В мёртвом одеяние

О чём будет уместнее думать в последние минуты своей жизни, когда в голове слышится умиротворённый звук часовых стрелок, переберающих аккуратно одну секунду за другой? Стоит ли подумать о трагичной абсурдности настигающей тебя смерти, или лучше окунуться в светлые воспоминания своей жизни, чертовски короткой жизни, а может подумать про все те глупости, которые ты так и не сумела совершить или может послать к чертям все мысли и встретить свою кончину в полном умиротворение, с распахнутыми объятиями приветствуя секунды, а может и минуты до её прихода? Да, ей определённо подходит последний вариант. Один, два, три, четыре. Пытается диктовать свои правила векам всё больше тяжелеющем на собственном теле , над которым уже минут как двадцать потерен полный контроль. Они медленно и постепенно накрывают зрачки, ещё немного, пожалуйста, хотя бы до десяти секунд дойти.... Пять, шесть, семь. Как глупо с её стороны пытаться оттянуть время хотя бы на секунду, разве она решит что нибудь, сможет секунда спасти её, похитить из рук коварной смерти в лице ножа торчащего из живота? Удивительно, но она его не чувствует, абсолютно и полностью. Её не коснулась боль, прорезавшая ей кожу а затем задевший орган, единственное что она чувствует - всепоглащающая слабость. Великолепно, не чувствовать боль хотя бы перед своей смертью. Великолепно, не чувствовать ничего. Веки окончательно спадают на глаза, погружая её во тьму, впервые в своей жизни тьма не кажется ей пугающей, она находит в ней спокойствие к котором она так нуждается. Она словно завёт в свои тёплые объятия обречённую душу, обещая подарить ей вселенское умиротворение, посвятить потрясающие сонаты, звучание их будет из тончайщих нот тишины. Восемь, девять... не успела. Тихий вздох обмякшего на снегу тела раздаётся в кромешной темноте посреди леса в последний раз, он был последним источником звука в мёртвой тишине. Можно ли найти красоту в трагичности чужой судьбы или даже в своей собственной? Конечно же да, разумеется, иначе почему труп темноволосой, бледной незнакомки, лежащий на белоснежном снегу в луже собственной, постепенно холодеющей под напором сильного январьского мороза, выглядит настолько потрясающе. Спустя несколько часов сильного мороза, повлиявшего на состояние бездыханного тела, она не будет выглядеть как замёрзший, жалкий труп, совсем нет. Её мёртвый лик, такой же необычайно хрупкий, неестественно белоснежный словно фарфор... Наверное, это лучшая работа рук её палача. Ей к лицу смерть, определённо. Пусть начнётся всё с конца...