Потеряв, ещё сильнее полюбишь

Сентябрь 1991 год

На следующий день

Время подходило к пяти вечера. Я сидела на кухне и пила чай с ромашкой. С утра пораньше Максим уехал в ресторан, ведь сегодня к ним должен был придти ресторанный критик с проверкой. Я сидела, задумавшись о будущей свадьбе, представляя, какой она будет… Но вдруг в зале раздался звук домашнего телефона. Не спеша, витая в своих мыслях, я поплелась в зал. — Я слушаю, — сказала я, взяв трубку. — Алло, Настя... — послышался тревожный голос Люды. — Да, привет, Людаша. Что-то случилось? У тебя такой тревожный голос. — Случилось... пиздец случился! — суматошно проговорила она, — Космос и Витя в Москву вернулись, — через трубку можно было услышать её тяжёлое дыхание. — В смысле? Ты уверена? — сердце судорожно забилось, не давая ни о чём думать. В груди почему-то потянуло таким холодом, будто под кожей таяла маленькая льдинка. Она тает, тает и, окончательно превратившись в воду, словно поджигает все внутренности, задевая некоторые постройки, которые я так долго восстанавливала. — Уверена. Они сейчас с моим начальником разговаривают. Я увольняюсь к чёртовой матери. Тут ещё Пчёлкин спрашивал, где ты. Последние слова заставили меня трястись. — Чёрт, не говори ему ничего про меня, пожалуйста. — Конечно, Настюш, — её голос задрожал. — Космос тоже там? — Нет, здесь только Белов, Пчёлкин и Филатов. — Странно… — Да, но мне, наоборот, хорошо. Не хочу видеть его. Насть, перезвоню, они уходят, — последние четыре слова она проговорила шёпотом и тут же сбросила. Руки затряслись, а глаза предательски защипали. «Чёрт, чёрт, лучше бы он не возвращался! Зачем он вообще спрашивает про меня? Всё кончено. Я выхожу замуж!», — пронеслась мысль в моей голове.

Через несколько часов

Еле успокоившись, я готовила кушать. На ужин был: салат и мясо по-французски. Мясо по-французски уже было готово. Убавив камфорку и немножко подождав, пока остынет, я вытащила протвень с содержимым и поставила на стол. Послышался звук ключей в коридоре, и дверь открылась, позже сразу же захлопнулась. Я была уверена, что пришёл Максим. Да так и было. Выйдя в коридор, я увидела его. Он вешал своё пальто в шкаф. Заметив меня, он устало улыбнулся. — Привет, милая, — он подошёл ближе, обнимая меня за талию и целуя в лоб. — Привет, — как-то грустно сказала я. — Чего такая грустная? — он взглянул в мои глаза и провёл большим пальцем по щеке. Всё-таки по моему лицу было видно, что что-то случилось. — Всё хорошо, просто вспомнила о родителях, — солгала я ему. — Всё будет хорошо, я уверен, они в раю, смотрят на нас сверху. Я натянуто улыбнулась и, не желая продолжать этот разговор так, как боялась раскрыть эту ложь, повела Максима на кухню к ужину, который так долго ждал его. Запихивая в рот ложку за ложкой, он периодически смотрел на меня, улыбаясь, пока на моем лице застыла та же натянутая улыбка, что скрывала мои мысли о неожиданном возвращении Пчёлкина.

Через несколько дней

Офис Курс — Инвеста

В приёмной стоял сладкий запах духов, которыми пользовалась Людмила. Пчёлкин вышел из кабинета Белова и лениво потянулся. Он уже хотел закурить сигарету, которую зажимал губами, но, взглянув на секретаршу, помедлил. — Люд, сделай-ка мне кофе, — парень облокатился на стойку ресепшена и улыбнулся блондинке, которая недовольно вышла из-за стола и направилась в небольшую кухню. В ожидании кофе Витя почему-то никуда не торопился. Он всё ещё стоял у ресепшена, покручивая золотые часы на запястье. Его внимание привлекли различные вещицы на рабочем месте Людмилы, и он принялся без стеснения рассматривать их. Где-то между бумагами и блокнотом будто светилось что-то яркое. Пчёлкин взглянул на приоткрытую дверь кухни и, убедившись, что Люда не торопится, взял предмет, который оказался журналом, в руки. По началу Витя держал его обратной стороной к себе, но, перевернув, увидел на обложке до боли знакомое лицо, при виде которого сердце сначала пропустило пару ударов, а затем забилось в разы быстрее. — Мисс СССР 1990. «Твою мать… Степашка…», — в уголке на обложке красовался адрес дома мод, куда он тут же отправился, сорвавшись с места, так и не дождавшись своего кофе. Журнал он прихватил с собой, кинул на переднее сидение своего затонированного мерседеса. Сжав руль до побелевших костяшек и нажав на газ, он поехал к ней, надеясь хоть что-то изменить или исправить.