблагодарить меня.

***

      За очень долгий период, в голове Артемиды крутились мысли не только о спасении своей – язык не поворачивается – семьи.       Мало кто знает, но боги устают. Боги могут чувствовать боль. Боги способны на любовь.       Артемида определено уже не справлялась со всей ответственностью, которую сама же на себя и возложила. Артемида билась в немом отчаянии, зная, что не найдёт союзников и Артемида сходила с ума от чувств, которые были противоестественны её природе.       Возможно, не проживи она несколько земных жизней, она бы не познала любви. Но она любила, любила и поэтому избегала, отвергала. И он принял правила её игры. Нарочно не вспоминал их земное прошлое, терпел грубости, срывающиеся с её уст. Терпел, потому что любил.       Артемида прижала к себе колени, уткнула в них лицо и заплакала.       Она больше не справлялась.

***

      Это воспоминание было вторым за неделю. Благо, на этот раз Андрэа находилась одна, в своей комнате и никому из её старых знакомых не удалось застать её в момент слабости.       Поднявшись с пола и проверив себя на предмет синяков, Андрэа с поникшей головой села на край кровати.       В этот раз в её сне был Маршалл. Его внешность, одежда и местами, манера говорить, отличались от его настоящего образа, но несмотря на эти отличия, Андрэа ощущала спокойствие и безмятежность, столь чуждые по воспоминаниям, чувства Артемиды       Не думать о том, что она видела не получалось. Чувство защищённости, чувство важности и в тоже время борьба против любого проявления эмоций. Андрэа никогда не испытывала такой тоски, какую пережила Артемида. Чем больше она видела, тем больше понимала – она любила его. Любила, но не могла пойти против своей сущности и ступить на путь соблазнов. Убить себя, чтобы переродиться, чтобы забыть обо всём и встретить его в новой жизни. Вспоминая каким взглядом Гефест провожал её, после их неудачного свидания, Андрэа почувствовала как подступают слёзы и тихий плач вскоре перешёл в истерику. Боль от того, что жизнь оказалась фальшью, одиночество и борьба Артемиды, надломившейся под тяжестью испытаний и ненависть к ней, за то, что она, а не Андрэа достойна пылких взглядов и любви сквозь века. На тот момент она не понимала, что её земной облик – это и есть Артемида, без груза божественного предназначения и лишенная сил. Но ведь она Андрэа. Не Артемида. Она не давала клятв, она может любить и быть любима. Затем большим исключением, что предмет её тревожных мыслей по ночам, влюблен в её божественное альтер-эго.

***

      Кровь продолжала капать на тротуар. Лёжа в объятьях Маршалла, Андрэа не могла издать ни звука, хотя впервые за долгое время она хотела проявить свои настоящие эмоции перед другим человеком, не боясь, что её осудят. Хотелось так много сказать ему, о многом попросить.       Он шептал ей что-то, прижимал к себе, надеясь на чудо, молясь всем известным богам. Никто из Олимпийцев не погибал до пробуждения. Никто не мог ответить, что случится с Андрэа.       Хватка Андрэа ослабевала, а вскоре, она как тряпичная кукла висела на его руках. По щеке одна за одной скатились слезинки, перешедшие в рыдания. Он не успел сказать ей так много, признаться, что сколько бы страданий не выпало на их судьбу, в какой бы жизни они не встретились и сколько бы его богиня не отталкивала его он найдёт её, победит любых тварей, уничтожит любого, кто осмелится покуситься на их счастье. Гефест покрывал окровавленное лицо любимой поцелуями, в надежде, что кто-то могущественный услышит его мольбы и вернет её к жизни.       Прошло много времени прежде чем в переулок зашёл прохожий, обративший внимание на странные звуки. Последующие события сольются в одно и мужчина не заметит как окажется в доме Ньюманов под присмотром Цербера.

***

      Гефест проснётся от громких споров в гостиной. Лишённый смысла жить и не имея представления о том что делать дальше он откроет дверь в коридор и замрет на месте, различив знакомый голос. Он окажется внизу и не сможет ступить и шага, приметив ту, о которой мечтал последние столетия.       Его появление привлечёт внимание присутствующих. И её в том числе.       – Андрэа? – тихо спросит бог огня.       Брюнетка останется невозмутимой. Но только внешне.       Она помнила всё. Помнила о его трепетном отношении к её земной версии, помнила о его словах любви, перед гибелью, помнила о его признаниях в их последнюю встречу в Риме. Но сейчас не место и не время вспоминать былые времена, предаваясь чувствам. Сопротивляясь в последний раз она чуть не погибла и только на последнем издыхании приняла свою божественную ипостась.       Ей оставался месяц. Тридцать дней, чтобы прервать этот круг ада и найти собственное счастье, а сейчас:       – Не Андрэа. Артемида.